Содержание

Биография и воспоминания / Биография

Переписка Павла Николаевича Лукницкого и Льва Владимировича Горнунга представляет собой не только яркий историко-литературный факт, но и явление, духовный смысл которого во всей его полноте мы можем оценить только теперь. Речь идет о сборе материалов, касающихся судьбы и творчества поэта, самое имя которого в те годы было «не везде произносимо» (Горнунг — Лукницкому, 24 марта 1925 г.).

Публикация И. Г. Кравцовой (при участии А. Г. Терехова)

Переписка Павла Николаевича Лукницкого и Льва Владимировича Горнунга представляет собой не только яркий историко-литературный факт, но и явление, духовный смысл которого во всей его полноте мы можем оценить только теперь. Речь идет о сборе материалов, касающихся судьбы и творчества поэта, самое имя которого в те годы было «не везде произносимо» (Горнунг — Лукницкому, 24 марта 1925 г.).

Переписка, начавшаяся 21 марта 1925 г. и прекратившаяся в начале 1929-го (последнее письмо Лукницкого датировано 28 февраля), насчитывает 118 писем, из которых выбраны 43, наиболее насыщенные сведениями о ходе собирательской деятельности. Специфика ее заключалась в необычайной широте, интенсивности и скрупулезности: Горнунг занимался фиксацией первых публикаций произведений Н. С. Гумилева, поиском неопубликованных рецензий на его книги, текстов поэта, записью воспоминаний о нем; Лукницкий, работая аналогичным образом, составлял еще и «Труды и дни» Гумилева, основываясь в первую очередь на беседах с Анной Андреевной Ахматовой: ее участие было постоянным и чрезвычайно плодотворным. Горнунг также активно содействовал Лукницкому в составлении «Трудов и дней», познакомив его, к примеру, с материалами из архива Ларисы Михайловны Рейснер вскоре после их поступления в Государственную Академию художественных наук, сотрудником которой он являлся в 1920-е годы.

В переписке отразился не только собирательский, но и исследовательский интерес ее участников: их занимали проблемы текстологии, литературные влияния на творчество Гумилева, точность и полнота биографических сведений о нем. Целью была подготовка полного собрания сочинений поэта, и уже в 1926 г. эта работа могла начаться — и начаться она не могла, ибо невозможность этого хорошо понимали и Лукницкий, и Горнунг: ужесточалась цензура, все труднее, а порой и невозможно становилось печататься Анне Ахматовой, О. Мандельштаму, М. Кузмину, К. Вагинову, Б. Лившицу, имена которых часто встречаются в переписке; литературная жизнь приобретала потаенный характер: «Вы спрашиваете, пишут ли новые стихи Мандельштам, Ахматова, Кузмин? Помаленечку — все пишут. Но по обычаю — не читают» (Лукницкий — Горнунгу, 23 октября 1925 г.).

Но было и противостояние, пронзительным свидетельством которого является записанный Лукницким фрагмент выступления Бориса Михайловича Эйхенбаума 8 февраля 1926 г. на вечере памяти Есенина в Академической капелле: «Мы живем в угарном воздухе, мы зрители и участники трагедии, а результат этой трагедии — «отчаявшийся Блок, умерший от истощения Хлебников, расстрелянный Гумилев и удавившийся Есенин <…> Смерть Есенина для нас вызов — чтоб что-то подействовало и послужило тревожным сигналом»» (письмо от 10 февраля 1926 г.). «Холодно и томительно», — напишет в своем последнем письме Горнунгу Лукницкий. Но противостоянием холоду и мраку была их совместная работа, ценность и содержательность которой запечатлены в публикуемых письмах.

Тексты писем печатаются по машинописным копиям, переданным Л. В. Горнунгом. Оригиналы писем П. Н. Лукницкого хранятся в ЦГАЛИ (ф. 2813, оп. 3, ед. хр. 4), письма Горнунга — в архиве Лукницкого. При публикации орфографические особенности текстов сохранены; пунктуация приведена к современным нормам, кроме отдельных случаев, рассмотренных как авторский знак. Сокращения раскрываются всюду, за исключением частных А. А. (А. А. Ахматова), Н. С. и Н. Г. (Н. С. Гумилев). Даты в комментариях даются по новому стилю. Нумерация писем — наша.

Большое участие в подготовке настоящей работы принимал Л. В. Горнунг. 14 октября 1993 г. Льва Владимировича не стало. Его памяти посвящается эта публикация.

1
Л. В. Горнунг — П. Н. Лукницкому

Многоуважаемый Павел Николаевич.

Прошу извиненья, что, пообещав Надежде Александровне¹ списаться с Вами, так долго молчал. Этому помешали некоторые неблагоприятные обстоятельства моей личной жизни. Кроме того, я отчасти ждал от Вас сообщенья Вашего адреса, которого не знаю и по которому хотел бы непосредственно вести переписку. Мой адрес должен быть Вам известен, так как я сообщил его Надежде Александровне.

Что касается интересующего Вас матерьала по жизни и творчеству Николая Гумилева, то он все-таки слишком велик, чтобы можно было о нем написать сразу и в одном письме что-либо исчерпывающее.

Надеюсь, что это письмо дойдет до Вас через Марью Михайловну Шкапскую.²

Жду ответа в надежде на будущую, может быть, совместную работу.

Москва 21 II 25.

Лев Горнунг

P.S. Может быть, смогу приехать в Петербург этой весной, о чем уже давно думаю, тогда захвачу все с собой и можно будет поговорить лично.

Если сможете, ответьте в первом письме, знаете ли Вы что-либо о судьбе драмы «Отравленная туника».³ Мне хочется знать, найдена ли она или безнадежно потеряна.

¹ Надежда Александровна Павлович (1895—1980), поэтесса. Именно от нее в декабре 1924 г. Л. В. Горнунг узнал о том, что П. Н. Лукницкий собирает материалы о Н. С. Гумилеве.

² Мария Михайловна Шкапская (1891—1952), поэтесса. В 1920-е гг. жила в Петрограде; в ее доме по четвергам собирались литераторы. См. об этом: Лукницкий П. Н. Об Анне Ахматовой // Наше наследие. 1988. № 6. С. 58—59, 64. По адресу М. М. Шкапской (ул. Матвеевская, д. 11, кв. 67) Горнунг отправил свое первое письмо Лукницкому.

³ Работу над трагедией «Отравленная туника» Гумилев начал в Париже осенью 1917 г., завершил в Петрограде весной 1918 г., о чем сообщалось в печати: «Н. С. Гумилев написал новую драму в стихах, сюжет которой взят из времен византийской империи эпохи Юстиниана» (Ирида. 1918. 3 июля (21 мая). № 1. С. 8). 25 апреля 1919 г. в обществе «Арион» Гумилев читал свою новую драму, в обсуждении которой приняли участие В. Жирмунский, А. Тихонов (Серебров), А. Пиотровский (Жизнь искусства. 1919. 29 апреля. № 123. С. 2). Оба этих сообщения зафиксированы в собрании Горнунга. Впервые «Отравленная туника» была опубликована (по рукописи и с текстологическими ошибками) в кн.: Неизданный Гумилев / Под ред. Г. П. Струве. Нью-Йорк, 1952. Перепечатана одновременно: Современная драматургия. 1986. № 3. С. 188—208; Театр. 1986. № 9. С. 169—188. См. также письма 2, 4, 7, 8, 18.

2
П. Н. Лукницкий — Л. В. Горнунгу

Многоуважаемый Лев Владимирович.

Только на этих днях получил Ваше письмо — оно пришло в то время, когда М. М. Шкапская была в отъезде, и пролежало три недели…

Спешу сообщить Вам интересующие Вас сведения: «Отравленная туника» у меня есть, есть у меня и много других неизданных произведений Н. С.: есть «Дерево превращений» — пьеса в 3-х д<ействиях> для детей,¹ есть сборник «Абиссинских песен»² — переводы, есть добавление к «Гондле»,³ есть переводы поэм Гейне «Вицли-Цуцли», «Бимини»,⁴ есть переводы из Скандинавского эпоса⁵ и т. д. … Есть около 40 неопубликованных стихотворений… Материала у меня очень много, и перечислить его в таком письме — трудно…

Был бы очень рад видеть Вас в Петербурге, если приедете — привезите весь имеющийся у Вас материал, надеюсь, Вы не откажетесь посетить меня.

Не откажите сообщить мне подробно — если можно, в следующем письме, — какой материал у Вас есть, буду Вам очень благодарен и в свою очередь сообщу Вам подробней о материале, имеющемся у меня.

П. Лукницкий

21 III 25.
Мой адрес:
Ленинград, ул. 3 июля (б. Садовая), дом 8, кв. 6.
Павлу Николаевичу Лукницкому.

¹ Впервые опубликована В. К. Лукницкой по тексту, полученному Лукницким от А. Н. Энгельгардт (см. примеч. 45 к письму 3) (Литературное обозрение. 1989. № 6. С. 91—95).

² Гумилев Н. С. Стихотворения и поэмы. Л., 1988 (Б-ка поэта. Большая сер.). С. 478—484. В дальнейшем ссылки на это издание и в письмах, и в комментариях даются сокращенно: БП, с указанием страницы.

³ Драматическая поэма Гумилева была опубликована: Русская мысль. 1917. № 1. С. 66—97. О каком добавлении к «Гондле» сообщает Лукницкий, — неясно.

⁴ В 1924 г. в издательстве «Всемирная литература» Лукницкий скопировал переведенные Гумилевым поэмы Г. Гейне. Копии — в собрании Лукницкого и Горнунга.

⁵ Для издательства «Всемирная литература» Гумилев перевел четыре скандинавские народные песни. Копии — в собрании Лукницкого и Горнунга.

3
Л. В. Горнунг — П. Н. Лукницкому

Многоуважаемый Павел Николаевич.

Спасибо за ответ, он меня очень обрадовал. Я было начал думать, что Вы, как Анна Андреевна, не ответите на мое письмо. Подали мне его как раз, когда я писал карточки для библиографии и настроенье было самое подходящее.

Не могу Вам передать, как меня обрадовало Ваше краткое сообщенье об имеющемся у Вас матерьяле, конечно, главным образом, неопубликованных стихотворениях и «Отравленной тунике».

Что касается «Дерева превращений», я его достал еще давно у одного человека, бывшего немного знакомым с Николаем Степановичем перед самым концом.¹ Он же очень близок и познакомил меня с большим другом Гумилева — Владимиром Павловым.² Так вот, они мне сказали даже, что эта пьеса была где-то напечатана, где — я до сих пор не знаю. Одно время упорно говорилось и даже печаталось на афишах о постановке ее на сцене Гос<ударственного> детского театра. Мой знакомый, состоя во главе театра, со своими сторонниками как мог отстаивал необходимость постановки, но до сих пор ничего не вышло.³ Пьесе инкриминировались ее религиозно-мистическая подкладка, переходные этапы души от низших животных к ангелу, почему-то факт повешенья факира и прочее.

В Петербурге постановка прошла, кажется, благополучно. Я читал театральную рецензию о ней в «Жизни искусства».⁴

Что же касается собранного матерьяла, то, конечно, у меня мало, да и не могло быть больше, поскольку я в Москве, а не в Петербурге, неизданного. Один только отрывок из поэмы «Два сна», который, по отношению к напечатанному в посмертном сборнике, можно считать последним. Возможно, что он в списках есть и в Петербурге. Я его достал у одного московского издателя. Начинается он от строфы: «Весь двор усыпан был песком…» и до «Здесь в мире горестей и бед…».⁵

Остальное заключено в стихотворениях, рецензиях, биографических и литературных сведениях, разбросанных по журналам, газетам, сборникам. Лучшее время моей жизни — когда я находил неизвестные и интересные куски его творчества, сидя в зале библиотеки Румянцевского музея, читая в первый раз «Колчан» и «Костер», списывая «Чужое небо», расспрашивая впервые о Гумилеве, тогда еще мало знакомом и известном по его творчеству. Источник, теперь как будто иссякающий, но верю, бездонный и бесконечный. Петербург был для меня всегда в эти годы революции и лишений каким-то неизведанным Эльдорадо, сверкающим маяком на пути, восходящем к милому имени. Теперь, <когда я знаю>, что есть еще впереди и «Отравленная туника», и еще много, у меня больше силы и больше надежды.

Так вот, могу Вам рассказать, что у меня есть. В одной папке лежат чисто биографические, статистические даже сведенья с подробным указаньем времени, места, страниц и номеров напечатанной где-либо данной вещи.

Во второй — все, касающееся жизни Гумилева, не его творчества, матерьялы для биографии. Здесь, между прочим, есть:

Воспоминанья Голлербаха из берлинской «Новой русской книги», 1922 года.⁶

Полувоспоминанье-полурецензия на «Огненный столп» Минского оттуда же.⁷

П. Струве. In memoriam (Блок—Гумилев) из «Русской мысли», София, 1921 г.⁸

Перепечатанные на машинке выдержки, касающиеся Гумилева, из воспоминаний о Блоке Голлербаха,⁹ Чуковского,¹⁰ Зоргенфрея.¹¹

Небольшие воспоминания Владимира Шкловского,¹² Эйхенбаума.¹³ Над<ежды> Павлович,¹⁴ Ремизова (Берлин),¹⁵ извещенья о расстреле,¹⁶ о пребывании на фронте и о ранении.¹⁷

Анкета ЛИТО НКП от августа 1920, заполненная Гумилевым. У меня точнейшая копия, а подлинник у знакомого.¹⁸

Заметка Голлербаха к 15-летию.¹⁹

Предполагавшийся план «Поэмы начала»,²⁰ извещенья о начатых драматических произведениях — «Охота на носорога»,²¹ «Завоеванье Мексики»,²² о выступлениях в Литературных обществах.

Стихотворенье Михаила Струве «Памяти Гумилева» (Русская мысль, София, 1921 г.)²³ и другие изданные и неизданные посвященья его памяти.²⁴

В третьей — самой большой — перепечатанное на машинке все известное мне из ненапечатанного, не считая стихотворных сборников. Так, стихи, вошедшие в «Колчан», собраны почти все в их первоначальной, иногда очень измененной, редакции из журналов, газет и сборников. Отдельно — стихи, вошедшие в «Костер», в «Огненный столп», в «Жемчуга» и т. д.

Из стихов, не вошедших в сборники, есть следующие:
<1> «На льдах тоскующего полюса…» (1908)
<2> «Колокол» (1908)
<3> «Все ясно для тихого взора…» (1911)
<4> «Дездемона» (1911)
<5> «Сестра милосердия» (1915)
<6> «Ответ сестры милосердия» (1915)
<7> «Свиданье» (1910)
<8> «Воспоминанье» (1909)
<9> «Лето» (1906)
<10> «Флоренция» (1913)
<11> «Перед ночью северной короткой…» (1917)
<12> «Какою музыкой мой слух взволнован…» (1912)
<13> «Т. П. Карсавиной» (1914).²⁵

Наконец, списанные рецензии Гумилева, не из «Аполлона» 1909—1915 гг. и потому не вошедшие в «Письма о русской поэзии» (Пг., 1923).²⁶

Затем статьи, рецензии, заметки о Гумилеве.

1. Рецензии на «Огненный столп» (Минский, Пяст, Зенкевич, Голлербах).²⁷

2. Рецензии на «Гондлу», «Шатер» и все остальные сборники.²⁸

3. Пресловутый «Путеводитель по Африке».²⁹

Многочисленная критика акмеистического манифеста,³⁰ относящаяся к 1913 году.³¹ Почти вся отрицательная.

Статьи о петербургской поэзии.

Переводы из Вильона, Мопассана, Уайльда, Гриффэна.³²

Затем его предисловия к переводам из Петрония, Саути, Кольриджа, Гриффэна.³³

Стихи (вошедшие в «Костер» и «Огненный столп») из «Русской мысли», 1921—1922.

И наконец, целый ряд знакомых и незнакомых, знавших близко и поверхностно Гумилева, петербуржцев в Москве и москвичей, у которых еще не получены те сведенья о Гумилеве, которые они могут сообщить. Знаю, что надо торопиться, но всего сразу не сделаешь. Ауслендер гостит в Зарайске,³⁴ Белый замкнулся на Воробьевых горах,³⁵ и т. д.

Вот вкратце общее описанье всего, имеющегося в моем распоряженье. Со временем смогу сообщить Вам более подробно по частям. Просил бы от Вас того же.

Пишите ли Вы сами стихи? Если да — пришлите что-нибудь.

У М. А. Кузмина находится книжечка моих первых стихов,³⁶ переданная ему братом.³⁷ Надежду Александровну (Павлович. — И. К.) я просил передать кое-что Ахматовой. Если Вы знакомы с В. М. Жирмунским (адрес, он уезжает за границу 28 III), то у него найдете три номера журнала «Гермес»,³⁸ который выпускает в Москве на машинке группа, очень высоко ставящая Гумилева. Там есть мои стихи, за которые мне сейчас делается стыдно, так они стали слабы теперь. Сейчас я давно уже не пишу, но на днях вышел сборник поэзии и критики, в котором есть мои стихи прошлого года.³⁹ Постараюсь прислать его, так как он едва ли скоро появится в Петербурге, так как петербургское отделенье Госиздата не решает брать на себя распространенье стихов.

Скажите, что это за книга «Середина странствия земного», которую предполагал выпустить «Петрополис»?⁴⁰

«Сириус» мне известен еще давно, но мне пришлось видеть только три номера. Я не знаю, вышли ли остальные.⁴¹

Известны ли Вам черновые наброски 2-й части «Дракона»?⁴² Или они находятся у Георгия Иванова?⁴³

Расскажите, почему Вы просили Павлович найти меня в Москве. Кто Вам говорил обо мне? У меня есть немало знакомых среди лиц, имеющих отношение к литературе, но о моих отношеньях к творчеству Гумилева знают очень немногие.

Как живет Анна Андреевна? Она собиралась в Москву в феврале. Я послал ей одно письмо месяца два тому назад, когда думал, что она изредка отвечает, т.е. делает исключенья. Сам же я привык писать письма, надеясь на ответ, т<ак> к<ак> только в этом главный смысл переписки. Бедная, мне ее очень жалко.

Из книг Гумилева лично у меня есть следующие:

«Чужое небо», «Эмали и камеи», «Колчан» (1-е изданье), «Романтические цветы», «Жемчуга», «Костер», «Фарфоровый павильон», «Мик» (все 1918г.), «Дитя Аллаха» (оттиск из «Аполлона», 1917), «Принципы художественного перевода» (1919 и 1920),⁴⁴ «Гильгамеш», «Огненный столп» (оба изданья), «Шатер» (оба изданья), «Жемчуга» (3-е изданье, 1921 г.), «Посмертный сборник» (оба изданья), «Тень от пальмы», «Костер» (2-е изданье), «Мик» и «Фарфоровый павильон» (1922), «Дитя Аллаха» (Берлин, 1922), «Письма о русской поэзии», четыре книги «Цеха поэтов».⁴⁵ Описаны: «К синей звезде», «Дерево превращений», «Актеон», «Гондла». Никогда не видал еще «Пути конквистадоров» и «Романтических цветов» (1908).

Заканчивая это затянувшееся письмо, я бы хотел условиться с Вами относительно полной откровенности, подробности, немедленных письменных ответов, а за несомненную порядочность обеих сторон, я думаю, ручается имя самого Гумилева, ради которого я готов на все. Очень прошу поставить меня в курс относительно Вашей работы и обещаю полное молчание в отношении всего или хотя бы неизданного матерьяла, если Вы найдете это необходимым, т.е. показыванье до поры до времени. Да, я думаю, и нет надобности ставить кого-либо в известность относительно нашей работы, кроме того, самое имя Гумилева не везде произносимо даже сейчас.

Я знаю очень смутно о Ваших соображеньях, кажется совместно с Ахматовой, относительно опубликованья всего матерьяла здесь или за границей. Может быть, Вы поделитесь со мною этим.

Рядом с этим у меня есть такое предложенье. Можно бы в следующих сборниках (о первом я писал выше) поместить что-либо из наследия Гумилева, переводного или оригинального. У меня есть несколько близких друзей с большими связями в Главлите и издательствах, очень ценящих и любящих творчество Гумилева, которые сочли бы честью напечатать что-либо из него. Если найдете это желательным, подумайте и поговорите с А. Н. Гумилевой⁴⁶ или Ахматовой.

Пока очень просил бы Вас прислать мне с кем-нибудь едущим в Москву «Отравленную тунику» и повторяю: могу не показывать ее никому, если это в чьих-либо интересах. С удовольствием перешлю Вам со своей стороны то, что Вас заинтересует. Едва ли скоро попаду в Петербург сам.

А пока желаю всего хорошего в ожиданье Вашего ответа.

Москва. 24 III 25.

Лев Горнунг

¹ Имеется в виду Сергей Михайлович Богомазов, с которым в сентябре 1923 г. Горнунга познакомил композитор Александр Александрович Шеншин (1890—1944). См. примеч. 3.

² Владимир Александрович Павлов (1899—?), автор единственного поэтического сборника «Снежный путь» (М., 1921). Воспоминания Павлова были записаны Горнунгом. См. об этом: Горнунг Л. В. Неизвестный портрет Н. С. Гумилева: Из воспоминаний // Панорама искусств II. М., 1988. С. 184, 188; БП, 583—584: а также письма 5, 8, 12.

³ Ср. с дневниковой записью Горнунга 3 сентября 1923 г.: «С. М. Богомазов был зав. лит. частью детского театра (зав. муз. частью Шеншин написал музыку к «Дереву превращений»). Спектакль был объявлен в афише, но вопрос о его постановке остался открытым (напечатанная на машинке пьеса находится в театре)». Первый государственный театр для детей был открыт в Москве в 1920 г. Театр возглавляла директория под председательством А. В. Луначарского.

⁴ На афише Коммунального театра-студии (Литейный пр., 51) значились три спектакля: 18, 20 и 23 февраля 1919 г. (постановка К. Тверского, музыка Ю. Шапорина, декорации и костюмы В. Ходасевич). А. Левинсон писал в рецензии на «Дерево превращений»: «То представление для детей, написанное в духе восточных сказок Вольтера, но приуроченное к особой «Детской логике» так, что нравоучительный диалог ведется с невозмутимой серьезностью без улыбки и заискивающей оглядки на юных зрителей» (Л-н А. «Дерево превращений // Жизнь искусства. 1919. № 74. С. 1).

⁵ Два сна: Китайская поэма // Гумилев Н. Стихи. Поэмы. Тбилиси. 1988. С. 466—470. (В дальнейшем ссылки на это издание и в письмах и в комментариях даются сокращенно: Стихи, с указанием страницы). 16 февраля 1924 г. Горнунг записал в дневнике: «Сегодня А. Ромм сообщил мне, что в эту среду у Зайцева читали неизвестную поэму Гумилева, не напечатанную, которую достали у издателя «Творчества» Абрамова. Меня это страшно заинтересовало, но сегодня Зайцев был очень занят, и я зашел к нему 19 II, взял у него отрывок из китайской поэмы «Два сна»».

Александр Ильич Ромм (1898—1943), поэт, переводчик. Его единственный авторский сборник — «Ночной смотр» (М., 1927).

Петр Никанорович Зайцев (1889—1970), поэт, автор книги стихов «Ночное солнце» (М., 1923). См. о нем в предисловии Ю. Юшкина к публикации: Зайцев П. Московские встречи: Из воспоминаний об Андрее Белом // Андрей Белый. Проблемы творчества. Статьи. Воспоминания. Публикации. М., 1988. С. 557—560.

Соломон Абрамович Абрамов (1884—1957), владелец книгоиздательства «Творчество» (1917—1924), редактор журнала «Русское искусство».

В списке Горнунга имеются три четверостишия, не включенные в указанную выше публикацию, — это стилизованные «китайские» стихи, прочитанные Тен-Веем, одним из героев поэмы. После строфы: «И гости посреди стола // Их такт отстукивают сами // Блестящими, как зеркала, // Полуаршинными ногтями…» следуют строки:

На карминные ущелья пролился огонь луны,
Покрывало водопада свисло с серого утеса,
Лунный отсвет — точно воды, воды — точно небеса,
Холод утра воровато входит в сердце ненюфара.

*

Сон спокоен, лодка-лист легка,
Слабый ветер, рябь дрожит слегка,
Вплоть до утра, берег-государь,
Двигай осень в шуме тростника.

*

Воздух солнечный скрывает дождь осенний,
В туче темной слышен грохот запоздалый,
Звук источника проглочен тяжким камнем,
Прелесть солнца холодна в зеленых соснах.

Список Горнунга идентичен автографу Гумилева, находящемуся в фонде С. А. Абрамова (ОР РГБ, ф. 1, к. 1, ед. хр. 21).

⁶ Голлербах Э. Из воспоминаний о Н. С. Гумилеве // Новая русская книга. 1922. № 7. С. 37—41.

⁷ Минский Н. М. Кузмин. Это: Стихи. СПб., 1921; Гумилев Н. Огненный столп. Пб., 1921 // Новая русская книга. 1922. № 1. С. 14—16. Ветхозаветный образ, давший название книге Гумилева, становится у Н. Минского символом неосуществленного предназначения поэта: «Четвертой душе Гумилева (см. стихотворение «Память» — БП, 309. — И. К.) судьба, быть может, предназначила воссиять огненным столпом в русской поэзии. Но этой судьбе не суждено было сбыться. Русская поэзия надолго облеклась в безутешный траур» (С. 16).

⁸ Струве П. In memoriam: Блок—Гумилев // Русская мысль (София). 1921. Кн. X—XII. С. 88—91. В своих воспоминаниях П. Струве писал: «Как человеческий и культурный тип, поэт Гумилев входит в длинную и славную галерею русских поэтов-воинов, и он займет в ней по поэтической значительности далеко не последнее место. Его трагическая гибель, в одном смысле случайная, как все, что происходит в бессмысленном мире низости и глупости, в другом смысле роковая, неотменимой кровавой связью соединит для истории литературы с его поэтической деятельностью — память о самых ужасных днях падения и мук России. То, что его казнили палачи России, не случайно. Это полно для нас глубокого и пророческого смысла, который мы должны любовно и мужественно вобрать в наши души и в них лелеять» (с. 91).

⁹ Голлербах Э. Образ Блока: Воспоминания, впечатления, наброски // Возрождение / Под ред. П. Ярославцева. М., 1923. Т. 2. С. 291—293.

¹⁰ Чуковский К. Александр Блок как человек и поэт: Введение в поэзию Блока. Пг., 1924. С. 27—28, 45—46.

¹¹ Зоргенфрей В. Александр Александрович Блок: По памяти за пятнадцать лет. 1906—1921 гг. // Записки мечтателей. 1922. № 6. С. 146—148.

¹² Шкловский В. Б. Н. Гумилев. Костер. Изд-во Гржебина. Пг.; Берлин, 1922 // Книга и революция. 1922. № 7 (19). С. 57.

¹³ Эйхенбаум Б. Миг сознания // Книжный угол. 1921. № 7. С. 11—12.

¹⁴ «Те, кто определяли, озаряли пути петербургской музы, — писала Н. Павлович, — сейчас в могиле. Один — на Смоленском, под старым кленом; ровно год, как заснул он. <…> А другой — на диком поле, под песком ли, в болоте ли Финском — уже не рвется он в дальние страны, уже не слушает жадно скрип якорной цепи» (Гостиница для путешествующих в прекрасном. 1922. № 1. [Без паг.]). В позднейших воспоминаниях Н. Павлович напишет прежде всего о том, что разъединяло Гумилева и Блока; причем их мировоззренческие расхождения будут интерпретированы в категориях официальной идеологии. См.: Павлович Н. А. Воспоминания об Александре Блоке (Блоковский сборник. Тарту, 1964. С. 473).

¹⁵ Плач по Гумилеву звучит на страницах воспоминаний А. М. Ремизова, написанных в Берлине. См.: Ремизов А. АХРУ: Повесть Петербургская. Берлин; Пг.; М., 1922. С. 13, 40, 43.

¹⁶ Печать и революция. 1921. Кн. 2. С. 241; Литературная газета (Казань). 1921. 7 окт. № 3. С. 1.

¹⁷ Сообщение ошибочно: Гумилев ранен не был, но в связи с ухудшением здоровья его дважды направляли на лечение. В начале 1915 г. он лежал в лазарете «Деятелей искусств» на Введенской ул., 1; в мае 1916 г. — в лазарете Большого дворца в Царском Селе.

¹⁸ Анкета, заполненная Гумилевым, находилась тогда у Д. С. Усова (сообщено Горнунгом). О нем далее примеч. 1 к письму 23. Ныне — в собрании А. К. Станюковича (Москва). См. наст. сборник.

¹⁹ Голлербах Э. Н. С. Гумилев. К 15-летию литературной деятельности // Вестник литературы. 1920. № 11. С. 17—18.

²⁰ БП, 466—472. План поэмы см.: Вестник литературы. 1920. № 8 (20). С. 11.

²¹ Дом искусств. Пг., 1921. № 1. С. 75; Новонайденная пьеса Н. С. Гумилева «Охота на носорога» / Публ. М. Д. Эльзона // Русская литература. 1987. № 2. С. 159—163.

²² Сообщение о том, что Н. С. Гумилев работает над исторической пьесой «Завоевание Мексики», см.: Дом искусств. Пг., 1921, № 1. С. 75. В письме к Л. М. Рейснер от 15 января 1917 г. Гумилев писал: «…заказанная Вами мне пьеса (о Кортесе и Мексике) с каждым часом вырисовывается предо мной все ясней и ясней. Сквозь «магический кристалл» <…> я вижу до мучительности яркие картины, слышу голоса…» (Из переписки Николая Гумилева и Ларисы Рейснер / Подгот. текста, предисл. и примеч. Н. А. Богомолова // В мире книг. 1987. № 10. С. 74). О переписке Гумилева с Рейснер см. также письма 34, 36, 37, 38 и статью С. Б. Шоломовой (с. 470—489).

²³ Струве М. Н. С. Гумилеву // Русская мысль (София). 1921. Кн. X—XII. С. 86—87. Михаил Александрович Струве (1890—1948) — племянник П. Б. Струве, участник 3-го Цеха поэтов, его первая книга «Стая» (Пг., 1916) получила высокую оценку Гумилева: «Уверенность речи, четкость образов и стройность композиции заставляют принимать его стихи без оговорок» (Биржевые ведомости. 1916. 30 сент. № 15833. Утр. вып.). Эмигрировал в 1921 г.

²⁴ В собрании Горнунга имелись следующие тексты: Наппельбаум И. «Ты правишь надменно, сурово и прямо…» // Город: Сборник первый. Пг., 1923. Январь. С. 50; Наппельбаум И. «Я знаю, это тот мне напророчил…» // Звучащая раковина. Пг., 1922. С. 69; Голлербах Э. Портрет Н. С. Гумилева // Новая русская книга (Берлин). 1922. № 7. С. 40—41; Бржевский Н. Н. Гумилеву // Первая тетрадь кружка «Адская мостовая». М., 1922. С. 45; Бернер Н. Памяти Н. С. Гумилева (июнь 1924), рукопись; Волошин М. На дне преисподней: Памяти А. Блока и Н. Гумилева // Новая русская книга. 1923. № 2. С. 48; Городецкий С. Из цикла «Друзья ушедшие»: Николай Гумилев // Стык: Первый сборник стихов Московского цеха поэтов. М., 1925. С. 66—67. Стихотворение Городецкого Горнунг в письме от 13 ноября 1925 г. назовет «очень скверным во всех отношениях». Достаточно привести два четверостишия:

<…> Когда же в городе огромнутом
Всечеловеческий встал бунт,
Скитался по холодным комнатам,
Бурча, что хлеба только фунт.

И ничего под гневным заревом
Не уловил, не уследил,
Лишь о возмездьи поговаривал,
Да перевод переводил.<…>

²⁵ В настоящее время все перечисленные стихотворения опубликованы (4, 5, 6, 9, 13 — Стихи; остальные — БП).

²⁶ См.: Не покоряясь магии имен: Н. Гумилев — критик. Новые страницы / Предисл., публ. и коммент. А. В. Лаврова и Р. Д. Тименчика // Лит. обозрение. 1987. № 7. С. 102—112.

²⁷ Минский Н. (см. примеч. 7 к письму 3); Пяст В. А. Н. С. Гумилев. Огненный столп // Цех поэтов: Книга 3. Пг., 1922. С. 71—74; <Зенкевич> М. Н. Гумилев. Огненный столп // Саррабис (Саратов). 1921. № 3. С. 12; Голлербах Э. Н. Гумилев. Огненный столп // Вестник литературы. 1921. № 10 (34). С. 9.

²⁸ В собрании Горнунга около пятидесяти рецензий.

²⁹ Ego <Э. Голлербах>. Путеводитель по Африке // Жизнь искусства. 1921. 30 авг. № 806. См. об этом: БП, 584; Лит. обозрение. 1989. № 6. С. 76.

³⁰ Гумилев Н. Наследие символизма и акмеизм // Аполлон. 1913. № 1. С. 42—45; Городецкий С. Некоторые течения в современной русской поэзии // Там же. С. 46—50.

³¹ См., напр.: Долинин А. Акмеизм // Заветы. 1913. № 5. С. 152—162; Львов-Рогачевский В. Символисты и наследники их // Современник. 1913. № 6. С. 261—279, 298—307; Ховин В. Модернизированный Адам // Небокопы. СПб.: «Петербургский глашатай» И. В. Игнатьева. 1913. С. 9—15. См. также: Ахматова А. А. Из дневниковых записей / Вступ. ст., публ., подготовка текста, примеч. В. А. Черных // Лит. обозрение. 1989. № 5. С. 13.

³² Вийон Ф. Из «Большого завещания» // Аполлон. 1913. № 4. С. 36—37; Мопассан Ги де. «Как ненавижу я плаксивого поэта…» // Мопассан Ги де. Сестры Рондоли: Рассказы / Пер. С. Ауслендера. М., 1914. С. 7; «Благословен тот хлеб, что нам из почвы скудной…» // Там же. С. 108—110; Уайльд О. Сфинкс. Могила Шелли. Мильтону. Theoretikos // Уайльд О. Полн. собр. соч. / Под ред. К. И. Чуковского. СПб., 1912. Т. 4; Вьеле-Гриффен Ф. Кавалькада Изольды // Северные записки. 1914. № 1. С. 60—70.

³³ Тит Петроний Арбитр. Матрона из Эфеса / Пер. с лат., послесл. и примеч. Г. И. Гидони, с предисл. Н. С. Гумилева и 12 гравюрами на дереве Григория Гидони. Пг., 1923. С. 5—6; Саути Р. Баллады / Пер. под ред. и с предисл. Н. Гумилева. Пг., 1922. С. 5—8; Кольридж С. Т. Поэма о старом моряке / Пер. под ред. и с предисл. Н. Гумилева. Пг., 1919. С. 5—10; Гумилев Н. Вьеле-Грифен // Северные записки. 1914. № 1. С. 58—59.

³⁴ Воспоминания Сергея Абрамовича Ауслендера (1888—1943) впоследствии были записаны Горнунгом. См.: Панорама искусств. II. С. 197—202, а также письма 15 и 16.

³⁵ С Андреем Белым Горнунгу встретиться не удалось.

³⁶ Горнунг Л. Валгала: Стихи 1921—1922 годов. М.: «Гермес», 1923 (машинопись). См. примеч. 37.

³⁷ Борис Владимирович Горнунг (1899—1976), филолог, лингвист. В 1920-е гг. — ученый секретарь ГАХН. Письма Б. В. Горнунга М. А. Кузмину см.: ЦГАЛИ СПб., ф. 437, оп. 1, д. 27.

³⁸ См. о нем: Пятые Тыняновские чтения. Рига, 1990. С. 167—210.

³⁹ Чет и нечет: Альманах поэзии и критики. М., 1925. В альманах вошли также стихотворения А. В. Чичерина, С. Спасского, Ф. Вермеля; статьи А. Ромма («О Есенине»), Б. Горнунга («О современной французской лирике»), Г. Винокура («Поэзия и наука») и др.; а также рецензия Л. Горнунга на книгу Н. Гумилева «К синей звезде» (Берлин, 1923). Об оценке альманаха Ахматовой см. дневниковую запись Лукницкого 12 апреля 1925 г. в кн.: Лукницкая В. Перед тобой Земля. Л., 1988. С. 336.

⁴⁰ Об истории этой книги см.: БП, с. 538—539 (отд. изд.: Л., 1991). Подробнее см.: Новая русская книга. 1922. № 1. С. 34—35; а также: Лозинский Г. «Petropolis» // Временник общества друзей русской книги. II. Париж, 1928. С. 33—38.

⁴¹ См. статью Н. И. Николаева в наст. сб.

⁴² Поэма начала. Книга первая. Дракон (БП, 466).

⁴³ Предположение Горнунга возникло, по-видимому, из комментария Г. Иванова к посмертному сборнику стихотворений Гумилева: ««Дракон». Первая часть эпической поэмы. Предполагалось 12 частей. В бумагах поэта имеются черновые наброски 2-й части» (Гумилев Н. Стихотворения: Посмертный сборник. Изд. 2-е, доп. Пг., 1923. С. 125).

Георгий Владимирович Иванов (1894—1958), поэт, чье раннее творчество (см., напр., сб. «Отплытье на о. Цитеру» (Пб., 1912)) находилось под сильным влиянием Гумилева. Участник 1-го, 2-го и 3-го Цеха поэтов, сотрудник журнала «Аполлон». После смерти Гумилева издавал его стихи и критическую прозу («Письма о русской поэзии»). Ахматова отрицательно отзывалась об этой работе Г. Иванова. См.: Лукницкая В. Перед тобой Земля. С. 370—371. В 1922 г. подготовил не вышедшую в свет книгу о творчестве Гумилева. Анонс см.: Новая русская книга. 1922. № 7. С. 32. В 1923 г. эмигрировал вместе с женой, поэтессой И. Одоевцевой в Париж, где сотрудничал во многих журналах как поэт и критик. Автор беллетризованных воспоминаний «Петербургские зимы» (Paris, 1928; 2-е изд.: New York, 1952).

⁴⁴ Принципы художественного перевода: Статьи К. Чуковского и Н. Гумилева. Пг., 1919. Изд. 2-е, доп.: Пг., 1920.

⁴⁵ Дракон: Альманах стихов. Вып. 1. Пб., 1921; Альманах Цеха поэтов: Книга 2. Пг., 1921; Цех поэтов: Книга 3. Пг., 1922; Цех поэтов: Книга 4. Берлин; 1923.

⁴⁶ Анна Николаевна Гумилева (урожд. Энгельгардт) (1895—1942) — дочь Николая Александровича Энгельгардта (1866—1942), поэта, прозаика, мемуариста, историка литературы. Жена Гумилева с 1918 г.

4
П. Н. Лукницкий — Л. В. Горнунгу

Многоуважаемый Лев Владимирович.

Чрезвычайно признателен за сообщенные Вами сведения об имеющемся у Вас материале. Наиболее интересны мне — поэма «Два сна» и Анкета Лито НКП. Из остального материала интересуют меня: рецензия Минского на «Огненный столп», П. Струве — In memoriam и воспоминания Ремизова.

Из имеющихся у Вас отдельных стихотворений мне, кажется, неизвестны три: «Свиданье», «Воспоминанье» и «Лето». Кажется — потому что, быть может, я их знаю под другим названием. Не знаю также, о каких переводах Мопассана Вы говорите.

Был бы Вам очень благодарен, если б Вы не отказались прислать мне поэму «Два сна», копию анкеты Лито и, по возможности, — все вышеуказанное. В свою очередь, при первой возможности вышлю Вам экземпляр «Отравленной туники» с двумя просьбами:

1) Никому ее не показывать и не читать… Это настоятельная просьба.

2) Ввиду того что переписывание на машинке здесь мне, в частности, почти недоступно, прошу Вас, сняв для себя копию, вернуть мне мой экземпляр обратно.

Отвечаю Вам на Ваши вопросы:

1. «Посередине странствия земного» — предполагавшееся название сборника, в который должны были войти стихотворения 1921 года (часть из них вошла в «Огненный столп», остальная часть в большинстве неизвестна или не была написана вообще. Так, неизвестна судьба стихотворений «Голубой зверь», «Аэроплан»).¹

2. Небольшой черновой набросок продолжения «Поэмы начала» (строк 40—50) мне известен… Что есть у Г. Иванова, не знаю.

3. Не ищите 4-го номера «Sirius’a»: их всего три и существовало. Имейте в виду, то, что напечатано в «Sirius’e» за подписью Ан. Грант, К…, К-о — так же, как и обращение от редакции в 1-м номере, — принадлежит Н. С.

Вы пишете, что никогда не видели «Пути конквистадоров» <…>. <Далее следует подробное описание книги>.

Эту книжку Н. С. выпустил будучи еще гимназистом 8 класса (в Ц<арском> С<еле>). Впоследствии Н. С., считая эту книгу слабой, не любил упоминать о ней, а первой книгой своей считал не эту, а следующую за ней — «Романтические цветы». <Далее следует подробное описание>.

Вам интересно, конечно, узнать, что Н. С. впервые выступил в печати в 1902 году: в «Тифлисском листке» от 8 сент<ября> 1902 г., № 211, напечатано его стихотворение «Я в лес бежал из городов…» — нигде впоследствии не повторенное.

Знаете ли Вы что-либо — вероятно, не знаете — о существовании следующих (напечатанных) произведений:

1. «Записки кавалериста» — письма Н. С. с фронта.

2. «Священные плывут и тают ночи» — стихотв<орение>.

3. «Франции» («Франция, на лик твой просветленный») — стих<отворение>.

4. Статья о Менелике, а в ней — перевод одной из Абиссинских песен (перевод, каких существует целый сборник — неизданный).

5. «Огонь» — стихотв<орение>.

6. «Смерти» стихотв<орение>.

7. «Гончарова и Ларионов» — пантум.²

8. «Черный генерал» — рассказ.

Не приходилось ли Вам слышать чего-либо о книжке Н. С., выпущенной в Севастополе, в <19>21 году, в 50 экземплярах, книжке, набранной и напечатанной в течение суток. У меня есть сведения об этом — не знаю, правильные ли?

Теперь о моей работе. В данный момент, наравне с собиранием материалов чисто литературных, я занимаюсь усиленно собиранием биографического материала. В этом отношении я весьма много обязан Анне Андреевне. Анна Андреевна проявила совершенно исключительный интерес к этой работе.³ В течение нескольких месяцев работала сама, вспоминая все, что только можно вспомнить, отмечая каждую мелочь, указывая мне пути, разыскивала сама знакомых Н. С. и указывала их мне. Она же сообщила мне о Вас…⁴ Вам она не ответила не потому, что никогда не отвечает на письма, а потому, что сначала рассчитывала поехать в Москву и увидеть Вас лично, а потом заболела и слегла. Она лежит уже больше месяца — у нее обострение туберкулезного процесса. Чувствует себя очень плохо. Сейчас доктора отправили ее в санаторию, в Детское Село. А. А. уехала туда сегодня. Не сетуйте поэтому на нее за ее молчание, повторяю, более исключительного отношения к работе по Н. С., чем отношение Анны Андреевны, быть не может.

Хочу уверить Вас, чтобы придать Вам более энергии в работе, что все, сделанное до сих пор, — ничто по сравнению с тем, что нужно еще сделать. Неразысканных до сих пор материалов, о существовании которых мне известно, — громадное количество.

Да… Купите перевод «Орлеанской девственницы» Вольтера (изд<ательство> «Всемирн<ая>» лит<ература>, Петр<оград>, 1924) — значительная часть (в книге указана, какая именно) этой вещи переведена Николаем Степановичем.⁵

Письмо мое затянулось, и потому прерываю мои сообщения до следующего. Мне кажется, что Вы могли бы прислать мне просимое почтой — скажем — наложенным платежом… «Отравленную тунику» вышлю Вам, вероятно, тем же способом.

Благодарю Вас за обещание прислать мне свои стихи — я жду их с интересом. Вы спрашиваете, пишу ли я? Пишу — всегда — в прошлом и будущем, но не в настоящем. Сейчас я слишком занят работой по Н. С. и — отчасти — другой; совершенно не имею свободного времени, а писать стихи, когда нет времени их отделывать, — бессмысленно. Состою в Союзе поэтов, но не печатаюсь, г<лавным> о<бразом> по той же, по вышеуказанной причине. Конечно, если б представилась возможность напечатать — кое-что у меня бы нашлось. Несколько своих стихотворений я пришлю Вам в одном из следующих писем. Ваш сборник я видел у Анны Андреевны — она показывала мне его.

Вы предполагаете напечатать что-либо из неизданного — где? Что за издание? Как выходит? Опишите, а разрешение наследников я надеюсь достать. Напишите, какая там плата — это имеет большое значение для Ан<ны> Николаевны.⁶ Отсутствие оплаты, боюсь, может быть камнем преткновения — это касается Анны Николаевны, хотя я еще не говорил с ней об этих новых, предлагаемых Вами возможностях. Не смогли бы Вы узнать, пропустит ли московская цензура что-либо, принадлежащее Н. С.? Здешняя — не пропускает.

Скажите, есть ли что-либо гумилевское в «Цехе <поэтов>» № 4? Есть еще ведь «Цех» № 5. Не видел их еще.

О книге «Французские народные песенки», изданной в <19>23 г.⁷ Вы, вероятно, знаете?

______

Скажите, как Вы впервые услышали обо мне?
От Павлович или иначе?

Жду Ваших писем и сообщений

3. IV. 1925.
Пятница

П. Лукницкий

P.S. Только что почтальон принес мне альманах «Чет и нечет». Очень признателен Вам за этот подарок. Еще не успел внимательно прочесть, к сожалению. Завтра сделаю это. Не об этом ли альманахе Вы говорите как о возможности печатать произведения Н. С.? Когда выходит следующий номер?⁸
<Приложено стихотворение Гумилева «Ахилл и Одиссей» из сб. «Романтические цветы». Париж, 1908.>

¹ Судьба этих стихотворений Гумилева неизвестна. Об истории названия сборника 1921 г. см.: БП, 538—539.

² Пантум — четверостишие с перекрестной рифмой в малайской и индонезийской народной поэзии. См. об этом стихотворении: Тименчик Р. Николай Гумилев и Восток // Памир. 1987. № 3. С. 130—131.

³ Ср. с дневниковыми записями Лукницкого в кн.: Лукницкая В. Перед тобой Земля. Л., 1988. С. 331—332, 337.

⁴ Подробнее об этом — в дневнике Лукницкого: Наше наследие. 1989. № 6. С. 62.

⁵ Вольтер. Орлеанская девственница: Поэма в 21 песни / Пер. Г. Адамовича, Н. Гумилева, Г. Иванова, под ред. М. Лозинского. М.; Л., 1924. Т. 1. Гумилевым переведены песни 1 (от стиха 26), II, III и IV (до стиха 487).

⁶ Энгельгардт (А. Н. Гумилева).

⁷ Гумилев Н. Французские народные песни. Берлин, 1923.

⁸ После первого выпуска издание альманаха было прекращено.

5
Л. В. Горнунг — П. Н. Лукницкому

Многоуважаемый Павел Николаевич.

Спасибо за Ваше обещанье выслать «Отравленную тунику». Буду ждать ее с нетерпеньем. Ваши просьбы относительно ее исполню. (Вероятно, у Вас два экземпляра все-таки, так как единственный посылать по почте я бы не решился). Машинка у меня дома. Это большое счастье при скверном почерке.

Видали ли Вы сами когда-нибудь «Голубого зверя» и «Аэроплан»? Первое особенно заманчиво.

Конечно, я не сомневался, что псевдоним «К-о» и «А. Грант» принадлежал Н. С., да и слишком уж по-гумилевски звучит для привычного уха: «или золотое средневековье, или наше время строгое и задумчивое»¹ (разрядка Горнунга. — И. К.) и прочее.

Конечно, это подтвердилось лишний раз, когда стихотворенье «Франции» (с исковерканной первой строчкой) я увидел во втором издании «Посмертных стихов»,² а Анатолия Гранта героем «Путешествия в страну эфира».³

Кстати, не тот ли А. Божерянов, который в 1907 г. иллюстрировал «Неоромантическую сказку»⁴ графическими украшеньями, участвует, кажется, статьями о графике в «Книге и революции»⁵? Было бы хорошо узнать от него о пребывании Н. С. в Сорбонне или в Париже, что он знает?

Очень жалею, что забыл предупредить Вас, что оглавленье и титульные листы, и все эпиграфы из «Пути конквистадоров» у меня были списаны у В. Кривича⁶ с экземпляра Анненского раньше. Жаль, что Вы потеряли на это время. Кроме того, за два дня до полученья этого Вашего письма я достал и самый «Путь конквистадоров» и смог прочесть самые тексты. Я уж отчаялся найти его и только случайно выяснилось, что он есть у М. Тумповской,⁷ у которой забрал сейчас же.

Эта книга редкая и потому, что Н. С., как я слышал, уничтожал ее по возможности при жизни.

Первый сонет, «Греза ночная…» и «Пять могучих коней…» вошли в следующий сборник в исправленной редакции. Остальное, кажется, нигде не было напечатано предварительно. Мне, кажется, С. А. Поляков (издатель «Весов») говорил, что Н. С. привез ему в Москву свои стихи в 1906 г. для журнала и в виде рекомендации единственное тогда напечатанное — «Путь конквистадоров». Исключение — стихи в сборнике «Северная речь» (Пб., 1906 г.), вышедшие раньше, да вот это стихотворенье в «Тифлисском листке» 1902 г., которым Вы меня очень удивили. И я думал, что Н. С. печатается с 1905 г., да и в 1920 г. он все-таки отмечал свой 15-летний (разрядка Горнунга. — И. К.) юбилей, одновременно с Кузминым.

Я не знаю перечисленных Вами напечатанных произведений («Записки кавалериста»⁸ и следующие семь). Заинтересован особенно некоторыми заглавиями: «Священные плывут и тают ночи…», «Франции», «Огонь», «Смерти», «Черный генерал».⁹ Не понял из Вашего письма, известно ли Вам самим все это? Я знаю только заметку «Умер ли Менелик?» в «Ниве» 1914 г.,¹⁰ в которой в конце приводятся 6 строчек абиссинской песни, может быть, это отрывок этой песни, так коротко.

В Севастополе в 1921 г. вышел только «Шатер». Об этой поездке Н. С. и перемирии с Волошиным мне немного рассказывал Вл<адимир> Павлов, ездивший с ним туда перед арестом,¹¹ которому передана прямо из типографии в собственность рукопись «Шатра» самим Н. С. Не знаю, какой тираж и сколько времени набирался. Думаю, что если бы было что, кроме него, — мне бы сказали. При случае узнаю подробности.

На Анну Андреевну я не обижен, но мне было как-то больно, что она не ответила, а я задал там ей несколько вопросов, для меня слишком важных, главным образом о Бежецке и Александре Степановне.¹² Ведь можно было продиктовать кому-нибудь в крайнем случае, если она больна. Хорошо бы ей этим летом хотя бы выбраться в Коктебель.

Верю и слышал, что Анна Андреевна принимает близко к сердцу увековеченье памяти Н. С. Меня удивляет Лозинский. Ведь он был самым близким другом Н. С. до последнего времени. Сверчков¹³ умер раньше, Ауслендер в Сибири и Москве, остальные рассыпались за революцию. Об отношеньях с Г. Ивановым я не знаю. Но я о нем (Лозинском) еще ничего не слышал в связи с Н. С. и Вашей работой.

«Орлеанскую девственницу» прочел, как только она вышла, и списал кое-что из нее. Ждал ее появленья в печати еще давно, но она задержалась. Зато издана великолепно. Купить не мог еще, т<ак> к<ак> нет денег. Сейчас вышла 2-я часть ее.

Свои стихи в настоящее время я тоже не пишу. И в альманахе «Чет и нечет» и у Анны Андреевны — прошлогодние. В будущем хотелось бы писать, если будут благоприятные условья.

О возможности печатать неизданного Гумилева (в смысле цензуры и оплаты) справлюсь точнее и сообщу позже.

«Цех поэтов» 4-й содержит в себе следующее (Гумилев там уже совершенно не участвует):

11 стихов Адамовича;¹⁴
12 стихов Г. Иванова;
7 — Одоевцевой;¹⁵
13 — Оцупа;¹⁶
В. Познер.¹⁷ «Баллада»;
полустатьи-полуфрагменты Адамовича, Г. Иванова и Оцупа (критический сброд).

Общее впечатленье первое не очень хорошее, бледно, но есть кое-что хорошее, что приложу к письму по субъективному выбору.

5-го «Цеха поэтов» не видал и не слыхал, что он вышел.¹⁸ Последнее время русские заграничные изданья не пропускаются в Россию. Поэтому еще не видал «Французских народных песен» и 2-го изданья «Колчана» (Берлин, 1923), но, конечно, слышал о них.

Очень хотел бы видеть предполагавшиеся быть изданными в Берлине новые книги: Адамовича («Возвращенье Орфея»), Г. Иванова («Стансы»), Оцупа («После боя») и книгу о Н. Гумилеве (вероятно, биографические матерьялы). Г. Иванов также готовит у Гржебина монографию «Н. Гумилев» (сюда входила, может быть, культурная и историко-литературная оценка Н. С.).¹⁹

О Вас впервые услышал от А. А., которая, как ни странно, не знала Вашей фамилии, через знакомую, ездившую на Рождество этого года в Петербург. Подробнее узнал от Павлович в Москве.

Спасибо за прилагаемое стихотворенье «Ахилл и Одиссей». Оно мне нравится. Встречал только это заглавие в рецензии на «Романтические цветы». Преклоняюсь же я перед Гумилевым за вторую половину его творчества, начиная от «Колчана». Вот ответ на Ваше письмо.

Что Вы знаете о судьбе книг Николая Степановича? По его анкете видно, что он распродавал свою библиотеку за революцию. Но думаю, что такие книги, как «Эме Лебеф»²⁰ с надписью от Кузмина Гумилеву, продала, скорей, Анна Николаевна после его смерти. Слава богу, что эта книжка попала как раз в хорошие руки.

Вл. Павлов говорил мне (он был арестован одновременно с Гумилевым, но сидел отдельно в ЧК), что Гумилев написал в тюрьме новые стихи. Неужели петербургское отделенье Союза поэтов не могло бы ходатайствовать перед б. ЧК о выдаче этих стихотворений из архивов?

Недавно у Тумповской видел две фотографии Н. С. Их в Москве вообще мало. Одна — Н. С. в группе участников «Звучащей раковины» с Г. Ивановым и Одоевцевой.

Вы, вероятно, знаете вышедший недавно сборник «Современная литература», где статья Верховского о Гумилеве,²¹ первая, охватывающая творчество Н. С. на всем его протяженье, затем слишком несправедливое «Без божества, без вдохновенья» Блока²² и обзор И. Удушьева, касающийся Н. С. тоже.²³

Скажите, были ли Вы знакомы с Н. С. при его жизни, и давно ли любите его стихи? Я его никогда не видел. Не знаю, хуже это или лучше. Может быть, живой разрушил бы того, созданного из его творчества, «внутреннего Адама».²⁴

Неужели действительно Н. С. напечатался в 1902 г.? Вот не думал. Как раз в год моего рожденья.

Напишите, от кого из петербуржцев получили Вы воспоминанья о Н. С. У меня есть список таких лиц, конечно, неполный, но, может быть, Вы случайно забыли кого-нибудь?

Ответьте на предыдущее мое письмо то, что Вы не смогли сделать в этом, втором.

Жду ответов и при первой возможности перешлю Вам кое-что.

¹ Строки из редакционного вступления к первому номеру журнала «Сириус» («Sirius») (Париж, 1907), который Гумилев издавал вместе с художниками Мстиславом Владимировичем Фармаковским (1873—1946) и А. И. Божеряновым. О Божерянове см. примеч. 4. См. также публикацию Н. И. Николаева в наст. сб.

² Речь идет о стихотворении «Франции» (БП, 376), опубликованном Г. Ивановым с искаженной первой строкой. Вместо: «О Франция, ты призрак сна…» — «О, Франция, ты прекрасна…» Впервые: Сириус. 1907. № 1.

³ Гумилев Н. Тень от пальмы: Рассказы. Пг., 1922. С. 76—87. В рассказе описан реальный случай, происшедший на квартире у председателя Петроградского Совета Б. Г. Каплуна в 1919 г. См. об этом: Анненков Ю. Дневник моих встреч: Цикл трагедий. Нью-Йорк, 1966. Т. 1. С. 103—104.

⁴ Сириус. 1907. № 3. Александр Иванович Божерянов (1882—1961), театральный художник, художник-график. Учился у В. В. Матэ. В 1919—1920 гг. работал в Костромском театре, в 1920 г. — в Петроградской Вольной комедии. Дважды оформлял спектакль «Синяя птица» по пьесе М. Метерлинка: в 1921 г. в БДТ, в 1925 — в Ленинградском Народном Доме. Иллюстрировал книги М. Кузмина (Глиняные голубки. СПб., 1914; Лесок. Пг., 1922); Н. Павлович (Берег. Пг., 1922), М. Шкапской (Mater Dolorosa. Пб., 1921) и др. Эмигрировал в 1925 г. См. его письмо из Парижа М. А. Кузмину от 28 дек. 1925 г.: ЦГАЛИ СПб. Ф. 437, оп. 1, д. 17.

⁵ Статей о графике, подписанных А. Божеряновым, в журнале нет.

⁶ В. Кривич — псевдоним Валентина Иннокентьевича Анненского (1880—1936).

⁷ Маргарита Марьяновна Тумповская (1891—1942), поэтесса, критик, переводчик. Ее стихи опубликованы: Аполлон. 1916. № 3. С. 45—46; № 6—7. С. 68—70. Новый журнал для всех. 1916. № 2—3. С. 48; Ежемесячный журнал. 1915. № 2. С. 4; Дракон. С. 31. Известна рецензия Тумповской на сборник стихотворений Гумилева «Колчан» (Пг., 1916), содержащая тонкий анализ творчества поэта. См.: Аполлон. 1917. № 6—7. С. 58—69. По сведениям М. Баскера и Ш. Греем, составлявших и комментировавших произведения Гумилева, Тумповской посвящены два стихотворения: «Юг» (БП, 268—269) и «Сентиментальное путешествие» (Стихи, 355). См. в кн.: Гумилев Н. Неизданное и несобранное / Сост., ред. и коммент. М. Баскер и Ш. Греем. Paris, 1986. С. 179. По свидетельству дочери Тумповской М. Л. Козыревой, к указанным стихотворениям примыкает еще и «Девочка» (БП, 370—371). Ср. коммент.: БП, 592. В 1920—1930-е гг. Тумповская занималась, главным образом, переводческой деятельностью. См., напр.: Шекспир В. Сон в Иванову ночь // Полн. собр. соч.: В 8 т. М.; Л.: Academia, 1937. Т. 1; Расин Ж. Сутяги // Соч.: В 2 т. М.: Academia, 1937. Т. 1; Ифигения в Авлиде // Там же. Т. 2. В 1933 г. Тумповская была арестована и провела год в одной из московских тюрем. Умерла в г. Андижане (Узбекистан) во время эвакуации.

⁸ Цикл военных очерков Гумилева печатался на страницах газеты «Биржевые ведомости» с 3 февраля 1915 г. (№ 14648) по 11 января 1916 г. (№ 15316). Впервые как единое целое: Гумилев Н. Собр. соч.: В 4 т. / Под ред. проф. Г. П. Струве, Б. А. Филиппова. Вашингтон, 1968. Т. 4. С. 441—528. Перепечатано в кн.: Гумилев Н. Избранное. Красноярск, 1989. С. 605—664.

⁹ Рассказ, посвященный художнице Наталье Сергеевне Гончаровой (1881—1962), с которой Гумилева связывали дружеские отношения, написан в Париже в июле 1917 г. См. также примеч. 1 к письму 21. О посвящении подробнее: Гумилев Н. Собр. соч. Т. 4. С. 591.

¹⁰ Нива. 1914. № 5. С. 93.

¹¹ В. А. Павлов был арестован по «делу Таганцева» в августе 1921 г., отправлен в Харьков, но вскоре освобожден (сообщено Горнунгом).

¹² Александра Степановна Сверчкова (урожд. Гумилева; 1875—1952), сводная сестра Гумилева.

¹³ Имеется в виду Николай Леонидович Сверчков (1895?—1919), племянник Гумилева, спутник в путешествии по Абиссинии 1913 г. Его памяти посвящен «Шатер» (Севастополь, 1921), ему же посвящено стихотворение «Маэстро» (БП, 142—143). См. также: Гумилев Н. Африканский дневник / Публ. О. Н. Высотского // Огонек. 1987. № 14. С. 19—22; № 15. С. 20—23; Бронгулеев В. Африканский дневник Н. Гумилева // Наше наследие. 1988. № 1. С. 79—91.

¹⁴ Георгий Викторович Адамович (1892—1972), поэт, критик, переводчик. В 1915—1917 гг. — один из руководителей 2-го «Цеха поэтов». Первая книга стихотворений — «Облака» (М.; Пг., 1916). После революции стихи и критические статьи Адамовича появлялись в альманахах 3-го «Цеха поэтов». Работал в издательстве «Всемирная литература». Эмигрировал после выхода второго сборника стихов «Чистилище» (Пг., 1922).

¹⁵ Ирина Владимировна Одоевцева (наст. имя Ираида Густавовна Гейнике, 1895—1990), поэтесса, мемуарист. Первый сборник стихов Одоевцевой «Двор чудес» (Пг., 1922) вышел незадолго до ее эмиграции. Мемуарная книга Одоевцевой «На берегах Невы» (М., 1988) практически целиком посвящена Гумилеву.

¹⁶ Николай Авдеевич Оцуп (1894—1958), поэт, прозаик, литературовед. Ученик Гумилева, автор многочисленных очерков и статей о нем. Выпустил «Избранное» Н. Гумилева (Париж, 1959). В 1952 г. получил во Франции докторскую степень за работу о Гумилеве: Otzoupe Nicolas. N. S. Goumilev. Doctorat d’Universitè prèsentée à la Facultè des Lettres de l’Universitè de Paris. Paris, 1952.

¹⁷ Познер (Pozner) Владимир Соломонович (1905—1992), поэт, прозаик, мемуарист. Член группы «Серапионовы братья». С 1922 г. — во Франции. В 1929 г. в Париже выпустил «Антологию современной русской прозы» («Anthologie de la prose russe contemporaine»), переводы для которой были осуществлены им самим. Первая французская книга Познера — «Панорама современной русской литературы» («Panoramas des litteratures contemporaines. Litterature russe») (1929). Автор книги воспоминаний «Владимир Познер вспоминает» («Vladimir Pozner se souvient»), изданной в Париже в 1972 г.

¹⁸ Пятый выпуск «Цеха поэтов» был анонсирован в предыдущем альманахе (см. примеч. 44 к письму 4), но не вышел в свет.

¹⁹ Книги, перечисленные Горнунгом, не были изданы.

²⁰ Кузмин М. Приключения Эме Лебефа: Повесть. СПб., 1907.

²¹ Верховский Ю. Путь поэта: О поэзии Н. С. Гумилева // Современная литература: Сборник статей. Л., 1925. С. 93—143. См. также письмо 43.

²² Там же. С. 5—14. Статья «Без божества, без вдохновенья» (1921), явившаяся результатом глубоких творческих разногласий между А. А. Блоком и Гумилевым, безусловно, несет отпечаток судорожного, катастрофически безнадежного состояния Блока той поры. «Спорщики не докончили спора, — писал К. Чуковский. — Россия не разбирала, кто из них — акмеист, кто символист…» (Чуковский К. Александр Блок как человек и поэт: Введение в поэзию Блока. Пг., 1924. С. 45).

²³ В статье «Взгляд и нечто: Отрывок (К столетию „Горя от ума“)», опубликованной в указанном выше сборнике под псевдонимом «Ип. Удушьев». Р. В. Иванов-Разумник, отказывая Гумилеву в самобытности, называет его эпигоном В. Брюсова (Современная литература. С. 170).

²⁴ Цитаты из стихотворения Гумилева «Два Адама» (БП, 408—409).

6
П. Н. Лукницкий — Л. В. Горнунгу

Многоуважаемый Лев Владимирович.

Большое спасибо за присланное. В свою очередь — вчера выслал Вам «Отравленную тунику» и стихотворение Н. С.

Выслал Вам экземпляр, не заверенный мною. Если Вы не откажете вернуть его мне обратно (он принадлежит не мне) и прислать мне экземпляр, отпечатанный на пишущей машинке (уже лично для меня), я займусь сверкой, и все могущие быть поправки и примечания вышлю Вам в письме. Вы их нанесете на Ваш экземпляр.

Список этот — с копии, а не с автографа. Автографа до сих пор я не видел. Но он существует, и мне обещали его достать. Вероятно, он будет у меня в ближайшее время.¹

Стихотворение — напечатано в «Биржевых ведомостях» <19>15—<19>16 года. Точно не знаю номера,² т<ак> к<ак> мне предоставили вырезку, без примечаний; номер легко установить в Публичной библиотеке.

Произведения, о которых я Вам писал, известны мне все, кроме «Записок кавалериста». Они существуют, у меня просто нет времени ими заняться сейчас.

Не хулите Лозинского: он предоставил мне все, что у него есть, а у него есть очень много. Его отношение к работе в высокой степени хорошее.

После Пасхи я рассчитываю приехать в Москву (если достану денег). Тогда увидимся. Зайду к Вам обязательно.

Простите за короткое письмо. Надеюсь скоро прислать Вам обстоятельное.

Ваш П. Лукницкий

16 IV 1925.

¹ Впоследствии Лукницкий скопировал «Отравленную тунику» с автографа Гумилева, сохранив ошибки, подражая даже почерку поэта. Последнее обстоятельство получило отражение в романе К. Вагинова «Козлиная песнь» (Л., 1928. С. 164). См. также примеч. 2 к письму 22. Рукопись «Отравленной туники», переданная Гумилевым С. М. Горелику (см. примеч. 10 к письму 12) в настоящее время находится в ГЛМ, список Лукницкого — в собрании Горнунга.

² Имеется в виду стихотворение «Священные плывут и тают ночи…» (БП, 403—404), напечатанное в газете «Биржевые ведомости» 1 (14) февраля 1915 г. (утр. вып.).

7
Л. В. Горнунг — П. Н. Лукницкому

Многоуважаемый Павел Николаевич.

Был очень счастлив получить «Отравленную тунику». В тот же день начал ее перепечатывать, не прочтя до конца. По рукописям вообще бывает трудно читать в первый раз, а эта, кроме того, довольно небрежная.

Пропуски букв в словах я восстановил, пропуск целых слов только кое-где можно было заполнить в скобках по смыслу, знаки препинанья я расставил там, где их нет, по своему усмотрению, т<ак> к<ак> думаю, что в их отсутствии виноват переписчик, а не Н. С. (хотя и отмечена даже критикой эта слабость Гумилева в первых сборниках).

Перепечатанный экземпляр я Вам вышлю через некоторое время, т<ак> к<ак> сверять с подлинником по нему гораздо легче. Будет хорошо, если Вы достанете рукопись. Тогда все несовпадающее вычеркните из копии, хотя бы для ошибок Н. С., т<ак> к<ак> теперь исправлять его наследие было бы как-то кощунственно даже.

Правда ли, я так слышал, что Н. С. дал рукопись «Отравленной туники» (и, кажется, единственную) в какой-то театр для постановки, если она понравится, и после его смерти одно время не было известно, где она находится?

Стихотворение Н. С. мне еще не попадалось, но я знал его последнее четверостишие, приведенное как цитата в одной статье И. Оксенова,¹ и очень заинтересовался целым. Напечатано, я думаю, в 1915 г. Особенно хороши первая, третья и четвертая строфы.

Если Вам известен сборник «Северная речь» 1906 г., сборник «Галатея», I и II, 1913 г. (о нем извещал «Гиперборей») и журнал «Остров», 1909, № 2, сообщите, что там Гумилев напечатал?

Узнайте у Лозинского, кто писал заметку «От редакции» в № 1 «Гиперборея», кому принадлежит рецензия на «Осенние озера» без подписи и инициалы (вероятно, Гумилев) «Г. Н.» под рецензией на альманах «Орлы над пропастью».²

Если можете, пришлите что-нибудь из неизданных оригинальных стихотворений, также только для меня. Обещаю никому не показывать.

Скажите, известно ли Вам, где находится сейчас «Черубина де Габриак»?³ Ахматова ее знает. Она могла бы сообщить, я думаю, немало о встречах с Н. С.

Очень просил бы Вас сообщать о здоровье Анны Андреевны, т<ак> к<ак> очень обеспокоен ее болезнью. Как судьба изданья ее сочинений, которое готовится в Госиздате?⁴

В Москве есть сборник «Образ Ахматовой» со статьями, почему-то запрещенный. Я пока еще видел только его обложку и титульный лист. Знаете ли Вы это?

С нетерпеньем жду подробного ответа на это и на предыдущее письмо.

Л. Горнунг

22 IV 25.

¹ Оксенов И. Литературный год // Новый журнал для всех. 1916. № 1. С. 57.

² [Гумилев Н.] М. Кузмин. Осенние озера. М.: Изд. «Скорпион», 1912; Гиперборей: Ежемесячник стихов и критики. 1912. № 1. С. 29—30; Г<умилев> Н. Орлы над пропастью. Предзимний альманах. Изд. «Петербургский глашатай». 1912; Гиперборей. 1912. № 3. С. 28. Впервые атрибутированы как произведения Гумилева А. В. Лавровым и Р. Д. Тименчиком. См.: Лит. обозрение. 1987. № 7. С. 103, 106—107.

³ Первую подробную публикацию о Елизавете Ивановне Дмитриевой (1887—1928) («Черубине де Габриак») см.: Новый мир. 1988. № 12. С. 132—170; а также: Давыдов З. Д., Купченко В. П. Максимилиан Волошин: Рассказ о Черубине де Габриак // Памятники культуры. Новые открытия. М., 1989. С. 41—61.

⁴ См. об этом письмо 43, Лукницкая В. Перед тобой Земля. С. 303, а также: Латманизов М. В. Разговоры с Ахматовой / Предисл., публ. и примеч. А. Г. Терехова // Русская литература. 1989. № 3. С. 95.

8
Л. В. Горнунг — П. Н. Лукницкому

Дорогой Павел Николаевич.

Вот закончил печатать «Отравленную тунику». В ней много недостатков от переписчика этой копии, которые исправить можете только Вы. Поэтому перечислю некоторые. Посылаю Вам этот экземпляр, чтобы Вы могли по нему делать исправленья; лучше красными чернилами. Чем скорей Вы достанете рукопись трагедии — тем лучше. Просил бы Вас прислать именно этот экземпляр исправленным, а не другую копию — гарантия от новых ошибок. А тогда сделаю более аккуратно и четко для Вас, для себя по одному экземпляру трагедии с подлинной редакции на пишущей машинке.

Отдельные строки, разбитые на части и вложенные в уста двум-трем героям, в присланной копии расположены случайно и везде по-разному в отношении частей данного стиха друг к другу. Я же печатал, сообразуясь с «Гондлой» в области этих технических мелочей. Не везде, особенно к концу трагедии, перед началом диалога новой сцены помечены присутствующие в данной сцене герои.

Мне думается, что я не ошибся, поставив впереди дату «1918», если же неверно, то исправьте, пожалуйста.

2-я сцена I действия кончается указаньем: «Имр выпускает ее» — тогда как раньше не указано, что он ее обнял.

В начале 4-й сцены III действия на вопрос Феодоры, обращенный к Зое, отвечает Царь: «Да, императрица».

В первой сцене IV действия пропущено слово, как и в нескольких других местах.

Стих 459 начинается обращением: «А раб или Араб!» — неясно.

Стих 1189 начинается словами «Как», но по смыслу скорее «так», впрочем, может быть, здесь и нет ошибки. Или ошибка в запятой — после слова «Воин».

В стихе 1199 недостает одной стопы (так же, как в стихе 70 и в 1232).

Стих 1245 следует читать, вероятно: «в яд тунику».

Сцена 4-я, действие V — в рассказе Евнуха расходится определенье времени. Я думаю, что в стихе 1355 надо читать «полуденным желаньем».

Стих 277, по-моему, правильнее «под вековым платаном», а не «платанами».

Стих 444 — пропущено слово.

Перечислять ошибки в знаках препинанья — не стану.

Мне помнится, когда в Москву приезжала Е. Р. Малкина¹ и мы с ней столкнулись в одном доме, приблизительно летом <19>22 г., кажется, она говорила, что «Отравленная туника» написана анапестами, стоящими еще выше анапестов «Гондлы» по своей ритмике. Не знаю, могла ли она ошибиться, если она знала трагедию, а не говорила с чужих слов (может быть, здесь припуталось добавленье к «Гондле», о котором Вы писали?).

Мне нравится, что Имр, за редкими исключениями и там, где его слова не составляют четверостишия, говорит рифмованными стихами, как поэт. Это его выделяет, и в этом слишком сказалось отношенье самого Гумилева к поэзии, считающего только одну ее высшим напряжением человеческого духа. Инженеры, врачи, судьи, торговцы, говорил он своему другу,² существуют и работают только для того, чтобы поэт мог совершать беспрепятственно и оправдывать свое высокое назначение. Только в этом смысл их существования.

И в трагедии на общем фоне белого ямба рифмованные стихи звучат особенно выпукло. Я в первый раз, кажется, встречаю вообще этот прием частичной рифмовки, вложенной в уста одного героя.

От этой трагедии веет классическим духом, и она ровнее «Гондлы». Иногда я вспоминал «Бориса Годунова», особенно в рассказе Евнуха³ и др.

Как-то плохо доходит до моего сознания, что все эти пять действий, с интригами, ложными и правдивыми клятвами, с царскими приказами, столь противоположными друг другу, с гибелью Царя и паденьем Зои, — все заключено в рамку только 24 часов. Необходим ли был по замыслу такой короткий срок? Не знаю.

Хороши места (и здесь Гумилев лирик в чистом виде), в которых передан разговор Имра с Зоей о любви. Они звучат отдельными стихотвореньями.

Немного режет ухо «Суматра и Ява». Мне помнится, Васко да Гама открыл Малайский архипелаг в X в., а в VI, если острова были известны, то едва ли под этим названьем. Говорю «немного», т<ак> к<ак> в художественном произведении (не натуралистическом) не так уж обязательна или даже совсем необязательна целомудренность исторической или географической правды.⁴ Неожиданны ассонансы: «участь — власть» и «фиале — доколе». Нет ли здесь ошибок?

Имея возможность быть внимательным свидетелем творческого пути поэта, невольно оглядываешься назад. И что же? До конца Гумилев встает перед нами один и тот же, до конца он по-прежнему живет в своих созданьях. Должно быть, прав Голлербах, что в жизни поэт остался навсегда 16-летним мальчиком, влюбленным в мечту⁵ и живущим в мире идеальных образов и героев. Неправда ли, все они — и Гондла, и Северный Раджа, и Имр, и Колумб, и Короли из первой книги (конечно, иной еще ценности), и Капитаны — все они стремятся к одному и тому же, и устами их всех говорит все тот же верный себе и своему необыкновенно цельному мировоззренью, неутомимый и страстный, мудрый и юный в своей наивности задумчивый воин и капитан, зовущий к неведомой красоте золотых островов беспокойного и пылающего Духа. И хочется водить караваны, идти и строить на северных суровых утесах веселые золотоглавые храмы, подниматься под самый купол, где мыслит только о прекрасном и вечном упрямый Зодчий, смотреть оттуда на древнее высокое небо, на звезды и петь вместе с ними о тайнах Мира и великой к нему любви.

Но мы, испорченные и беспомощные, жалкие тени созданий Фидия, неврастеники и дети своего века, мы делаем вид, что мыслим о прекрасной девственности, направляясь к публичному дому, — мы высказываем безжалостные и несправедливые, придирчивые и пристрастные мысли о том, что выше неизмеримо нас, в чем больше и вдохновения, и божества, чем в нашем бессвязном лепете, мы пишем по традиции, по привычке уже, о «холодности» — это после «Костра» и стихов последней книги вместо того, чтобы, оставив неудачные и, право, не такие уж характерные мелочи, сохранить для будущего необыкновенный образ промелькнувшего Поэта, с девственным и юношеским взглядом на жизнь, с высокой и пламенной душой. Ведь не так уж часто балует нас этим Вечность!

Я не жалею, что мне доступна (да и то — доступна ли полностью?) одна только духовная сторона поэта, вне ее земного обличия (которого, вот это ужасно! — теперь не видит никто) правда, тленного, но необходимого для выраженья на земле своего духа и потому столь же ценного обличия, о котором пусть расскажут подробнее и лучше, те, кто имел счастье его видеть, и да пребудет на них благословение Мира и Человечества!

Я же добавлю только: «Какая удивительная цепь людей-поэм, не творцов, а произведений искусства!».⁶

26 IV 25.

Л. Горнунг

¹ Екатерина Романовна Малкина (1899—1945), филолог-классик, переводчик, специалист по русской литературе XX в. В юности посещала студию переводчиков при издательстве «Всемирная литература», где преподавал Гумилев. Одна из неизданных работ Е. Р. Малкиной — библиографический указатель: Н. С. Гумилев. Произведения (поэзия, проза, публицистика) и критика о нем (ОР ИРЛИ. Ф. 568, оп. 1, № 245).

² В. А. Павлову. См. примеч. 2 к письму 3.

³ Ср. рассказ Евнуха в «Отравленной тунике» (д. V, сц. 4) с разговором Пимена и Григория в келье Чудова монастыря.

⁴ В предисловии к 3-му тому Собрания сочинений В. Сечкарев отметил, что Гумилев «довольно сильно отклонился от истории. Он сделал это совершенно сознательно, так как его знакомство с главными источниками и с новейшей литературой об избранной им эпохе не подлежит сомнению» (Сечкарев В. Гумилев — драматург // Гумилев Н. Собр. соч. Вашингтон, 1966. Т. 3. С. XXVII. Более подробно: Струве Г. П. История и исторические персонажи в трагедии Гумилева // Там же. С. 250—265).

⁵ «Упрекали его в позерстве, в чудачестве. А ему просто всю жизнь было шестнадцать лет. Любовь, смерть и стихи. В шестнадцать лет мы знаем, что это прекраснее всего на свете. Потом — забываем <…>. Но он не забыл, не забывал всю жизнь» (Голлербах Э. Из воспоминаний о Н. С. Гумилеве. С. 37). Ср. в воспоминаниях В. Н. Петрова о М. А. Кузмине со слов О. Н. Арбениной-Гильдебрандт: «У Гумилева была теория, согласно которой у каждого человека есть свой истинный возраст, независимый от паспортного и не изменяющийся с годами. Про себя Гумилев говорил, что ему вечно тринадцать лет» (Петров В. Н. Калиостро: Воспоминания и размышления о М. А. Кузмине / Публ. Г. Шмакова // Новый журнал. 1986. № 163. С. 92).

⁶ Цитата из предисловия Гумилева к «Матроне из Эфеса» Петрония.

9
П. Н. Лукницкий — Л. В. Горнунгу

Многоуважаемый Лев Владимирович.

Очень благодарен Вам за присланное. Спешу ответить Вам на заданные Вами вопросы.

1. «Голубого зверя» и «Аэроплана» я не видел и думаю, что они не были написаны. Существует только одна строфа — на одном из черновиков — вероятно, относящаяся к «Аэроплану».

2. О Божерянове я знаю и давно его имею в виду.

3. Спасибо за присланную Вами статью «Умер ли Менелик», но она уже имелась у меня. Песня, приведенная в конце статьи, в автографе читается немного иначе. Прилагаю ее в конце письма.

4. 2-е издание «Колчана» я видел и очень бегло просматривал. Это, по-видимому, перепечатка с 1-го издания, без изменений. «Французские народные песенки» — у меня есть (копия).

5. Фотографию Н. С. в группе «Звучащ<ая> раков<ина>» я знаю. Знаю еще около 10 фотографий.

6. О сборнике «Совр<еменная> литература» я слышал давно, но еще не видел его.

7. Н. С. я не видел ни разу в жизни, потому что с <19>18-го по конец <19>22-го года был в отъезде (в Тверск<ой> губ<ернии>, в киргизских степях и пустынях, от Красного Кута до впадения Эмбы в Каспийское море, потом — в Туркестане).

8. Судьба библиотеки Н. С.¹ мне известна. Часть книг пропала. Томов 200—300 (точно не знаю, т<ак> к<ак> еще не закончил составление описи) — в Пушкинском Доме. Остальная часть — у А. Н. Гумилевой.

9. Собранных у разных лиц воспоминаний у меня много, и я непрерывно занят дальнейшим собиранием.

Теперь — ответы на вопросы, заданные Вами в следующем письме.

10. В сборнике «Сев<ерная> Речь» напечатаны два стихотворения Н. С. — «Огонь» и «Смерти». Посылаю их Вам. О «Галатее» ничего не знаю.² «Острова» № 2 я не видел.³

11. Черубина де Габриак — Дмитриева, ныне Васильева, находится здесь, и опросить ее я имею в виду. Почти каждый день я хожу куда-нибудь собирать воспоминания, и людей, которых мне нужно опросить, я мысленно выстроил в длинную очередь. Многие уже «очищены» от воспоминаний, но людей, еще «полных» ими, — бесконечное количество.

12. «Образ Ахматовой» — антология стихотворений, посвященных разными поэтами А. Ахматовой. Составил антологию Голлербах, составил, надо сказать, неудачно. Многое не включено. Статья Голлербаха не выдерживает никакой критики. Портреты Анны Андреевны выбраны еще неудачней — ни один не передает сходства. Изданная книжка могла бы быть гораздо лучше. Вышла эта книжка в двух, почти одновременных изданиях,⁴ в 50 экземпляров каждое (цензура не разрешила издать ее в большем количестве экземпляров и поставила условием, чтобы она не появлялась в продаже в книжных магазинах. Но эта книга не запрещенная. Почему Вы думаете так?).

Если у Вас есть биографические сведения, опирающиеся на точные даты, очень прошу Вас сообщить их мне. За точными датами я очень гонюсь сейчас. Очень нужны мне также сведения о выступлениях Н. С. на вечерах и т. п.

Не откажите также прислать мне сведения, если они у Вас есть, о том, где и когда впервые напечатаны стихотворения Н. С. по прилагаемому списку.

Н. С. почти никогда не ставил дат, а потому определение дат написания стихотворений чрезвычайно затруднено. Очень много в этом отношении сделала Анна Андреевна. Получив сведение, где данное стихотворение было впервые напечатано, Анна Андреевна часто может вспомнить и те обстоятельства, при каких оно было напечатано, и время написания стихотворения, потому что с фронта и из путешествий Ник<олай> Степ<анович> присылал стихи Анне Андреевне, и печатала их она.

Я не имею времени заняться сам разыскиванием этих стихотворений и считаю, что моя обязанность (поскольку у меня есть возможность) — в первую очередь заниматься собиранием того, что находится на руках у разных лиц и может бесследно исчезнуть.

А то, что напечатано в журналах, не пропадет, и поэтому различных журнальных поисков я сейчас не произвожу.

Анна Андреевна лежит в пансионе в Ц<арском> С<еле>. Здоровье ее плохо. Сильные боли от распухших подлегочных желез заставляют ее выдерживать диету, в то время как при ее болезни ей требуется усиленное питание. Температура все время повышенная — утром меньше, а по вечерам больше. Я езжу в Ц<арское> С<ело> и, тем не менее, работаю с ней. Все это время в Ц<арском> С<еле> в том же пансионе жили Ос<ип> Эм<ильевич> и Над<ежда> Яковлевна Мандельштамы, теперь они уехали оттуда, и А. А. осталась одна. Это очень плохо, т<ак> к<ак> Мандельштамы все-таки присматривали за ее здоровьем.

Анне Андреевне совершенно необходимо ехать на юг, но удастся ли?

Моя мысль поехать в Москву утверждается. С деньгами тоже как будто налаживается, а потому, весьма вероятно, что в первых числах мая Вы увидите меня в Москве. Я имею в виду кой-какую работу по Н. С., к которой хотелось бы привлечь и Вас, если будет на то Ваше согласие.

Итак, жду Ваших писем и надеюсь с Вами свидеться.

<Приложение: Абиссинская песня («Смерти не миновать: был император Аба-Данья…») (БП, 478—479); Огонь (Стихи, 414—415); Смерти (БП, 84), Мыльные пузыри (Стихи, 437). На отдельном листе — список из 134 стихотворений Гумилева>.

Многие из этих стихотворений были напечатаны в различных альманахах, но думаю, что, м<ожет> б<ыть>, они были напечатаны еще и в журналах…

Очень хорошо было бы, если б Вы указали не только год, но и месяц выхода журнала.

¹ У Гумилева была большая библиотека, состав которой можно представить по рассказу Ахматовой, записанному Лукницким: «Когда жили в Царском Селе, Николай Степанович ездил в город; почти каждый раз привозил одну-две книжечки и говорил, что хочет иметь в своей библиотеке все русские стихи <…>.

1) Полки со стихами. На 2-й полке — избранные модернисты (Сологуб, Брюсов и др.). Тут же стояли книжки Ахматовой и Гумилева <…>.

2) Узкие и высокие полки — на которых стояли Брокгауз—Ефрон и классики». Вспоминала Ахматова и о «сотнях книг», присылавшихся в «Аполлон» для отзыва, — «всякой дребедени» (О Гумилеве: Из дневников Павла Лукницкого // Лит. обозрение. 1989. № 6. С. 84).

Н. Оцуп рассказывает в своих воспоминаниях: «У моей матери хранились несколько месяцев книги Гумилева, тайно вынесенные им самим и студентами из реквизированного Детскосельским Советом собственного дома, полученного Гумилевым в наследство от отца. Эти книги незадолго до ареста Гумилев с моей помощью в корзинах перевез на свою петербургскую квартиру» (Преображенская ул., 5. — И. К.) (Оцуп Н. Н. С. Гумилев // Николай Гумилев в воспоминаниях современников / Ред.-сост., автор предисл. и коммент. Вадим Крейд. Париж; Нью-Йорк; Дюссельдорф, 1989. С. 178).

Пятнадцать книг из библиотеки Гумилева хранятся в ИРЛИ. Их перечень с воспроизведением инскриптов см.: Гумилевские чтения. Wiener Slavistischer Almanach. SBd. 15. 1984. S. 74—75. В 1987 г. Л. Н. Гумилев передал в ИРЛИ еще одну книгу с дарственной надписью Гумилеву: Кузмин М. Сети: Первая книга стихов. М., 1908. (Р1, оп. 5, № 576).

² Галатея — альманах стихов, прозы и критики, задуманный Б. А. Садовским. См. анонс в вып. 5 журнала «Гиперборей» (февраль 1913 г.). Издание не было осуществлено.

³ См. публикацию А. Г. Терехова в наст. сб.

⁴ Образ Ахматовой: Антология / Ред. и вступ. ст. Э. Голлербаха. Л., 1925 (два издания). «Самый факт существования этой антологии ей неприятен, как бывает неловко надеть слишком дорогие бриллианты», — записал в дневнике Лукницкий (Лукницкая В. Перед тобой Земля. С. 329).

10
Л. В. Горнунг — П. Н. Лукницкому

Дорогой Павел Николаевич.

Каждый раз с нетерпеньем жду Ваших писем и буду очень рад, если Вы (как пишете в последнем письме) выберетесь в Москву. Так гораздо легче переговорить один раз хотя бы и выяснить самое главное, кроме того, буду очень рад Вас увидеть после тех нескольких писем, которыми мы обменялись. Я так и не собрался в Вашу невскую столицу. Откладываю на лето — хочется ужасно.

Написать много не успею, так как тороплюсь отправить на почту сегодня же (завтра 1 Мая) и застать Вас этим письмом наверняка в Петербурге. Если не будет трудно, захватите, пожалуйста, с собой в Москву «Романтические цветы» и «Французские песенки». Может быть, и вторую копию 2-го издания «Колчана». Хотя он, конечно, перепечатан с 1-го. Едва ли кто мог взять на себя какую-либо редакцию этого сборника, да он и достаточно закончен, чтобы в этом нуждаться.

Странно, что Н. С., отмечая как положительную черту даты под стихотворениями, сам, к сожалению, не имел этой привычки.

Узнайте, пожалуйста, у Лозинского или кого-либо по Вашему усмотрению, как относился Н. С. к современной французской поэзии постсимволического периода, и, в частности, к Гиому Аполлинеру.¹ И затем, как он относился к группе «Аббатство». Выделял ли он ее в целом или, может быть, только Жюля Ромэна как главу, ссылаясь на это в своих статьях.²

Я думаю, что «Заблудившийся трамвай» написан под непосредственным влияньем Артура Рембо.³

<Далее следует список из 17 стихотворений Гумилева с указанием места первой публикации>.

Остальное в следующем письме или, что еще вероятней, может быть, передам Вам уже лично. Пока же кончаю.

В ожидании дальнейшего

¹ Гийом Аполлинер (1880—1918), французский поэт и критик. Прямых высказываний Гумилева о его творчестве обнаружить пока не удалось, но, вероятно, Аполлинер мог интересовать его как один из поэтов, «преодолевших символизм», хотя тяготение Аполлинера к левому искусству вряд ли было воспринято им одобрительно. Это предположение вытекает из интервью Гумилева Карлу Бечхоферу, опубликованного в еженедельнике «Новый век» («The New Age») 28 июня 1917 г. См.: Неизвестные письма Н. С. Гумилева / Публ. Р. Д. Тименчика // Изв. АН СССР. Сер. лит. и яз. 1987. Т. 46. № 1. С. 77; публикация Э. Русинко в настоящем сборнике.

² См. об этом в комментариях А. В. Лаврова и Р. Д. Тименчика к статье Гумилева «О французской поэзии» (Лит. обозрение. 1987. № 7. С. 111—112).

³ Влияние А. Рембо не было отмечено Ахматовой, говорившей об этом стихотворении Гумилева (БП, 331) неоднократно: Лит. обозрение. 1989. № 6. С. 86—88. Лукницкий резюмировал эти разговоры следующим образом: «В процессе творчества, когда создавался „Заблудившийся трамвай“, Гумилев совершенно бессознательно привлекал и сгущал все, случайно влетевшее в его сознание. Тут и ахматовское „голос и тело“, и блоковский „бьющий“ свет, и лонгфелловское „Заблудился в бездне времен“, и бодлеровский „Зоологический сад планет…“ и наконец, все, все из своей собственной биографии» (Там же. С. 89). Заметим, что французский исследователь Луи Аллен, проделавший подробный анализ указанного текста, выявил совершенно иной пласт реминисценций: с его точки зрения, в стихотворении Гумилева имеется целый комплекс перекличек с Пушкиным, Гоголем, Достоевским, Брюсовым, а также с Фр. Вийоном (Аллен Л. «Заблудившийся трамвай» Н. С. Гумилева. Комментарий к строфам // Аллен Л. Этюды о русской литературе. Л., 1989. С. 113—143). Связь «Заблудившегося трамвая» со стихотворением А. Рембо «Пьяный корабль» отмечена в статье Р. Д. Тименчика «К символике трамвая в русской поэзии» (Символ в системе культуры: Труды по знаковым системам XXI. Тарту, 1987. С. 138).

11
Л. В. Горнунг — П. Н. Лукницкому

Дорогой Павел Николаевич.

Тороплюсь поделиться радостным известием. Думаю, что оно застанет Вас уже в Петербурге.

В ближайшие дни Маяковский, Асеев и Пастернак предполагают выступить с публичным чтением своих стихов, а сбор с этого вечера должен пойти в пользу Ахматовой.¹ Официально на афишах цель вечера объявлена не будет. Я даже горжусь за наших «московских». С трудом, но раскачались. И очень рад за Анну Андреевну.

Если Вы не были перед отъездом у Павлова, а если и были, то едва ли успели исчерпать все сведенья от него. Я просил бы Вас выслать вопросы к нему в первом письме ко мне и добавленные Вами пояснить немного.

Как Вы устроились с Зенкевичем,² и дал ли Вам Шенгели стих о Гумилеве?³

Вы словно увезли с собой в Бежецк нашу жаркую погоду. На другое же утро после Вашего отъезда небо покрылось тучами, и вот до сих пор дует во все щели какой-то родственник Борея, леденящий жилы.

Скажите, разве в первое издание «Романтических цветов» (1908) не вошли стихотворения: «Я зажег на горах красный факел войны…» («Весы», 1906) и «Мореплаватель Павзаний» («Перевал»)? Оттуда же 2 стихотворения («Измена» и «Нас было пять») по заглавиям, по крайней мере, мне неизвестны. Если, действительно, они не вошли ни во второе, ни в третье издания,⁴ то, пожалуйста, вышлите их мне. А также «Гончарову и Ларионова» и «Франции».

Жду ответа.

Ваш Л. Горнунг

18 V 25.

P.S. Жаль, что Вы так скоро уехали из Москвы. 24 мая у нас дома при нескольких знакомых Пастернак читает свою последнюю, очень нашумевшую в Москве вещь — роман в стихах «Спекторский».

Кланяйтесь Ахматовой и Петербургу.

¹ Вечер не состоялся. См. об этом в письме Б. Л. Пастернака к И. А. Груздеву от 9 марта 1926 г. (Из истории советской литературы 1920—1930-х годов: Новые материалы и исследования. М., 1983. С. 652. Литературное наследство; Т. 93).

² Михаил Александрович Зенкевич (1886—1973), поэт, переводчик; участник 1-го Цеха поэтов, под маркой которого вышла его первая книга стихов «Дикая порфира» (СПб., 1912). Гумилев сочувственно отзывался о его творчестве в рецензии, написанной для журнала «Аполлон» (1912, № 3—4. С. 100—101). В 1923 г. Зенкевич переехал в Москву и стал сотрудником издательства «Земля и фабрика».

Н. Я. Мандельштам вспоминала: «Я когда-то читала заветную повестушку Зенкевича, написанную после гибели Гумилева. В ней, кажется, легкая романтическая даль и горестное прощание с юностью. Факты он обходит — ему они не нужны. Он хранит рукопись под спудом и никому ее не показывает. Зенкевич жил в современности, совершенно оторванной от прошлого. Современности он боится и умело к ней приспособляется, а о прошлом мечтает. Крошечный архив с автографами покойников — главная дань прошлому» (Мандельштам Н. Вторая книга. Paris, 1972. С. 60). «Заветной повестушкой» Зенкевича Н. Я. Мандельштам называет автобиографический роман «Мужицкий сфинкс», глава из которого опубликована Н. Г. Князевой: Зенкевич М. У камина с Анной Ахматовой // Искусство Ленинграда. 1989. № 5. С. 75—76; полный текст см.: Волга. 1991. № 1—3. Ср. с дневниковой записью Горнунга, побывавшего у Зенкевича 7 апреля 1924 г.: «М. А. Зенкевич мало мне рассказал о Гумилеве. Книги «Путь конквистадоров» у него не было. Он рассказал, что Гумилев при жизни уничтожал эту книгу, считая ее очень слабой, и не любил о ней говорить. Сказал, что Анненский назвал его ранние стихи «бутафорскими». <…> Я спросил его о «Цехе поэтов». Зенкевич рассказал очень мало, видимо, торопился уходить. Он сказал, что Сергей Городецкий, по содержанию его стихов, не подходил к «Цеху» и был зачислен туда, так как считался другом Гумилева <…>. Он приглашал меня на свою новую квартиру, но так случилось, что больше я с ним не встречался».

³ Георгий Аркадьевич Шенгели (1894—1956), поэт, стиховед, переводчик. См. о чтении им этого стихотворения: Волошин М. История моей души // Искусство Ленинграда. 1989. № 4. С. 40. Ахматова считала Шенгели учеником Гумилева. См.: Лит. обозрение. 1989. № 5. С. 14.

⁴ Стихотворение «Я зажег на горах красный факел войны…» опубликовано впервые: Весы. 1906. № 6. С. 6; в первое издание сборника «Романтические цветы» оно не вошло; более поздний вариант: БП, 87—88. «Мореплаватель Павзаний…» (БП, 111—112) — третье стихотворение из цикла «Император Каракалла» (Романтические цветы. Париж, 1908). «Измена» и «Нас было пять…» ни во второе, ни в третье издание «Романтических цветов» (Пг., 1918) не были включены. Стихотворение «Измена» см. в кн.: Гумилев Н. Стихи. Письма о русской поэзии. М., 1989 (Забытая книга). С. 74—75; «Нас было пять…» // Там же. С. 84.

12
П. Н. Лукницкий — Л. В. Горнунгу

Многоуважаемый Лев Владимирович.

Простите меня за долгое молчание — эти дни я загружен посторонней работой в совершенно невообразимой степени. Поэтому не сетуйте на меня и за то, что это письмо коротко и необстоятельно.

Недели через две, через три я буду свободнее, и письма мои тогда будут объемистее. Павлова мне удалось повидать, и он обещал дать мне свои воспоминания. Уговорились так: он будет присылать мне воспоминания через Вас. Не откажитесь зайти к нему и вопрошайте его, елико возможно, подробнее.

Посылаю Вам вопросы для него.

Анна Андреевна из Ц<арского> С<ела> переехала сюда, а в настоящий момент находится в Рентгенологическом институте, где производят подробное исследование ее болезни.

Простите, что не посылаю Вам стихов Н. С. Сделаю это обязательно в следующем письме.

Ваш П. Лукницкий

1 VI 25.

Вопросы Павлову:

О «Шатре» — как издавался? О рукописи «Шатра».¹
Экспромты и надписи на книгах.
Об Алленбогене.²
Материалы Союза поэтов.
О поездке в Севастополь.
О последних днях в Доме Искусств.³
О Цехе <19>21 года.⁴
О приезде в Москву.
О «Пьяном дервише»⁵ и возникновении других стихотв<орений> этого времени.
О публ<ичной> лекции в Севастополе.⁶
О разговоре Н. С. с М. Волошиным.⁷
О «Золотой свинке» в автомобиле.
О вечере «Петрополиса» по приезде.⁸
О Наппельбаум.
О Неметце.⁹
О переводе Театр<альной> мастерской¹⁰ в Петроград.
О полете на аэроплане (инсценир<овка> на стульях).
О разговоре с Блюмкиным, в Москве, в «Домино».¹¹

¹ Речь идет о книге Гумилева, изданной в Севастополе в 1921 г. с помощью В. А. Павлова, после чего ему была подарена рукопись «Шатра». См. письмо 5.

² Сведения о нем, по-видимому, находятся в архиве Лукницкого.

³ О последних днях, проведенных Гумилевым в Доме искусств в воспоминаниях Павлова, переданных нам Горнунгом, ничего не сказано. Приведем рассказ В. Ф. Ходасевича, побывавшего у поэта 3 августа 1921 г.: «Он был на редкость весел. Говорил много, на разные темы. <…> Потом <…> стал меня уверять, что ему суждено прожить очень долго — «по крайней мере до девяноста лет» <…> До тех пор собирался написать кипу книг» (Ходасевич В. Ф. Гумилев и Блок // Ходасевич В. Ф. Некрополь: Воспоминания. Paris. 1976. С. 138. 2 августа Гумилев говорил И. Одоевцевой, что вступил в самую удачную полосу своей жизни (Одоевцева И. На берегах Невы. М, 1988. С. 281).

⁴ Третий Цех поэтов возник в конце 1920 г. Основателями его были Н. Гумилев, Г. Адамович, Г. Иванов, М. Лозинский и Н. Оцуп. О Цехе 1921 г. см. в воспоминаниях В. Ходасевича: Ходасевич В. Ф. Некрополь: Воспоминания. С. 128—132.

⁵ БП, 335. По словам Павлова, Гумилев обещал посвятить это стихотворение ему (сообщено Горнунгом).

⁶ 9 июня 1924 г. Горнунг записал в дневнике: «У Альвинга его знакомый Влад. Петровский, узнав, что я интересуюсь Гумилевым, сказал, что встретил его в Севастополе незадолго до его гибели. Гумилев прочел три лекции: 1) о творчестве, 2) о стиле, 3) еще о чем-то и приводил примеры из своих стихов; кроме того, читал новые стихи из «Шатра»».

⁷ См. об этом: Купченко В. История одной дуэли // Ленинградская панорама: Литературно-критический сборник. Л., 1988. С. 400. Ср. с воспоминаниями М. Волошина в кн.: Николай Гумилев в воспоминаниях современников. Париж; Нью-Йорк; Дюссельдорф, 1989. С. 147.

⁸ Ахматова рассказывала Лукницкому: «Последнее путешествие на Юг. Вернулся к вечеру «Petripolis’a» (11 июля. — И. К.), который не устраивали до его приезда, а вечер этот был в день открытия клуба поэтов: Волошин рассказывает, что он встретился в Крыму с Николаем Степановичем и помирился. Оставим это под вопросительным знаком» (Лит. обозрение. 1989. № 6. С. 86).

⁹ Александр Васильевич Немитц (1879—1967), контрадмирал; с февраля 1920 по декабрь 1921 г. — командующий морскими силами Республики. В салон-вагоне Немитца в июне 1921 г. Гумилев отправился в Севастополь вместе с В. А. Павловым.

¹⁰ «Театральная мастерская» — любительская театральная студия, существовавшая в 1920—1921 гг. в Ростове-на-Дону; организатором ее был Семен Михайлович Горелик (1898—1938) (годы жизни указаны М. И. Харитон). В июле 1920 г. в «Театральной мастерской» была поставлена «Гондла» Гумилева (постановка А. Надеждина). Будучи летом 1921 г. в Ростове, поэт познакомился с труппой, вскоре (при его активном участии) перебравшейся в Петроград. 7 января 1922 г. «Гондла» была показана уже в Петрограде, о чем писал в своей рецензии М. А. Кузмин: «Риск, разумеется, сопряжен со всяким начинанием. Открыть двадцать первый театр в Петербурге, кабарэ, ресторан, кофейню <…> — все рискованно. Но не во всяком риске есть отвага, и не всякая отвага прекрасна. Открытие же театра на Владимирском представляет собою акт прекраснейшей и редкой отваги. Действительно, приехать из Ростова-на-Дону с труппой, пожитками, строго литературным (не популярным) репертуаром, с декорациями известных художников (Арапова, Сарьяна и др.), без всяких халтурных «гвоздей», приехать и открыть сезон «Гондлой» могли только влюбленные в искусство мечтатели. Но мечтатели полные энергии и смелости» (Кузмин М. Условности. Пг., 1923. С. 107).

¹¹ Яков Григорьевич Блюмкин (1898—1929), левый эсер (1917—1919), в 1918 — заведующий секретным отделом по борьбе с контрреволюцией ВЧК. 6 июля 1918 г., совместно с Н. А. Андреевым, убил в Москве германского дипломата графа Мирбаха, после чего скрылся. В 1919 г. добровольно сдался ЧК и был амнистирован ВЦИК. Вступил в РКП(б); в последующие годы работал в ОГПУ, возглавлял охрану Л. Д. Троцкого, за связь с которым был расстрелян в ноябре 1929 г.

По-видимому, к Блюмкину относятся следующие строки в стихотворении Гумилева «Мои читатели» (БП, 341—342):

Человек, среди толпы народа
Застреливший императорского посла,
Подошел пожать мне руку,
Поблагодарить за мои стихи…

Их знакомство состоялось летом 1921 г. См. об этом в мемуарном этюде Г. Лугина «Московские ночи» (Даугава. 1988. № 11. С. 109—110). После революции кафе «Домино» (Тверская, 18), владелец которого эмигрировал, было отдано Союзу поэтов. Именно там, в «Кафе поэтов», произошла встреча Гумилева с Блюмкиным.

13
Л. В. Горнунг — П. Н. Лукницкому

Дорогой Павел Николаевич.

Сегодня получил одновременно Ваше письмо и письмо от Н. П. Дмитриева.¹

Что касается последнего, я еще не знаю, как к нему отнестись. Из Вашего краткого рассказа я не вывел заключения, что Вы с ним работаете слишком уж тесно, как он пишет.

Ведь Вы говорили, что он занимается, главным образом, критикой текста, вопросом специальным, но которым с равным успехом может заниматься каждый из нас или, наконец, еще лучше те же Эйхенбаум, Жирмунский, Томашевский и другие, если бы они этого захотели. Во всяком случае, сличеньем печатных текстов.

Я же беру свою работу гораздо шире, вплоть до простых упоминаний, не говоря о посвящениях, цитатах, заметках и рецензиях. Включаю и иконографию как неизбежную часть библиографии. (Этим я нисколько не отрицаю Вашего интереса и работы в области творчества Н. С.). Поэтому вопрос о «никчемной потере времени» в отношении Дмитриева не вставал передо мной и после Вашего рассказа о нем.

Наконец, фамильярность, неуменье писать не по-детски, я бы сказал даже, хвастливость письма Н. П. Дмитриева, каюсь, не внушают мне доверия. Может быть, я неправ к нему, вероятно, так и есть. Вы, наверное, помните, в «Преступлении и наказании» есть такой Разумихин, очень хороший человек, но чересчур горячий и небрежный. Мне почему-то таким же представляется и Дмитриев, и я как-то не чувствую, что смогу со спокойной совестью делиться с ним своей работой и мыслями, то, чего у меня совершенно не было и нет по отношению к Вам.

Работа с Вами мне представляется так: Вы занимаетесь специально биографией, я — библиографией. Со своей стороны, считаю своим долгом помочь Вам в Вашей области, так как знаю, что Вы это сделаете лучше меня; сам же я надеюсь, что Вы по мере возможности поможете мне в моей области. Таким образом, не получается двойной работы впустую, но соединив, когда будет надо, обе наши части работы, мы получим в целом полное и подробное описание или представление о жизни и творчестве Н. С. Гумилева.

Итак, мне хотелось бы услышать Ваше мнение, более обстоятельное, о Дмитриеве, чтобы ответить ему, как он просит, так как обидеть его мне бы совсем не хотелось. Главное в том, способен ли Николай Петрович (Вы ведь его знаете) внимательно, аккуратно и добросовестно относиться к этой работе, — главное условие, которое я ставлю себе и которое выполняется вполне Вами.

Хотелось бы, чтобы это письмо осталось между нами, а пока будьте так добры, передать Н<иколаю> П<етровичу>, что я ему отвечу при первой возможности и что благодарю его за письмо и желание работать вместе.

В этом письме я Вам посылаю матерьялы о последней поездке в Африку и две надписи на книгах.

Не знаете ли Вы, откуда цитата «Сам Михаил Архистратиг его зачислил в рать свою» перед стихотвореньем Ахматовой «Утешение»?²

Кому посвящено стихотворение «Камень» из «Жемчугов», не матери ли (А. И. Гумилевой)?³

Спрашивали ли Вы у Анны Андреевны, знал ли Н. С. какие-либо африканские языки (может быть, он об этом рассказывал) или отдельные слова. Это очень интересно.⁴

Когда будет у Вас время, и, если это возможно, — пришлите что-либо из последних стихов Б. Лавренева,⁵ т<ак> к<ак> то, что Вы мне читали в Москве, очень мне нравится.

Пишите, пожалуйста, как здоровье Анны Андреевны?

Просил бы Вас ответить о Н. П. Дмитриеве сейчас же по получении этого письма, об остальном же — когда сможете. Напишите тогда и о Бежецке.

Ваш Л. Горнунг

Москва. 3 VI 25.

P.S. Если можете, пришлите адрес Мандельштама. Брат ему хочет написать о литературных делах и предстоящих изданиях.

¹ Николай Петрович Дмитриев (псевд.: Круггель) (1903—?), поэт, историк литературы. Окончил Высшие Государственные курсы при Институте истории искусства, а также филологический факультет Ленинградского университета. В 1920 г. занимался в литературной студии Гумилева «Звучащая раковина». Его стихи опубликованы: Звучащая раковина. Сборник стихов. Пг., 1922; Ушкуйники: Альманах. Пг., 1922. В 1925 г. в печати появилось сообщение о том, что Дмитриев работает над «Историей гумилевского текста» (Просвещенец. 1925. № 9. С. 17). Отношение Ахматовой к этой работе отражено в дневнике Лукницкого (Наше наследие. 1988. № 6. С. 61). С 1927 г. — научный сотрудник Института истории искусств; в 1928 г. работал в «Ленинградской правде» и «Красной газете». Писал работы по истории журналистики и литературы начала XIX в. См. анкету Н. П. Дмитриева для «Словаря современников»: ОР РНБ. Ф. 103, ед. хр. 58. Дальнейшая его судьба остается пока неизвестной.

² Точнее: «Там Михаил Архистратиг…» (БП, 462). В письме от 5 июня 1925 г. Лукницкий отвечает Горнунгу, что это строки из поэмы Гумилева «Мик».

³ Стихотворение «Камень» (БП, 116—117) посвящено матери, Анне Ивановне Гумилевой (урожд. Львовой, 1854—1942).

⁴ В письме от 5 июня 1925 г. Лукницкий сообщает, что африканских языков Гумилев не знал, но некоторые слова иногда повторял.

⁵ Борис Андреевич Лавренев (1891—1959), поэт, прозаик, драматург. Писал стихи, по собственному признанию, с 1912 по 1916 г. Печатался в футуристических сборниках «Мезонин поэзии» (1913. Вып. I, III—IV), а также в альманахе «Жатва» (М., 1912. Кн. II). В этом же альманахе в 1913 г. (кн. IV) опубликовал статью «Замерзающий Парнас» за подписью «Б. С-въ», в которой обвинил нескольких поэтов (Н. Гумилева, М. Зенкевича, С. Городецкого, М. Волошина, Ахматову, Б. Лившица) в «ремесленности» и приверженности одному «направлению» (С. 348—353). В 1921 г. в Ташкенте познакомился с Лукницким; оба они были членами литературного кружка «Чугунное кольцо», объединившего шесть поэтов (см.: Лукницкая В. Перед тобой Земля. Л., 1988. С. 44, 46), но, по справедливому замечанию критика, «Лавренев как поэт себя не выявил» (Пойманова О. О Борисе Лавреневе // Печать и революция. 1927. № 8. С. 101). В начале 1920-х гг. опубликовал ряд критических статей и рецензий в ташкентском журнале «Новый мир» и в газете «Туркестанская правда». По-видимому, там же, в Ташкенте, в 1923 г. была написана и статья, посвященная творчеству Гумилева, в которой Лавренев отмечал, что «литературная ценность рано ушедшего поэта безусловно велика, и оставленное им наследие займет почетное место в русском творчестве» (Лавренев Б. Поэт цветущего бытия // Подгот. текста, предисл. Б. Геронимуса // Звезда Востока. 1988. № 3. С. 151).

Стихотворение Лавренева памяти Гумилева см. в письме 27.

14
Л. В. Горнунг — П. Н. Лукницкому

Дорогой Павел Николаевич.

Простите, что долго не писал Вам. Знаете, во-первых, уезжал из Москвы на дачу, обленился, а, во-вторых, хотелось Вам кое-что написать более конкретное, чем вопросы с моей стороны, которые всегда неиссякаемы. Ну, вот.

Боюсь, не обиделся ли на меня Дмитриев. Я ему тоже не писал.

Теперь в ближайшие дни пришлю Вам то, что мне удалось получить в области нашей работы.

Что Анна Андреевна? Как ее здоровье, где она находится?

Кончились ли Ваши университетские занятия, что Вы делаете, свободны ли относительно?

В Москве вышла «Антология русской поэзии XX века»,¹ очень толстая (листов 50). Там включен ряд стихотворений Гумилева и помещена краткая биография и библиография его. Интересно, где составители получили эти главные сведенья о его жизни, хотя ничего нового в сравнении с опубликованным в печати раньше там, кажется, нет. Может быть, Вы видали эту книгу.

Не попадался ли Вам «Шатер» в севастопольском издании?

Стихотворенье «Я в лес бежал из городов» я достал. Оно по форме и по выбору слов очень близко к стихотвореньям «Пути конквистадоров».

Кстати, известно ли Вам, кто такая М. Д. Полякова, которой посвящена «Дева Солнца» из «Пути конквистадоров»?

Удалось ли Вам застать и использовать Зенкевича и В. Нарбута² во время Вашего приезда в Москву?

Жду немедленно хотя бы короткого ответа.

Лев Горнунг

М<осква>. 8 VII 25.

¹ Ежов И. С., Шамурин Е. И. Русская поэзия XX века: Антология русской лирики от символизма до наших дней / Вводн. ст. В. Полянского. М., 1925. В антологию вошло 21 стихотворение Гумилева.

² Владимир Иванович Нарбут (1888—1938), поэт, критик, участник 1-го Цеха поэтов, в котором вышел его поэтический сборник «Аллилуйя» (СПб., 1912). После революции Нарбут явился организатором многих культурных начинаний. В 1922 г. переселился в Москву, работал в отделе печати при ЦК ВКП(б), основал и возглавил издательство «Земля и фабрика» (ЗиФ). В 1928 г. был исключен из партии; в 1936 г. арестован по так называемому «делу переводчиков с украинского», этапирован на Колыму, где и погиб. См. свидетельство Ю. Г. Оксмана в письме к Г. П. Струве от 20 ноября 1962 г.: Из Архива Гуверовского института. Письма Ю. Г. Оксмана к Г. П. Струве / Публ. Лазаря Флейшмана // Stanford Slavic Studies. 1987. Vol. 1. С. 29. По словам Н. Я. Мандельштам, «горестная судьба Нарбута не связана с его принадлежностью к акмеистам. Он погиб вместе с толпами партийцев разных призывов, почему-либо отколовшихся от главного течения» (Мандельштам Н. Вторая книга. Paris, 1972. С. 62).

15
Л. В. Горнунг — П. Н. Лукницкому

Дорогой Павел Николаевич.

Прилагаю то, что удалось получить от Ауслендера в день его отъезда из Москвы в отпуск, записал с его слов по возможности буквально в течение 1 1/2 часов, сохранив в некоторых фразах порядок слов. Рассказывал он спокойно, не возвращаясь к пропущенному, не напрягая памяти, шагая по комнате. Я так и оставил, не приводя от себя в более литературный вид и сохранив рассказ от лица Ауслендера.

Сегодня звонил по телефону Павлову — мы условились сговориться в половине июля, чтобы встретиться, т<ак> к<ак> раньше он был очень занят. И выяснилось, что он едет в Ленинград и хотел бы сам увидеться с Вами, на предмет чего мною был ему дан Ваш адрес. Если это письмо будет у Вас раньше Павлова, оно послужит предупреждением.

Желаю всего хорошего.

Ваш Л. Горнунг

14 VII 25. Москва.

P.S. Жду ответа на предыдущее письмо.

16
П. Н. Лукницкий — Л. В. Горнунгу

18 июля 1925 г. из Ленинграда

Многоуважаемый Лев Владимирович.

Простите меня за долгое молчание. Был очень перегружен работой — всякой.

Благодарю Вас за письма и за воспоминания С. Ауслендера — они мне очень кстати пришлись, ибо в них я нашел подтверждение некоторым предположениям относительно биографии Н. С. Записаны они вполне хорошо. Хорошо было бы повидать Ауслендера еще — задать ему серию вопросов. Их я Вам пришлю осенью. Осенью — потому, что в понедельник, 20 июля, уезжаю в Крым на один месяц (на полтора, м<ожет> б<ыть>) и, т<аким> о<бразом>, на этот срок прерываю мою работу.

Университетские занятия мои кончились, и до окончания у<ниверсите>та остался один зачет, который я оставил на осень.

Павлова я не видел и думаю, что он меня не застанет в городе. Нарбута и Зенкевича я видел в Москве, уговорился с ними, а от Зенкевича сегодня получил письмо. Т<аким> о<бразом>, необходимость в Вашем посещении их пока отпадает. Если навещаете Павлова — хорошо, хотя он тоже обещал мне прислать все, что может, в письмах. С ним я поговорил обстоятельно в Москве.

Вы спрашиваете о здоровье А. А. Ахматовой? За последнее время немного улучшилось, она не лежит в постели, а выходит, немножко гуляет. А в общем — плохо. Если здоровье ей позволит — на этих днях она поедет в Бежецк на неделю.

Находится она здесь — там, где всегда живет.

Об «Антологии русской поэзии XX века» Вы спрашиваете? Я ее не видал. Но если это — изд<ание> под ред<акцией> Шамурина, то я знаю, как она составлена. Если это она, то сведения о Н. С. даны А. А. Ахматовой.¹

Обиделся ли на Вас Дмитриев? Думаю, что нет (из моих разговоров с ним думаю). Он сейчас куда-то пропал. Кажется, на дачу уехал.

Если захотите меня повидать в Москве — приходите на Окт<ябрьский> вокзал. Я выезжаю из Ленинграда в понедельник 20-го июля с ускоренным, севастопольским поездом, выходящим из Ленинграда в 9 ч<асов> 15 м<инут> веч<ера> (поезд № 5, вагон № 6, место № 15).

Крымского адреса я еще не знаю. Оттуда напишу Вам.

Ваш П. Лукницкий

P.S. Анна Андреевна просила передать Вам привет, ее порадовала Ваша запись воспом<инаний> С. Ауслендера. Не откажите прислать мне (в Крым) список стихотворений Н. С., помещенных в Антологии. А для меня лично — и стихов А. А.

П. Л.

М. Полякова — знакомая Н. С. царскосельского периода.

¹ В письме от 18 декабря 1925 г. Лукницкий благодарит Горнунга за присланную им выписку из антологии и уточняет, что «во-первых, А. А. не писала: «на поэтессе А. А. Ахматовой» (женился Гумилев. — И. К.), эти слова уже от Шамурина. А во-вторых, ошибочна дата путешествия в Аддис-Абебу. (Надо: 1910—11, а не 1909—10)».

17
Л. В. Горнунг — П. Н. Лукницкому

Дорогой Павел Николаевич.

Знаете ли Вы некоего Бармина? По моим сведениям, он недавно окончил ленинградский Институт истории искусств,¹ пишет теперь большую дипломную работу о Гумилеве. Справиться о нем можно у Эйхенбаума или Жирмунского, если последний уже вернулся в Ленинград.

Что касается большой «Антологии XX века», по наведенным мною справкам, ее можно купить или за 9 или за 7.50, но не дешевле. Советую Вам все-таки посмотреть ее прежде где-либо в библиотеке, чтобы не разочароваться после. Прежде всего, в ней не так уж ценны три вводные статьи, занимающие немало места, затем, библиография (не биографические сведенья), приложенная в конце, едва ли заслуживает стать настольной, и, наконец, почти половину всех собранных стихов занимают пролетарские поэты. Кроме того, мне говорили, что эта книга очень плохо расходится благодаря высокой цене и сильно пошатнула ресурсы издательства, поэтому не позднее как через год ее можно будет купить очень дешево.

Есть ли у Вас надежда сверить «Отравленную тунику» с подлинником?

В Лейпциге вышла антология «Русский Парнас», составленная А. и Д. Элиасбергами. В нее вошли два стихотворения Гумилева: «Одиночество» и «Африканская ночь».²

В заключенье очень просил бы Вас узнать и выслать теперешний адрес Мандельштама, который нужен моему брату.

Ваш Л. Горнунг

24 IX 25.

¹ Институт истории искусств был основан в марте 1912 г. Учредителем выступил граф Валентин Платонович Зубов (1884—1969), в особняке которого (Исаакиевская пл., 5) и открылись курсы, в 1916 г. получившие права высшего учебного заведения. Обучение было бесплатным; лекции читали В. П. Зубов, С. М. Волконский, В. Я. Курбатов, Н. Н. Врангель и др.

В первые послереволюционные годы ближайшими сотрудниками Зубова стали В. А. Чудовский, Н. Э. Радлов, А. И. Пиотровский. Библиотека Института, в основу которой были положены 3 тысячи приобретенных Зубовым книг, к тому времени насчитывала около 50 тысяч томов. Лекции читали Б. М. Энгельгардт, В. М. Алексеев, Л. В. Щерба, В. М. Жирмунский, Б. М. Эйхенбаум, В. В. Виноградов, Ю. Н. Тынянов и др. Известно, что весной 1919 г. четыре лекции о Блоке в зубовском институте прочел Гумилев. См. об этом: Блок А. Записные книжки. М., 1965. С. 465; Чуковский К. Александр Блок как человек и поэт: Введение в поэзию Блока. Пг., 1924. С. 27—28.

В 1920 г. Институт превращается в высшее учебное заведение с четырьмя факультетами (изобразительный, музыкальный, театральный, истории словесных искусств). Но во второй половине 1920-х гг. (В. П. Зубов эмигрировал в 1925 г.) этому блестящему начинанию был положен предел: «В трудах Института, как и во всей его работе, до сих пор почти не нашел своего применения марксистский метод. Объектом изучения служило главным образом творчество футуристов, конструктивистов, попутчиков, пролетарские же писатели внимания исследователей до сих пор почти не привлекали. Обследование правительственной комиссии, произведенное в конце 1929 г., констатировало, что институт представляет «гнездо враждебной пролетариату идеологии». Это вынудило Главнауку к изменению характера работы института. В последнее время в институт влиты кадры марксистов и ведется подготовка к решительной реорганизации Института» (Лит. энциклопедия. М., 1930. Т. 4. С. 535—536). Об А. Г. Бармине см.: Писатели Ленинграда. Л., 1982. С. 25—26.

² Русский Парнас / Сост. А. и Д. Элиасберги. Leipzig, 1920. В рецензии на это издание Н. Яковлев с сожалением отметил, что «Гумилев с его <…> книгами стихов <…> уравнен в правах с Бутковским…» (Новая русская книга. 1921. № 6. С. 16). Стихотворения Гумилева, напечатанные в антологии, см.: БП, 349, 233.

18
П. Н. Лукницкий — Л. В. Горнунгу

Дорогой Лев Владимирович.

Наконец, я окончил университет и отныне могу писать Вам аккуратно.

Спасибо за сообщение о Бармине, такой действительно существует, но о его дипломной работе я еще не узнал. Это нетрудно будет сделать.

За совет относительно «Русской поэзии XX века» я также Вас благодарю. Пока я отложу покупку этой книги.

«Отравленная туника» с подлинником сверена, но не мной, а я не убедился еще в авторитетности этой сверки. Поэтому и Вам не посылаю еще.

Адрес О. Мандельштама: ул. Герцена (б. Морская), 49, кв. 4.

Вот ответы на все пункты Вашего письма.

Я сейчас занят изучением различных влияний на раннего Гумилева. Летом я читал Нитше с этой целью,¹ а по приезде сюда А. А. Ахматова посвятила меня в свои исследования по Бодлеру.² Теперь мы вместе читаем Брюсова и французских поэтов, работа очень интересная; идет она попутно основной в данный момент работе по составлению биографии Н. С. Сейчас на последнее я опять обращаю все свое внимание. А вообще говоря, только сейчас работа начинает входить в прежний темп — очень меня мучил Университет.

Не откажите мне в просьбе: существует, как Вам известно, библиография по И. Анненскому. И. Анненский писал рецензию на «Романтические цветы». Она, вероятно, напечатана в «Речи» за 1908 г.³ Но мне хотелось бы узнать о ней точнее. Мне эта рецензия очень нужна, и за исполнение просьбы я буду Вас благодарить.

Жду Ваших писем.

P. S. Пришлите мне Ваши просьбы и вопросы. На что могу, с удовольствием отвечу.

Анна Андреевна просила передать Вам привет.

¹ В письме Ахматовой от 19 августа 1925 г. Лукницкий писал: «Я прочел «Так говорил Заратустра». Сейчас читаю «По ту сторону добра и зла». Все Ваши предположения подтверждаются. Конечно, и «высоты», и «бездны», и «глубины», и многое множество других слов навеяны Ницше. То же можно сказать относительно описаний местности, образов, сравнений, встречающихся во многих стихотворениях «Пути конквистадоров». Стихотворения «Людям настоящего», «Людям будущего» написаны целиком под влиянием Ницше» (Лукницкая В. Перед тобой Земля. С. 298).

² См. об этом: Лит. обозрение. 1989. № 6. С. 86—87.

³ Рецензия Анненского за подписью «И. А.» была опубликована в газете «Речь» 15 декабря 1908 г. Впервые об этом: Иннокентий Анненский и Гумилев. «Неизвестная» статья Анненского / Публ. и коммент. Г. П. Струве // Новый журнал. 1965. № 78. С. 283—287. См. также: Тименчик Р. Иннокентий Анненский и Николай Гумилев // Вопросы литературы. 1987. № 2. С. 274—277.

19
Л. В. Горнунг — П. Н. Лукницкому

Дорогой Павел Николаевич.

Сердечно поздравляю с окончанием университета и желаю полной удачи в предстоящей жизни и работе. То, что с этим связана Ваша возможность писать мне чаще, меня радует тоже.

Рецензия Анненского на «Романтические цветы» мне известна, но у меня сейчас нет ее текста. Мой близкий знакомый, приготовивший уже к печати полную библиографию Анненского,¹ в настоящее время в отъезде, в Харькове. Я думаю, что я смогу, тем не менее, достать эту рецензию без него, это проще, чем в библиотеке, и надеюсь на днях выслать ее Вам. Вообще же (на будущее), все справки, указанья и тексты, нужные Вам, я смогу достать через него. Сейчас мы встречаемся редко, но одно время принимали ближайшее участие в одном маленьком объединении памяти Анненского, теперь ликвидированном.²

Мои матерьяльные дела складываются так, что, по всей вероятности, я смогу быть в Петербурге в самом начале ноября или немного раньше.

Кланяйтесь Анне Андреевне и Петербургу.

Жду Ваших писем.

Ваш Горнунг

13 X 25. Москва.

P. S. Вышлите мне, пожалуйста, «Черного генерала», «Франции» и «Гончарову и Ларионова», когда сможете. У меня их нет.

Добились ли Вы какого-нибудь результата тогда в КУБУ³ или в Академии художественных наук?⁴ П. С. Коган⁵ сейчас в Москве.

Л. Г.

¹ Кого имеет в виду Горнунг, — установить не удалось.

² Поэтическое объединение имени Иннокентия Анненского «Кифара» возникло в 1924 г.; его участниками были А. Альвинг (А. А. Смирнов), Л. Горнунг, Б. Горнунг, С. Иренев (С. Подушкин), Д. Усов, А. Челпанов и др. Собрания проходили нерегулярно, а с 1929 г. вообще прекратились (сообщено Горнунгом).

³ Речь идет о хлопотах, связанных с ухудшением здоровья Ахматовой: ее переводе в более «обеспеченную» категорию КУБУ (Комиссия по улучшению быта ученых). В письме от 8 января 1926 г. Лукницкий сообщает Горнунгу: «Был вчера у Анны Андреевны. Она благодарит Вас за участие в хлопотах о IV категории, о том, что это не сделалось само собой, а что были хлопоты, она узнала только недавно — мы скрывали это от нее».

⁴ Государственная Академия художественных наук (ГАХН) возникла в 1921 г. в Москве из небольшой научной комиссии специалистов. Деятельность ГАХН развивалась в трех основных направлениях: социологическом, психофизическом и философском. Работа велась по секциям (музыкальная, изобразительная, театральная, литературная и др.). В 1931 г. ГАХН была включена во вновь образованную Академию искусствознания (ГАИС) и переведена в Ленинград.

В 20-е годы Л. В. Горнунг был сотрудником секции Пространственных искусств ГАХН.

⁵ Петр Семенович Коган (1872—1932), критик, историк литературы. После 1917 г. работал в Наркомпросе РСФСР, в 1920-е гг. — президент ГАХН, член Экспертной комиссии Цекубу, образованной в январе 1922 г.

20
П. Н. Лукницкий — Л. В. Горнунгу

Дорогой Лев Владимирович.

Благодарю Вас за поздравленье и за обещанье выслать рецензию Анненского. Буду очень рад, если Вам удастся приехать сюда. Имеете ли Вы знакомых, у которых могли бы остановиться? Если нет, то я постараюсь устроить Вас у себя, хотя Вам придется терпеть некоторые неудобства.

П. С. Коган весной обещал мне протолкнуть дело через Экспертную комиссию. Последняя летом не работала, начала работать недавно. Пока ответа еще не имею. Если бы Вы смогли зайти на Пречистенку, 32 (в Акад<емию> худ<ожественных> наук) и у секретарши П. С. Когана, в канцелярии, узнать, в каком положении дело об утверждении А. А. Ахматовой в IV категории, я был бы Вам очень благодарен.

Когда Ваш приятель приедет из Харькова, не откажитесь узнать у него, нет ли еще каких-нибудь (кроме «Они и Оне»¹ и рец<ензии> на «Ром<антические> цв<еты>») отзывов И. Анненского о Гумилеве. Если есть — они бы очень пригодились мне.

Посылаю Вам «Черного генерала» с просьбой, если это не затруднит Вас и если Вы будете перепечатывать его на пишущей машинке, прислать мне один перепечатанный экземпляр. «Франции» и «Гончарову и Ларионова» вышлю Вам на днях, в данный момент их у меня нет.

У меня есть сведения, что Н. С. напечатал несколько стихотворений («Чашу Грааль», «Каракалле») еще до выхода «Пути конквистадоров». Мне назвали Биржевку и Приложения к «Нов<ому> времени». Я просмотрел «Нов<ое> время»:

1903 г. — с 1 янв<аря> по 31 марта и
с 1 сент<ября> по 31 декабря,
1904 — с 1 июля по 30 сент<ября> и
с 1 янв<аря> по 31 марта —

и стихотворения не нашел. Если захотите искать и найдете — сообщите мне. Но предупреждаю, что сведения могут и не быть оправданы, м<ожет> б<ыть> также, что эти стихи напечатаны где-нибудь в другом месте.

Ваш П. Лукницкий

16 X 25.

Анна Андреевна просила Вам кланяться.

<Приложение: рассказ Гумилева «Черный генерал»>.

¹ Имеется в виду статья Анненского «О современном лиризме». Впервые: Аполлон. 1909. № 1. С. 12—42; № 2. С. 3—29; № 3. С. 5—29.

21
Л. В. Горнунг — П. Н. Лукницкому

Дорогой Павел Николаевич.

Спасибо за «Черного генерала». Посылаю Вам его, проверьте, нет ли ошибок.

Я справлялся относительно «Сполохов». Они начали выходить в Берлине с октября 1921 г. (в издательстве русской типографии Е. А. Гутнова, под ред. Ал. Дроздова). В 1921 вышли первые 4 номера. Содержание их мне неизвестно. 1922-й год начался с № 5-го. Мне известно содержание №№ 5, 7, 8, 9, 10, 12, 13 за 1922 год. В них «Черного генерала» нет.¹

Что касается П. С. Когана — я попрошу брата поговорить с ним. Он знаком с ним очень близко, потому что служит как раз в Академии художественных наук (в Ученом совещании при Правлении) и бывает там каждый день. Если бы Вы из Крыма заехали в Москву на более долгий срок, конечно, можно было бы этим воспользоваться. Если не считать Вас, близких знакомых в Петербурге у меня нет. Я бы мог остановиться у одного мало знакомого на Васильевском острове. У Кривича — далеко и, может быть, неудобно. За Ваше предложение благодарю. Что касается неудобств, то они меня нисколько не пугают, но мне не хотелось бы самому причинять неудобства. Впрочем, этот вопрос можно будет выяснить по приезде.

Об отзывах Анненского о Гумилеве узнаю. Кроме перечисленных Вами, мне ничего пока не известно.²

Относительно стихотворений из «Пути конквистадоров» ничего не слышал. Допускаю, что здесь какая-нибудь ошибка. Стихотворенья «Императору Каракалле» («Призрак какой-то неведомой силы…») и «Император» («Император с профилем орлиным…») напечатаны в «Весах» (1907. № 7. С. 11—12).

Известно ли Вам, пишут ли сейчас новые стихи Мандельштам, Ахматова, Бен. Лившиц?³ Работает ли Кузмин над «Вергилием» и «Римскими чудесами»?⁴

У нас в Москве зима, все покрыто снегом и не тает пока.

Привет Анне Андреевне.

Всей душой с Вами.

Л. Горнунг

20 X 25.

¹ Рассказ Гумилева напечатан: Сполохи (Берлин). 1922. № 11. В Собрании сочинений ошибочно указан № 10 (Гумилев Н. Собр. соч. Т. 4. С. 591).

² См.: Тименчик Р. Иннокентий Анненский и Николай Гумилев. С. 276—278.

³ Бенедикт Константинович Лившиц (1887—1938), поэт, прозаик, переводчик. Его ранние стихи (1900—1910) вошли в книгу «Флейта Марсия» (Киев, 1911), в рецензии на которую Гумилев отметил «гибкий, сухой, уверенный стих, глубокие и меткие метафоры, уменье дать почувствовать в каждом стихотворении действительное переживание» (Аполлон. 1911. № 5. С. 78). См. воспоминания Лившица о Гумилеве в его кн.: «Полутораглазый стрелец» (Л., 1989. С. 516—517, 520—521, 528). 25 октября 1937 г. Лившиц был арестован. Приговором Военной коллегии Верховного суда СССР от 20 сентября 1938 г. «за участие в антисоветской право-троцкистской террористической и диверсионно-вредительской организации», якобы действовавшей среди писателей Ленинграда, был приговорен к расстрелу. Приговор приведен в исполнение 21 сентября 1938 г. (Дата гибели Б. К. Лившица дается по материалам из архива КГБ).

⁴ Речь идет о задуманных, но не осуществленных М. А. Кузминым замыслах романа о Вергилии, две первые главы которого («Златое небо») были опубликованы в третьем выпуске альманаха «Абраксас» за 1923 г. с подзаголовком «Жизнь Публия Вергилия Марона, Мантуанского кудесника» и романе «Римские чудеса», начатом в 1919 г. Две его главы см.: Стрелец: Сборник третий и последний. СПб., 1922. С. 8—23.

22
Л. В. Горнунг — П. Н. Лукницкому

Дорогой Павел Николаевич.

Конечно, Петербург для меня слишком связан с Кузминым и с Ахматовой, как с Анненским Царское Село, и боюсь, что без них может показаться несколько кривым. Конечно, будет достаточно, чем заполнить эти несколько дней, которые я смогу отдать Петербургу, но я бы отдал Анне Андреевне предпочтенье перед многим. Поэтому буду придерживаться числа 7—8-го как самого раннего. Надеюсь, что Вы согласитесь стать на это время моим Вергилием. Пока же только жду еще от Вас письма.

Прежде всего напишите, знакомы ли Вы с Гинзбургом М. И. Вероятно, знакомы фактически, но едва ли близко. Мне он показался невероятно гнусным, и впечатленье от встречи было неприятное, больше — омерзительное. Он меня просил показать что-нибудь о Гумилеве, но от этого я отделался. Вот пока только мое впечатленье без подробностей, надеюсь, что не ошибочное.

Затем напишите, давал ли я Вам экземпляр «Дерева Превращенья», напечатанный на машинке. Думаю, что я не потерял его.

Попадалась ли Вам книжка А. Тинякова «Ego sum qui sum»? Какая отвратительная. Что касается Гумилева, дело не в этом, каждый может иметь свое мнение, но что было нужно пережить человеку, чтобы дойти до такой убийственной психологии? Никакие примечанья не спасают ее.¹ У Ходасевича есть злые стихи, но они не омерзительны. А тут не без Бодлера тоже, но извращенного беспредельно.

Вы пишите о Вагинове.² Знаете, я его не знаю совсем. То есть, того, что я читал, было, наверное, мало, чтобы понять его. Поэтому первое впечатленье было, скорей, не положительное. Но несомненно чувствуется и большой талант и большая культура, стоящая пока еще сзади, не нашедшая соответствующего воплощенья. Поэтому многие образы кажутся философски даже, а не только тематически, неоправданными. Помимо же этого, хочется просто верить Кузмину, хотя бы на слово.³ Но я не знаю последних стихов, входящих в новую книгу, совершенно. Надеюсь, что и Вагинов не сегодня, так завтра придет к некоторому логическому опрощенью, этому есть много примеров.

У нас в Москве «Узел»,⁴ наверное, скоро выпустит в продажу первые книги. Фаворский⁵ сделал очень хорошенькую издательскую марку, такую старинную. Я туда пока еще не давал ничего, как-то не хочется печататься.

Вчера, 1 марта, в Академии состоялся литературный вечер, сделанный в пользу Волошина. Он сейчас в отчаянном матерьяльном положении, здоровье ухудшается. Организаторами были гостившие у него летом в Коктебеле. И на этот раз проявили достаточную инициативу, отдали долг. Читал отрывок «1905 год» Пастернак, рассказы — Булгаков и Слезкин,⁶ Шервинский⁷ — «Киммерийские сонеты» и прочие.

Каминская сейчас в Москве. Будет читать стихи Есенина и о нем.

Ну вот, снова длинное письмо.

Вероятно, оно не застанет А. А. в Петербурге, а то кланяйтесь ей.

Жду ответа.

Ваш Л. Горнунг

2 III 26. Москва.

¹ Приведем строки из стихотворения А. Тинякова «Радость жизни» («Ego sum qui sum: Третья книга стихов». Л., 1925), вызвавшие острую реакцию Горнунга:

Едут навстречу мне гробики полные,
В каждом — мертвец молодой.
Сердцу от этого весело, радостно,
Словно березке весной!
<…>
Может, — в тех гробиках гении разные,
Может, — поэт Гумилев…
Я же, презренный и всеми оплеванный,
Жив и здоров!

«Стихи эти, — поясняет в предисловии автор, — были написаны более чем за месяц до смерти Гумилева, и тогда же я читал их моим литературным знакомым. Отсюда ясно, что никакого отношения к политической деятельности Гумилева и к ее драматическому концу мои стихи не имели и не имеют. По поводу нелепой и преступной авантюры, в которой принял участие Гумилев, я высказался в свое время на страницах «Красн<ого> Балт<ийского> флота» (10 сент<ября> 1921. № 90) и мнения моего об этом деле не меняю, и не вижу никакой надобности в том, чтобы делать из имени Гумилева нечто «неприкосновенное»» (Там же. С. 6.).

² В письме от 28 февраля 1926 г. Лукницкий сообщал Горнунгу, что в Ленинграде «выходит книжка К. Вагинова» (имеется в виду: Вагинов К. [Стихи]. Л., 1926).

Константин Константинович Вагинов (1899—1934), поэт, дарование которого успел оценить Гумилев: «Среди молодых поэтов нашей студии Николай Степанович выделял двоих — Константина Вагинова и мою сестру (Фредерику Наппельбаум. — И. К.) (Наппельбаум И. «Звучащая раковина» // Нева. 1987. № 12. С. 200).

Между выходом его первого сборника стихотворений (Путешествие в хаос. Пг., 1921) и второй книгой прошло пять лет, на протяжении которых сравнительно немногие произведения Вагинова появились в печати. Кроме того, творчество Вагинова, оставшегося «на позициях экспериментального искусства и сознательного подхода к форме» (Казак В. Энциклопедический словарь русской литературы с 1917 года. London, 1988. С. 141), естественно, вызывало неоднозначное отношение современников (см. далее текст письма).

В романе «с ключом» «Козлиная песнь» Вагинов вывел Лукницкого под именем Миши Котикова, «известного биографа» Н. С. Гумилева, образ которого легко угадывается в поэте Заэфратском. «Его палатку видели оазисы всех пустынь. Его нога ступала во все причудливые дворцы, он беседовал со всеми цветными властителями» (С. 54). См. статью Т. Л. Никольской в наст. сб.

³ В одной из своих рецензий М. Кузмин высказал предположение, что «настоящий поэт зреет в К. Вагинове…» (Кузмин М. Парнасские заросли // Завтра: Литературно-критический сборник / Под ред. Евг. Замятина, М. Кузмина и М. Лозинского. Берлин, 1923. 1. С. 121—122).

⁴ Кооперативное издательство «Узел» существовало в Москве с 1926 по 1929 г. Его участниками были Л. Горнунг, С. Парнок, В. Звягинцева, А. Ромм, Б. Лившиц и др. В письме от 5 января 1926 г. Горнунг писал: «В Москве организовалось книгоиздательство «Узел», куда входят членами только поэты. Оно предполагает печатать сборники стихов и стихотворные альманахи. Не имеет никакого отношения к пролетарским поэтам. Каждый член должен внести 20 руб., чтобы можно было издать первые книги и продолжать дальше на вырученные». В издательстве «Узел» вышли книги: Лившиц Б. Патмос. М., 1926; Пастернак Б. Избранные стихи. М., 1926; Парнок С. Музыка. М., 1926; Звягинцева В. Московский ветер. М., 1926; Ромм А. Ночной смотр. М., 1927; Парнок С. Вполголоса. М., 1928; Лившиц Б. Кротонский полдень. М., 1928.

⁵ Владимир Андреевич Фаворский (1886—1964), художник-график и живописец, разработавший оригинальную теорию оформления книги.

⁶ Юрий Львович Слезкин (1885—1947), писатель, автор многочисленных рассказов, повестей и романов.

⁷ Сергей Васильевич Шервинский (род. 1892), поэт, переводчик. Цикл стихотворений «Киммерийские сонеты» впоследствии публиковался автором под названием «Феодосийские сонеты». См.: Шервинский С. Стихи разных лет. М., 1984. С. 52—59.

23
Л. В. Горнунг — П. Н. Лукницкому

Дорогой Павел Николаевич.

Не торопитесь с заметкой для Усова.¹ Во всяком случае, до моего приезда не посылайте. Хочется прежде поговорить.

У меня такое теперь ощущение, что я был знаком с Гумилевым, после того как видел у Кардовских его портрет.² Это не фотографии. Он живой. А я ей верю, что он похож, потому что знаю портрет Ахматовой и много других прекрасных вещей. Как художник она гораздо значительней своего мужа.

Скоро, скоро я буду у Вас.

Ваш Л. Горнунг

14 III 26.

<Приложение: стихотворения Гумилева «Вы пленены игрой цветов и лилий…» (Стихи, 433—434) и «Мне на Ваших картинах ярких…» (Стихи, 455)>.

¹ Дмитрий Сергеевич Усов (1896—1943), поэт, переводчик, литературовед. В 1920-е гг. — сотрудник литературной секции ГАХН. В 1926—1928 гг. занимался сбором материалов для словаря «Писатели современной эпохи», вышедшего в 1928 г. под редакцией Б. П. Козьмина. 9 марта 1926 г. Лукницкий сообщал Горнунгу: «Сегодня получил из Акад<емии> худ<ожественных> наук от Усова приглашение дать заметку о Н. Гумилеве в Словарь русских писателей 1900—1925 г.». См. также письма 27, 43.

² О портрете Гумилева работы О. Л. Делла-Вос-Кардовской см. в воспоминаниях художницы, записанных Горнунгом: Панорама искусств. II. С. 192—193.

24
П. Н. Лукницкий — Л. В. Горнунгу
<Открытка со штемпелем «Ленинград 15 III 26»>

Дорогой Лев Владимирович!

Спасибо за стихи, за письмо, переданное мне Анной Андреевной.

Анна Андреевна просила меня дать Вам следующее разъяснение: она просила Кардовских разрешить «молодому человеку, который к ним придет» (подразумевая меня), сфотографировать портрет Н. С. Поэтому, если Кардовская заговорит с Вами о фотографировании портрета, приняв Вас именно за того «молодого человека», — не смущайтесь, а знайте, о чем идет речь.

Стихи из альбома Кардовской только что получил. Анна Андреевна говорила Вам о том, что подписанное ею стихотворение принадлежит Н. С.?¹

Скоро ли приедете?

Ваш П. Лукницкий

¹ Панорама искусств. II. С. 197.

25
П. Н. Лукницкий — Л. В. Горнунгу
<Открытка>

Дорогой Лев Владимирович.

Спасибо за «Тунику» и за письма.

Сообщаю Вам пока адрес Анны Андреевны для Б. Л. Пастернака: ул. Халтурина (б. Миллионная), д. 5, кв. 12.

Вслед за этой открыткой пошлю Вам заметку о Н. С. для Усова. Посылаю ее Вам, чтобы Вы могли снять копию для себя, и попрошу Вас передать подлинник ее по назначению.

Бикерману вчерне письмо уже набросали, скоро напишем. Принялся за «Труды и дни» опять. Работы колоссально много, п<отому> ч<то>еще возня с альманахом, со сборником стихов (моих), с устройством трех литерат<урных> вечеров и т. п.

Ваш П. Лукницкий

8 IV 26.

26
Л. В. Горнунг — П. Н. Лукницкому

Дорогой Павел Николаевич.

Доехал благополучно. В Москве на остановке трамвая еще раз встретился с Вашим отцом.

От Москвы как-то отвык и смотрел на нее, как в первый раз, с площадки трамвая и сравнивал с Петербургом.

Какая-то тоска, которой не было вчера при отъезде.

———

Выписываю из дневника о Волошине: «Вообще теперешние сторонники формального метода, обращая свое вниманье на размер, ритм и рифму стиха, упускают из виду стиль и относятся к нему халатно. Например, когда Гумилев в «Обществе ревнителей художественного слова» при «Аполлоне» читал стихотворение «В библиотеке»,¹ он спутал в нем Поля Гонди с кардиналом De Rez (надо думать с маршалом — см. отдельно), потому что их фамилии хотя и произносились разно, но писались одинаково.^* Зато один жил в 15<-м> веке, другой в 17-м. Никто из слушателей не обратил на это вниманья, и только я (Волошин) протестовал против строчки: «Склонясь над книгой кардинала», которая была в начальной редакции этого стихотворения.

Вообще такой мэтр формализма, как Гумилев, сам нередко позволял себе смешивать стили, не следить за внутренней конструкцией произведенья, больное место, которое следует сейчас начать исправлять. Так, у него в «Жемчугах» было стихотворение «Орел». В нем орел, преодолев притяженье земли, как-то ухитрился пролететь по эфиру в круги планетного движенья, и труба архангела не раз трубила, пока он летел. Гумилев допустил здесь даже несколько концов мира.²

В «Трамвае», наоборот, этого не видно. Образцом ему служило, вероятно, стихотворенье Верлена, где он идет под зажженными фонарями по улицам города и думает о Мелькиаде и Марафоне.³ Если же у Гумилева реминисценции в «Капитанскую дочку», то это вполне допустимо».⁴

Здесь кончается Волошин. Записано почти дословно. Но Вам важно то, что по поводу стихотворения «В библиотеке». Остальное — для сведенья. Что касается «Орла», я не думаю, что Гумилев думал тогда о законах астрономии. О «Трамвае» покажите Анне Андреевне.

Вы не знаете, из какого стихотворения взят эпиграф к «Черному Дику»?⁵ Вероятно, затеряно.

Вы запомнили, что говорил Гумилев о строчке: «Тот раб косоглазый и с черепом узким»⁶ (как Давид изобразил себя на «Коронации Наполеона», кажется)?

Мне бы хотелось получить стихотворение Лавренева памяти Гумилева.

А потом Вы мне не давали, кажется, первой редакции «И год второй к концу склоняется…».⁷

Завтра, кажется, я переведу Вам деньги. Вы уж тогда сейчас же возьмите у Наппельбаум Гумилева.⁸ Как бы он не измялся в дороге, может быть, положить в картонки.

Воспоминания Кардовской у меня. Я их перепечатаю и вышлю.

Мне очень больно сейчас, что Анне Андреевне так не хотелось писать вчера, а она все-таки написала. Лучше бы я не просил ее.

Не знаю, может быть, это первый день так, нет сил ничего делать и ужасная тоска. Или это весна приближается.

Пока прощайте. Кланяйтесь Ахматовой, а также Вашим родителям.

Ваш Л. Горнунг

P. S. Лучшее воспоминание о Петербурге — это чтенье Анной Андреевной стихов из альбома Кузьминой-Караваевой.⁹ Только очень мало она читала.

Мне говорят, что большая наппельбаумовская фотография Гумилева была выставлена в октябре 1923 на Мильонной на выставке книг, изданных за какой-то период времени.¹⁰ Там была отдельная комната портретов писателей. Об этом должен хорошо знать Александр Бармин, если Вы с ним знакомы.

Только что обнаружил, что «Отравленную тунику» не оставил Вам. Вышлю при первой возможности.

Прилагаемый неизданный отрывок Анненского передайте Анне Андреевне. Мне он не очень нравится, но, вероятно, интересен для выясненья общей фигуры Анненского. Прислан он был для альманаха «Кифара».¹¹

Л. Горнунг

3 IV 26.
Москва.

^* Гонди (Жан-Франсуа-Поль Гонди, кардинал Рец), выдающийся деятель Фронды (1614—1679).

Рец (Жиль de Loval, барон de Rez), французский маршал, известный своим развратом (1404—1440).

Ошибка Гумилева в том, что он назвал последнего — кардиналом. Как видите, в «Жемчугах» он исправил это место.

А здесь у Волошина Поль Гонди и кардинал — разные люди, — но это он просто не мог на память помнить имена и его указаньем не руководитесь. Выше выписано мной из Энц<иклопедического> словаря. Фронда — оппозиция дворянской абсолютной монархии в XVII—XVIII вв.

¹ БП, 124—126.

² БП, 131—132. Имеются в виду следующие строки:

Не раз в бездонность рушились миры,
Не раз труба архангела трубила…

³ Имеется в виду стихотворение П. Верлена «Парижские кроки» («Croquis parisien») из цикла «Офорты» («Eaux-fortes»). Цитируем последнюю строфу по: Верлен П. Собрание стихов / В пер. В. Брюсова. М., 1911. С. 7:

<…> А я, — я шел, мечтая о Платоне,
В вечерний час.
О Саламине и о Марафоне…
И синим трепетом мигал мне газ.

⁴ См. об этом: Аллен Л. «Заблудившийся трамвай» Н. С. Гумилева. С. 118, 122—123, 131, 132—133.

⁵ Рассказ Гумилева впервые опубликован: Речь. 1908. 15 июня. Эпиграф: «Был веселый малый черный Дик, // Даже слишком может быть веселый…» подписан инициалами автора.

⁶ Строка из поэмы «Блудный сын» (БП, 190).

⁷ БП. 406. Первонач. ред.: Нива. 1916. № 9. 27 февр.

⁸ Имеется в виду известная фотография участников студии «Звучащая раковина», выполненная М. С. Наппельбаумом. Атрибуцию см.: БП, 606.

⁹ Стихотворения Гумилева из альбомов М. А. и О. А. Кузьминых-Караваевых были скопированы Лукницким. См., напр.: Лукницкая В. Перед тобой Земля. С. 331. Списки — в архивах Лукницкого и Горнунга. Альбом М. А. Кузьминой-Караваевой в настоящее время находится в ИМЛИ. Местонахождение альбома О. А. Кузьминой-Караваевой неизвестно.

¹⁰ Извещение о выставке «Русская художественная литература за революционные годы», подготовкой которой занимался Пушкинский Дом, см.: Книга и революция. 1923. № 3 (27). С. 93. Адрес выставочного помещения: ул. Халтурина (б. Миллионная), 22.

¹¹ Издание альманаха не было осуществлено.

27
П. Н. Лукницкий — Л. В. Горнунгу

Дорогой Лев Владимирович.

Посылаю Вам в отдельном конверте заметку для Усова.

Перепечатайте ее для себя, если она небезынтересна для Вас, а потом не откажитесь передать ее Усову, запечатав предварительно конверт. Вы ведь видите Усова почти ежедневно, если не ошибаюсь.

Кто такая А. М. Гумилева — неизвестно. Вероятно, — однофамилица.

Спасибо за письма и их содержание. Вы, как будто, правы относительно портрета на выставке. Я на этой выставке был и припоминаю, что, действительно, портрет был выставлен.

Анна Андреевна благодарна Вам за отрывок из Анненского. Кое-что для выяснения фигуры Анненского он дает.

Сообщения Волошина характеризуют только его самого и, конечно, ничего не показывают. Очень глупо и очень безапелляционно.

Из какого стихотворения взят эпиграф к «Дику», неизвестно.

Верю Вам, что Москва хуже Петербурга. Я не мог бы жить в Москве — мне она отвратительна.

Лев Владимирович, составьте список всех материалов, которые я дал Вам, и пришлите мне. Таким образом, я буду знать, что у Вас есть, чего нет, и буду высылать Вам постепенно остальное.

Ваш П. Лукницкий

P.S. Если найдете в Москве Нат. Грушко¹ — попробуйте опросить ее. Гумилев бывал у нее в <19>20-<19>21 гг. Спрашивайте осторожно, ибо, возможно, что у нее был с Гумилевым роман. Может быть, и нет, но это, вероятно, выяснилось бы при опросе.

П. Л.

Пакет Усову передайте, если это Вас не затруднит, возможно скорее, п<отому> ч<то> он просил прислать заметку не позже первых чисел апреля.

<Приложение:>

Знать, напрасно было молиться
В роковой, последний июль,
Что вонзила грозная птица
В сердце когти острые пуль

То не древний орел Византии,
Не один оссиявший трон,
Не таинственной Лемурии
Первозданный, мудрый дракон

И не светлый голубь Господень,
Разве может благой Господь
Подкосить растенье на всходе,
Растоптать цветущую плоть?

Нет, то коршун, стервятник черный,
Прилетающий падаль жрать,
Послан дьяволом в год тлетворный
Лучший цвет у земли отнять.

Мы давно отвыкли молиться,
Мы забыли слова литургий,
И над Русью страшная птица
Ширит яростные круги.

Б<орис> Л<авренев>

¹ Наталья Васильевна Грушко (1891—1974), поэтесса, автор книг «Стихи» (СПб., 1912); «Ева» (Пб., 1922).

28
П. Н. Лукницкий — Л. В. Горнунгу

Дорогой Лев Владимирович.

Наконец-то собрался Вам написать как следует: все у меня идет по-прежнему. Перед праздниками ездил на Волховстрой, подробно, в деталях его осмотрел, и многое запечатлелось в памяти. Сооружение хорошее, хотя в Америке и о больших сооружениях пишут только в специальных журналах и не делают их «внештатной» драгоценностью.

Праздники провел хорошо, хотя вполне им отдался только в первый день, п<отому> ч<то> уже следующий день потребовал от меня всяких дел и хлопот.

Работа моя движется, но последнее время медленно. Только вчера засел за нее опять надлежащим образом. Сегодня был на вечере, посвященном творчеству К. Вагинова, — вечер был закрытый и происходил в частной (зато — огромной) квартире. Читал длинный, замысловатый, а в общем неудовлетворительный доклад о Вагинове Пумпянский.¹ Потом он же читал стихи Кости, не вошедшие в книгу (начиная с <19>21 г.) и всю книгу. Вечер закончился чтением самим Вагиновым стихов, написанных после выхода книжки, а их немало.

Сейчас — ночь, я устал смертельно, но все же решил сесть за письмо, п<отому> ч<то> иначе еще неделю бы не собрался.

«Труды и дни» я довел до <19>20 г. включ<ительно>, а за <19>21-й еще не принимался, решив предварительно подобрать не хватающий мне материал. Собрал воспоминания еще с полдюжины лиц, а предстоит собрать еще во много раз больше.

С <19>21-м (как и с <19>20 г.) придется повозиться, материала очень много, но он бестолков и мертв, п<отому> ч<то> у Н. С. не было человека столь близкого ему, как в предыдущие годы, и рассказать о нем толком некому.

Стихи пишу, очень мало, правда. Сборник мой² еще в цензуре, рассчитываю на днях получить его оттуда, и тогда буду печатать.

Альманах³ в том же Гублите, и когда выйдет — не знаю.

Живу консервированной жизнью — тихо, тихо… и утомительно. Сегодня получил от Фр. Наппельбаум только что вышедшую ее книжку.⁴ Книжка лучше, чем я ожидал, хотя много неопределенных влияний и, между прочим, — К. Вагинова.

На днях выходит из печати альманах Союза поэтов⁵ — там моя вторая «Мечеть».

Вот и все о себе и о литературе.

Анна Андреевна все праздники пролежала в постели — простудилась и у нее бронхит. Теперь — лучше, но она еще не выходит.

Вам она кланяется.

Фотографическую карточку (печатную) она скоро надпишет, я Вам ее вышлю.

Напишите, очень ли скоро Вам нужны листки библиографии? Если да, я скорее их вышлю, если нет — перепишу их после того, как сделаю 1921 год. Напишите откровенно.

У нас холода еще тянутся по крышам, по Неве и по сердцу.

Спасибо за стихотворение — мне оно понравилось больше всех остальных Ваших.

Усов прислал мне письмо с переводом двух стихотворений Н. С., а я, скверный, еще не поблагодарил его. Последнее время мне стало вдруг как-то очень трудно писать — просто перо тяжелым кажется. Думаю, эта графохандра скоро пройдет.

Желаю Вам всего хорошего, жду от Вас писем.

Ваш П. Лукницкий

7 V 26.

P. S. Карточку Н. С. я Вам не высылаю пока, п<отому> ч<то> еще не сделаны отпечатки.

Когда буду делать — один сделаю и для Вас и вышлю сейчас же.

П. Л.

Я посылаю Вам открытку. Получили ли?

¹ Лев Васильевич Пумпянский (1894—1940), литературовед. О взаимоотношениях Пумпянского и Вагинова см.: Чуковский Н. Литературные воспоминания. М., 1989. С. 189—191, 193—194. Собрание, о котором упоминает Лукницкий, происходило в доме пианистки М. В. Юдиной. См. об этом: Никольская Т. Л. К. К. Вагинов (Канва биографии и творчества) // Четвертые тыняновские чтения: Тексты докладов и материалы для обсуждения. Рига, 1988. С. 73; ее же статью в наст. сб.

² Имеется в виду сборник стихотворений П. Лукницкого «Волчец» (Л., 1927).

³ Альманах «Ларь» вышел в издательстве «Academia» в 1927 г.

⁴ Наппельбаум Ф. Стихи: 1921—1925. Л., 1926.

⁵ Ленинградский Союз поэтов: Собрание стихотворений. Л., 1926. В альманахе опубликовано стихотворение Лукницкого «Голубой мечети».

29
Л. В. Горнунг — П. Н. Лукницкому

Дорогой Павел Николаевич.

Только теперь собираюсь Вам перечислить то, что Вы дали мне с собой из Петербурга. Поверите ли, только на днях начал перепечатывать кое-что на машинке, вообще из стола достал в первый раз после Петербурга. При этом письме приложу перепечатанные уже стихи. Я печатаю в 4-х экземплярах, причем исправленные Гумилевым слова беру в последней редакции, так как при всяком исследовании (подготовке нового издания) можно ориентироваться на нее только. Пишу все по новому правописанию, так как оно останется в обиходе теперь навсегда, и, наконец, думаю, что можно исправлять явные ошибки, как, например, мягкий знак после Ч и Ш в мужском роде, и только знаки препинанья не буду трогать, так как в этой области каждый может выступать пионером и иметь свои особенности. Думаю, что это не нарушит Ваших требований, а если не так — напишите мне Ваши соображенья.

Что касается библиографических моих карточек, говоря откровенно, едва ли мне они понадобятся в ближайшее время, и единственное, что я смогу сделать, это понемногу увеличивать их количество.

Скажите, писали ли Вы Бикерману в Париж и нет ли от него каких-нибудь новостей?

Не смогли ли Вы достать в Публичной библиотеке журнал «За 7 дней», 1914, и сборники «Утренняя звезда» (1912 г.), «Сатанизм» (1914). Я думаю, что в них можно что-нибудь найти.¹

У Вас в Петербурге, наверно, хорошо сейчас. В Москве жара, и я загорел, как араб.

Напишите, очень ли плохо здоровье Анны Андреевны? Я давно от Вас ничего не получал и ничего не знаю.

Как Ваш сборник? Есть ли надежда его напечатать?

Подтвердите полученье фотографии Гумилева и вообще напишите подробней и скорей.

Ваш Л. Горнунг

2 июня 1926.

P. S. Скажите Анне Андреевне, что в Москве сейчас оба музея Новой западной живописи устроили выставку Сезанна, Гогена и Ван-Гога из всего, имеющегося в Москве в частных и музейных собраньях. Передайте ей поклон и скажите, что я на нее не сержусь за то, что она до сих пор не послала мне фотографии.

Жду писем.

Л. Горнунг

P.P.S. Как идут Ваши «Труды и дни»?

Вы бы посоветовали Наппельбаум снять фотографию с портрета работы Оношкович-Яцыны² для Вашего архива.

Есть ли у Вас фотография Анны Николаевны Гумилевой и есть ли возможность достать фотографию Кузьминой-Караваевой — это все необходимо для биографии.

Л. Г.

¹ Журнал «За 7 дней» выходил с 1911 по 1913 г. В сборник стихов для отрочества «Утренняя звезда» (СПб., 1912) вошли три стихотворения Гумилева: «Маркиз де Карабас» (БП, 134—135), «Лесной пожар» (БП, 120—122), «Капитаны» (БП, 152—156). В альманахе «Сатанизм» (СПб., 1913) опубликовано стихотворение «Влюбленная в дьявола» (БП, 94—95).

² Имеется в виду портрет Гумилева работы Надежды Константиновны Шведе-Радловой (1895—1944), написанный в 1919—1920 гг. (сообщено Л. Н. Радловой). В 1930-е гг. портрет был уничтожен (Наппельбаум И. «Звучащая раковина». С. 199). Фотографию портрета см.: Панорама искусств. II. С. 186. До 1922 г. Н. К. Шведе-Радлова была замужем за Е. Е. Шведе, женой которого впоследствии стала поэтесса Ада Ивановна Оношкович-Яцына (1897—1935).

30
П. Н. Лукницкий — Л. В. Горнунгу

Дорогой Лев Владимирович.

Было много у меня забот и хлопот — всяких. Поэтому не писал. Простите. Наконец, сегодня урываю двадцать минут для письма. Фотографию с портрета Кардовской я передал Анне Андреевне, и она очень благодарит — и Вас за пересылку, и Кардовских за любезность. Эти дни она лежит — больна опять. Несколько дней температура была выше 39°. Теперь температура спала, но самочувствие еще плохое.

У меня к Вам просьба: если Вам удалось перепечатать часть тех переводов, которые я дал Вам, вышлите мне переводы Леконта де Лиля,¹ Эредиа² и других французов — мне они очень нужны для работы по изучению влияний на Гумилева, а у меня нет вторых экземпляров их.

Остальные — если Вы еще не переписали их — держите пока у себя. Мне хотелось бы только получить их перед моим отъездом на лето, п<отому> ч<то> всю работу я привожу за лето в порядок, сортирую, регистрирую и т. п. А о дне своего отъезда я напишу Вам. Думаю, что это будет в конце июня или в первых числах июля.

Напишите также, к какому сроку Вам выслать те карточки по библиографии, которые Вы дали мне.

«Труды и дни» вчерне и в основном я кончил. Однако работы еще много: надо документировать все даты, надо сделать 1903, <19>04, <19>05 годы, которые у меня в первобытном состоянии, надо дополнить новыми материалами и надо обработать все и все привести в литературный вид. Сейчас собираюсь приступить к подготовке Полного собрания сочинений с установлением дат написания и пр.

Как живете? Что делаете? Что пишете? Что нового? Что делает Пастернак? Усов? Куда едете на лето? Пытаетесь ли издать библиографию? Не знаете ли, как обстоит дело с изданием «Словаря русских писателей»?

Узнайте, кому нужен «Шатер» — севастопольское издание. Мне поручено продать около 100 экземпляров. Цена — 1 рубль. Желательно продать возможно больше, т<ак> к<ак> деньги идут наследникам.

Видели ли альманах Л<енинградского> о<тделения> Союза поэтов? Сам я получил только один авторский экземпляр, поэтому не могу Вам выслать. Там хорошее (2-е) стихотворение Лившица. Стихи Вагинова, Тихонова, Клюева, Кузмина, Рождественского и еще 41 человека.

Жду писем.

Ваш П. Лукницкий

6 VI 26.

¹ Лукницкий пишет о снятых им в издательстве «Всемирная литература» копиях переводов: «Неумирающий аромат», «Слезы медведя», «Сердце Гиальмара», «Фидиле», «Малайские пантумы».

² В собрании Горнунга копии переводов Ж.-М. де Эредиа отсутствуют. Перевод стихотворения «Немея» см.: БП, 475.

31
Л. В. Горнунг — П. Н. Лукницкому
<При посылке перепечатанных текстов Гумилева>.

Дорогой Павел Николаевич.

Двигается ли летопись жизни Н. С., как Ваш сборник?

Пишите, кланяйтесь Ахматовой и Петербургу.

Ваш Л. Горнунг

30 X 26.

P.S. «Шатер» продается.

В Москве сейчас в одном магазине выставлены «Чужое небо», «Французские народные песни», берлинский «Огненный столп», ревельский «Шатер», «Вечер» Ахматовой, «Камень» Мандельштама (1913) и прочее. Почти все по 10 рублей. Страшно дорого. Только «Вечер» кем-то куплен.

А так вообще на Гумилева очень большой спрос.

32
Л. В. Горнунг — П. Н. Лукницкому

Дорогой Павел Николаевич.

Должен обратиться к Вам за следующим разъяснением. Один человек, никогда не видавший «Эмали и камеи» 1914 года и увидавший их на днях, уверял меня, что он видел «Эмали и камеи» во втором издании, кажется, 1918 года, с воспроизведением тех иллюстраций, которые имеются в оригинале Готье. Меня заставляет, конечно, сомневаться то, что я ни от Вас, ни от кого другого ничего подобного не слышал, но, с другой стороны, этому человеку можно бы верить. Вот поэтому я бы очень просил Вас навести все-таки все возможные справки, спросить у Анны Николаевны и, конечно, у Анны Андреевны и срочно, обязательно срочно, меня обо всем уведомить.

Если я не ошибаюсь, во «Всемирной литературе» готовилось собранье стихов Готье, где Гумилев, вероятно, предполагал переработать также и «Эмали», но этому изданью не суждено было осуществиться.¹

Буду Вам бесконечно благодарен, дорогой Павел Николаевич, если Вы мне разъясните эти все вопросы, а также сообщите, неизвестно ли Вам отношенье самого Гумилева к основному переводу «Эмалей» в последние годы?

Кончаю. Тороплюсь. Напишу еще при ближайшем случае. От Вас же жду непременного ответа.

Все мои пожеланья Анне Андреевне.

Ваш Л. Горнунг

P. S. Только что Пастернак вручил мне, — к сожалению, по одному экземпляру только, — «Колчан», «К синей звезде» и «Французские песенки». <…>

Я ужасно счастлив.

Теперь буду пробовать для Вас достать ревельский «Шатер» и «Колчан». <…>. А пока будьте счастливы. Только, ради Бога, ответьте.

Ваш Л. Горнунг

26 XI 26.

P. P. S. Что, среди переводов Гумилева «Ночные бродяги» и «Султан Махмуд» переведены из Готье? Там не указан автор.²

¹ В 1923 г. в издательстве «Мысль» вышла книга: Готье Т. Избранные стихи / Пер. Вс. Рождественского со статьей Н. С. Гумилева «Теофиль Готье». Пг., 1923. Эту книгу переводчик посвятил Н. С. Гумилеву.

² Речь идет о полученных от Лукницкого копиях переводов Т. Готье.

33
П. Н. Лукницкий — Л. В. Горнунгу
<Открытка>

Дорогой Лев Владимирович!

Простите за то, что отвечаю открыткой, а не письмом, но, увы, очень занят. Теперь на меня навалилось еще много дела, п<отому> ч<то> меня сделали членом Правления Союза поэтов.

Очень рад за Вас («Колчан», Фр<анцузские> н<ародные> п<есни> и «К синей зв<езде>»). Даже чуть завидую. Нет, об «Эм<алях> и камеях» я не слышал ничего. Ни А. А., ни Лозинский также не знают такого. Известно, что во «Всем<ирной> лит<ературе>» готовилось 2-е изд<ание>, но и только. Оно не вышло и лежит у меня. Что-нибудь здесь неточно. Спрашивать А<нну> Н<иколаевну> — бессмысленно, она же вообще ничего не помнит. Спасибо за добрые пожелания. Поклон А. А. передал, она просила поблагодарить Вас.

«Ночные бродяги» и «Султан Махмуд», насколько я помню, — переводы Готье.¹ Сейчас не могу навести точную справку, по не зависящим от меня причинам.

Вышел мой «Волчец». Посылаю его Вам — простите за скверную надпись, но, честное слово, этот род творчества мне совершенно не удается, я не умею надписывать книги. Примите еще раз мои извинения. Будьте счастливы; у меня довольно поганое настроение из-за отсутствия каких-либо заработков — но… это хроническая болезнь.

Ваш П. Лукницкий

29 XI 26.

¹ Копии указанных переводов Т. Готье — в собраниях Лукницкого и Горнунга.

34
Л. В. Горнунг — П. Н. Лукницкому

Дорогой Павел Николаевич.

Виноват перед Вами, что только теперь отвечаю на Ваше письмо. Давно соскучился о Ваших вестях из Петербурга и писал А. А., ничего не зная о Вас, но теперь физически не мог собраться Вам ответить вот уже столько времени. Сейчас очень горячее время на службе, работаю всю эту неделю с 9 утра до 11 вечера непрерывно, устаю. Надо сознаться, что при службе все-таки трудно заниматься чем-нибудь другим, как бы желанно оно не было. Но, тем не менее, даже и тогда, когда не пишу, тоже помню о Вас всегда и всегда надеюсь, что настанут все-таки благоприятные для работы дни, и у нас с Вами и вообще в природе.

Сейчас спешу поделиться с Вами радостью, особенно ощутительной, потому что давно уже не заглядывал даже в книги Н. С. Дело в том, что к нам в Академию передан (только что) архив Ларисы Рейснер,¹ после ее смерти находившийся в Москве. В архиве, между прочим, находится пачка писем Н. С. и среди них три стихотворения. Два из них, как совершенно новые (для меня, по крайней мере), спешу сообщить Вам и Анне Андреевне. Они прилагаются.

Вы пишете об избранных стихах в ЗИФе.² Ничего не слышал. Я вообще не слишком рад, что напостовцы («Жизнь искусства», «На литературном посту») взялись пересматривать вопрос об акмеизме.³ И несвоевременно это, да и просто ни к чему, особенно под их углом зрения. Об акмеизме теперь можно говорить даже не в истории литературы XX века, а просто в биографии Н. С., как вообще единственного, может быть, настоящего акмеиста.

Вы пишете о новых стихах. Я тоже пишу немного. Посылал кое-что А. А., может быть, видели у нее, и очень бы хотел прочесть что-нибудь из Ваших.

У меня к Вам просьба. Пришлите как-нибудь «Отравленную тунику», очень хочется перечитать ее. У Вас остался лишний экземпляр.

Да, между прочим, в одном письме Н. С. пишет Ларисе Михайловне, что вывел ее в «Гондле», и вообще в письмах называет ее Лерой. Закончили ли Вы хронологическую канву биографии, и есть ли какие-нибудь значительные новости, новые тексты или письма? Я страшно виноват перед Вами, что задерживаю часть материалов у себя.

Что делает А. А.? Напишите подробней. Пишет ли она что-нибудь? Если можете, пришлите что-нибудь из ее стихов.

Собираетесь ли в Москву? Мне бы хотелось на Пасхе выбраться в Петербург на неделю, хотя, конечно, лучше бы летом и на месяц, но последнее труднее.

Ну, жду Вашего ответа непременно, непременно и низко кланяюсь Анне Андреевне.

Ваш Л. Горнунг

14 III 28.

<Приложение: «Бывает в жизни человека…» (БП, 408); «Взгляните: вот гусары смерти…» (Стихи, 462—463); а также стихотворения Горнунга «Психея» и «Модница»>.

¹ Лариса Михайловна Рейснер (1895—1926), поэтесса, писательница; см. о ней и об отношениях ее с Гумилевым: Рейснер Л. Автобиографический роман / Вступ. ст. и публ. А. И. Наумовой и Г. А. Пржиборовской. (Из истории советской литературы 1920—1930-х годов. С. 190—259 (Лит. наследство; Т. 93)); статья С. Б. Шоломовой в наст. сб. Обзор ее архива: Житомирская С. В. Архив Л. М. Рейснер // Записки отдела рукописей ГБЛ. М., 1965. Вып. 27. С. 43—92.

² В письме от 12 февраля 1928 г. Горнунг сообщал Лукницкому: «Слышали ли Вы что-нибудь о предполагаемом издании избранных стихов Н. Г. в «ЗИФе»? Я в этом издании участия не принимаю. Авторских (наследникам) «ЗИФ» платить не собирается. Будут вступительные статьи, вероятно, напостовцев. Зенкевича об этом издании спрашивать напрасно: его не посвятили в курс дела». Другими сведениями об этом неосуществленном издании мы не располагаем.

³ См., например, вульгарно-социологическую статью В. Саянова «К вопросу о судьбах акмеизма» (На лит. посту. 1927. № 17/18. С. 7—19).

35
П. Н. Лукницкий — Л. В. Горнунгу

Дорогой Лев Владимирович!

Я уезжал на две недели в Токсово, отдыхал, увлекался лыжным спортом и катаньем с гор на норвежских беговых санках. Вернувшись домой, нашел Ваше письмо, доставившее мне очень большое удовольствие. Об архиве Л. Рейснер я думал давно. Еще в 1925 г., когда я ездил в Москву, я хотел обратиться к Л. Рейснер, но она была в отъезде. После ее смерти я часто думал о тех письмах и стихах, которые должны быть в ее архиве, но не надеялся, что этот архив так быстро станет доступным изучению. Спасибо за стихи. Вы догадываетесь, конечно, что я к Вам хочу обратиться с просьбой прислать мне копии ее писем, — мне для работы по биографии они необходимы. Да и к истории возникновения «Гондлы» у меня собраны кой-какие материалы, и мне многое о «Гондле» известно. Тем интереснее эти материалы дополнить. Хронологическую канву я почти закончил — осталось только проредактировать ее и дополнить новыми материалами. Сведения из писем к Л. Рейснер здесь также нужны. Очень был бы Вам благодарен и за присылку текста «Канцоны» из «Костра», и других — ежели они есть.

На днях я получил несколько автографов напечатанных стихотворений Н. С. с текстами, отличающимися от известных. Получил в подарок портфель, принадлежавший Н. С. Мне обещаны новые, частью не напечатанные стихи, надеюсь скоро их получить. «Отравленная туника» у меня в одном экземпляре сейчас. Напишите, если Вам очень нужна она, я вышлю этот экземпляр с просьбой вернуть его по снятии копии.

Сюда приезжала Анна Ивановна (Гумилева. — И. К.) с Левой.¹ Лева вырос и перерастает меня, Анна Ивановна была очень больна — у нее был удар, от которого она едва оправилась. Она добыла для меня интересные данные о предках.

В задерживании материалов виноват и я — у меня листки Вашей библиографии. Я пришлю их Вам. Если будет свободное время — пришлите мне мои, очень буду благодарить Вас.

Анна Андреевна живет по-прежнему, много читает, изучила английский язык, Вам кланяется.

Ее очень интересует все, что касается работы по Н. С., и присланные стихи ее заинтересовали также. Приезжайте на Пасху — очень было бы хорошо. Пишите. Что делает Пастернак?

Ваш П. Лукницкий

2 IV 1928.

P. S. Спасибо за стихи (Ваши). Я их прочитал и вот Вам несколько моих.

П. Л.

<Приложение: стихотворения Лукницкого «Одиночество», «Баллада о скорой помощи», «Наводнение в Аджаристане»>.

¹ Лев Николаевич Гумилев до 1929 г. жил в Бежецке с бабушкой, А. И. Гумилевой.

36
Л. В. Горнунг — П. Н. Лукницкому

Дорогой Павел Николаевич.

Я не сомневался, конечно, что Вам нужны письма Н. С., и имел все время в виду скопировать их для Вас, что и могу сделать уже сейчас. Пока успел перепечатать пять писем и два стихотворения в добавленье к посланным ранее. Стихотворений еще остается только одно — «Швеция» из «Костра». Конечно, в этих письмах Вы найдете целый ряд важных биографических сведений, отдельные лирические места предельно гумилевские, точные даты и прочее.

Скажите, есть ли у Вас фотография сына Гумилева. Мне бы хотелось его посмотреть. Если Вы снимали его в последний его приезд, пришлите временно.

Что же касается «Отравленной туники», мне бы очень хотелось снять с нее копию и очень хочется перечитать ее. Так что, если можете, пришлите, пожалуйста, перепечатать, благо я сейчас немного свободнее на службе. Пользуясь этим, хочу также закончить переписку тех текстов, которые получил от Вас давно.

Удавалось ли Вам за последнее время получать какие-нибудь неизданные стихи?

Достали ли Вы «Шатер» в ревельском издании? Если нет, надо попробовать его раздобыть.

Просматривая письма в архиве Рейснер (между прочим, там есть ее неотправленные письма, которые она завещала после смерти переслать Н. С. (но он умер еще раньше) и которые я пришлю также Вам), я думал, поскольку там есть кое-какие интимные места в письме ли матери Л<арисы> М<ихайловны> или в ее письмах, например, резкое осужденье поведения Анны Николаевны и прочее, я думал, что многое читать будет неприятно Анне Андреевне, а, впрочем, ей, вероятно, не привыкать к этому, и вообще это все на Ваше усмотрение.

Теперь относительно съемки копий. Конечно, письма по старой орфографии. Но я не сохранил ее. Во-первых, это вызвало бы только ошибки, потому что я отвык совершенно от старой орфографии и съезжал бы на новую. Во-вторых, сейчас важно содержание письма, а не его форма, поскольку письма еще не публикуются как письма, а являются только подсобными матерьялами. В крайнем случае нетрудно проставить твердые знаки и яти, поскольку Гумилев не делал тут ошибок. Слабое же место его, знаки препинанья, я передал без измененья, а также некоторые, там, где они были, ошибки, что будет мной отмечено особо.

Кроме того, я надеюсь сделать несколько фотокопий, главным образом, с открыток со стихотворениями <…>

Не напомните ли Вы мне, где было напечатано стихотворение:

«Я, что мог быть лучшей из поэм…»

Я что-то не могу вспомнить.

Кланяйтесь Анне Андреевне, пишите о Петербурге, о стихах, которые пишутся. В Москве совершенное затишье.

Жду ответа.

Ваш Л. Горнунг

22 IV 28.

<Приложение: 5 писем от 8 XI, 8 XII 1916 г. и от 15 I, 22 I, 15 I 1917 г. и 2 стихотворения: «Канцона» («Лучшая музыка в мире — нема!..») (Стихи, 463—464) и «Что я прочел? Вам скучно, Лери…» (Стихи, 461—462)>.

37
П. Н. Лукницкий — Л. В. Горнунгу

Дорогой Лев Владимирович!

Я был несказанно рад полученным от Вас письмам Н. С. к Ларисе Рейснер. Они — тот материал, которого мне очень не хватало для полного уяснения жизни Н. С. в период 1916—1917 гг. и взаимоотношений Н. С. и Л<арисы> Р<ейснер>.

К сожалению, очень трудно изложить, чем именно письма эти мне были полезны. Здесь играют роль не столько изложенные в них факты (частично известные мне ранее), сколько самая тональность этих писем; помогли мне в моей работе и некоторые даты из этих писем. Очень, очень прошу Вас прислать мне все остальные письма Н. С. и Л<арисы> Р<ейснер>, и все, что может пролить свет на историю их взаимоотношений. Они мне очень нужны.

К тем местам этих писем, где говорится об Анне Николаевне, у меня интерес специфический. У меня есть уже общие выводы о роли и месте этого человека в судьбе Н. С., и всякое новое подтверждение этих выводов мне крайне необходимо. Что же до Анны Андреевны, то Вы сами знаете безмерную ясность ее мышления и можете быть уверены, что объективная ценность материала в ее глазах сама по себе исключает возможность какого бы то ни было лично-пристрастного к нему отношения. Присылайте все, не колеблясь.

«Отравленную тунику» высылаю Вам с просьбой вернуть экземпляр по миновании надобности.

Фотографию Левы прилагаю. Оставьте ее у себя на вечные времена.

У меня к Вам просьба:

Проверьте, пожалуйста, дату письма, начинающегося словами: «Леричка моя, какая Вы золотая прелесть, и Ваш Прескотт,¹ и Ваше письмо, и главное Вы». В присланной Вами копии стоит дата «22 января 1916». А между тем, некоторые биографические моменты в самом письме убеждают меня, что письмо это написано не ранее 1917 года. Не «22 ли января 1917» — ? М<ожет> б<ыть>, сам Н. С. поставил неверную дату?

Вы спрашиваете: поступают ли ко мне новые материалы? Да. Я получил для снятия копий автографы 12 французских народных песенок (там есть кой-какие разночтения с напечатанным текстом) и нескольких оригинальных стихотворений. Кроме того, получил точные данные о всех предках Н. С. с материнской стороны² и другие биографические данные. Мне обещано еще многое.

Вы спрашиваете, где напечатано стихотворение «Я, что мог быть лучшей из поэм…». В посмертн<ом> сб<орнике> (2-е изд., 1923, стр. 83, «Утешение»), а где в журналах — не знаю.

Итак, спасибо еще раз за письма. А. А. кланяется Вам и желает всяческой удачи. Она здорова и каждый день совершает прогулки по городу.

За отзыв о стихах — спасибо. Вы правы: в «Наводнении в Аджаристане» последние строфы недоделаны. Вероятно, когда-нибудь я исправлю их.

Пишите и присылайте Ваши стихи. Что делает Б. Пастернак? У нас вышло собрание стихотворений О. Мандельштама.³ Вы увидите его и в Москве. К сожалению, есть пропуски и переделки. Выходят поэмы В. Хлебникова, в кооп<еративном> изд<ательстве> писателей…⁴ <…>.

Ваш П. Л.

2 V 1928.

P. S. Простите, что задержал отправку письма. Но у меня не оказалось фотографии Л. Гумилева, и мне пришлось ее отпечатать. Теперь прилагаю ее.

Ваш П. Л.

¹ В связи с работой над пьесой о Мексике (см. примеч. 22 к письму 3) Гумилев читал присланную ему Л. М. Рейснер «Историю завоевания Мексики» (1843) американского историка Прескотта (William Hickling Prescott, 1796—1859).

² См. об этом: Род Н. С. Гумилева со стороны матери // Печатный Двор. 1989. № 39/40. 22 сент.

³ Мандельштам О. Стихотворения. М., 1928.

⁴ Хлебников В. Собрание произведений / Под общ. ред. Ю. Тынянова и Н. Степанова. Л.: Изд-во писателей в Ленинграде, 1928—1933. В 1928 г. вышел 1-й том — «Поэмы».

38
Л. В. Горнунг — П. Н. Лукницкому

Дорогой Павел Николаевич.

Спасибо за карточку. Очень я рад, что он похож на отца, хотя к матери его я и отношусь с безмерным уважением и преклонением. Насколько я помню те карточки Н. С. гимназического периода, которые Вы мне показывали, у них много общего. И главное, конечно, гумилевская форма головы.

Относительно даты письма от 22 января обстоит так. К сожалению, конверт этого письма не сохранился и нет почтового штемпеля — безошибочного свидетеля, на которого можно полагаться и который на открытках неразлучен с текстом. Но наверху письма, как видно из копии моей, каждый раз ставилась дата, и тут ясно и круп-но — 1916. Конечно, в начале января многие ошибаются, не привыкнув еще к новому году, и мог ошибиться Н. С. Но все-таки здесь уже 22 января.¹

«Отравленную тунику» не получал. Заказным ли Вы ее послали?

Мандельштама еще не купил. Жаль, что там не будет новых стихов. А Хлебникова жду с нетерпеньем. Впрочем, в настоящий момент Ленинград, кажется, больше Москвы интересуется Хлебниковым.

Ничем Вы давно меня так не радовали, как сообщением об А. А. Очень рад за нее.

Кстати, можно ли к Вам обратиться с такой просьбой? Закажите у Наппельбаум два отпечатка ее (Ахматовой. — И. К.) фотографий. Один в светлом платье поколенный почти en face, другой с резкими тенями большой, который висел в комнате Фроманов,² на той же стене, где маска Пушкина. Деньги я Вам вышлю. Иметь на них какую-нибудь надпись на память не надеюсь, так что лучше ничего не говорите А. А. об этом. А я буду Вам очень благодарен.

Затем. В Академии у нас издана одна очень интересная книга по искусству, которую мне хочется выслать Н. Н. Пунину, благо есть возможность. Так вот, я хочу посоветоваться, можно ли ему послать ее на адрес А. А. и в Петербурге ли он? Напишите.

Скоро должен быть в Петербурге Усов. Не знаю, будет ли он у Вас. Кажется, он ненадолго. В случае, если он будет говорить с Вами об архиве Рейснер, к которому он имеет отношение по Академии, Вы можете расспрашивать и принимать все, как новость (т. е. то, что Вы уже знаете), иначе поставите в неудобное положение меня, так как я сообщаю Вам контрабандой то, что только еще начинают разбирать.

Москва увлекается сейчас Амманулой, афганским падишахом. Завтра он едет к Вам.

Вы спрашиваете о моих стихах. Сейчас что-то не пишется, но одно из старых, которое я не показываю пока никому, посылаю Вам.

Кланяйтесь всем, спасибо за карточку (недостает теперь Вашей).

Л. Горнунг

8 V 28.

P.S. Сегодня закрылась выставка К. Ф. Богаевского³ к его юбилею. Замечательный художник.

Прилагаю мое стихотворение: «Мы много видели…» и шесть писем Л. Рейснер неотправленных.

¹ «Дата письма «22 янв<аря> 1916» все-таки ошибочна: Вы же помните: статья Жирмунского «Преодолевшие символизм» была напечатана в самом конце 1916». (Лукницкий — Горнунгу. 11 мая 1928). Статью Жирмунского см.: Русская мысль. 1916. Кн. XII.

² Михаил Александрович Фроман (Фракман) (1891—1940), поэт, прозаик, переводчик; в то время муж Иды Моисеевны Наппельбаум, поэтессы, дочери известного фотографа М. С. Наппельбаума.

³ Константин Федорович Богаевский (1872—1943), живописец и график. Известен пейзажами (в том числе и фантастическими) восточного Крыма.

39
П. Н. Лукницкий — Л. В. Горнунгу

Дорогой Лев Владимирович!

Анна Андреевна получила Ваше письмо с приложениями и передала их мне. Просила меня передать Вам ее признательность и поклон. В свою очередь позвольте и мне Вас поблагодарить за приложения, очень мне нужные.

Я послал Вам большое письмо с фотографией Левы. Неужели Вы еще не получили его? Меня это беспокоит. Я, для скорости, дал его своей знакомой, уезжавшей в Москву, с просьбой опустить его в ящик там. Напишите мне, получили ли Вы его?

Конечно, Вашу просьбу о письмах Ларисы Рейснер я выполню: никому их читать не стану. С жадностью, впрочем, понятной Вам, жду следующих писем.

Прилагаю копию стихотворения Н. Г. «Твоих единственных в подлунном мире губ…».

Одновременно с этим письмом посылаю Вам заказной бандеролью «Отравленную тунику».

Ваш П. Лукницкий

9 мая 1928.

Твоих единственных в подлунном мире губ,
Твоих пурпурных, я коснуться смею.
      О слава тем, кем мир нам люб,
      Праматери и Змею.

      И мы опьянены
      Словами яркими без меры,
Что нежность тела трепетной жены
Нежней цветов и звезд, мечтания и веры¹

Примечания: Настоящая копия снята с автографа Н. Гумилева, найденного мною на чердаке царскосельского дома Гумилевых в груде мусора.

Стихотворение написано черно-синими чернилами (кроме первых букв каждой строки, написанных красными чернилами) на клочке бумаги, разм<ером> 6 × 9 сантим<етров>. На другой стороне — рисунок акварелью (охотник, бегущий за ланью), подписанный Г.

В первой строке слово «в» написано сверху, карандашом, со знаком вставки.

Даты нет. Стихотворение не могло быть написано позже 1915 г., но, вероятно, относится к более ранним годам.

Весь клочок бумаги — в пятнах, и многие слова наполовину выцвели.

П. Л.

¹ Ср.: Стихи, 461.

40
Л. В. Горнунг — П. Н. Лукницкому

Дорогой Павел Николаевич.

В архиве есть еще три стихотворения Н. С., которые лежат у меня на очереди. Все не успеваю переписать их для Вас.

Пока же посылаю отпечаток (черновой, в ожидании лучшего) стихотворения: «Взгляните, вот гусары смерти…».

Усов приехал в воскресенье. Как он говорит, ему не удалось повидаться с Вами, кроме как на его докладе. Я не думаю, чтобы Вы от этого что-нибудь потеряли.

Он рассказывает, что видел у Рождественского¹ отрывки «Памяти» Н. С., а также чернильницу Н. С. и ручку, которой будто бы написан «Колчан». Правда ли это?

«Тунику» я получил, буду ждать фотографий А. А.

Что касается письма Н. С., то одного упоминания о статье Жирмунского достаточно, чтобы убедиться в ошибочности даты. «Преодолевшие символизм» были в декабрьской книжке «Русской мысли» 1916 г.

Лебедева² еще не получил, но жду. Это очень интересный художник. В феврале мы получили от него для венецианской выставки зарисовки балерин, рекомендующие его как своего рода «русского Дега».

Пишите, присылайте что будет интересного, особенно если где-нибудь напечатаются Кузмин, Бен. Лившиц или Мандельштам (книжка последнего у меня есть). Слышал, что А. А. пишет сейчас. Это очень хорошо.

Кланяйтесь всем и А. А., и милому Петербургу.

Ваш Л. Горнунг

25 V 28.
Москва.

<Приложение: Фотокопия стихотворения «Взгляните, вот гусары смерти…»>.

¹ Всеволод Александрович Рождественский (1895—1977), поэт, переводчик. Встречался с Гумилевым в Союзе поэтов, где одно время был секретарем. Его воспоминания о Гумилеве впервые опубликованы: Рождественский Вс. Александр Блок: Из книги «Повесть моей жизни» // Звезда. 1945. № 3. С. 109—110, 113. См. также письмо 41 и публикации М. В. Рождественской в наст. сб.

² Речь идет о сборнике: Лебедев В. Л. Изд. Гос. Рус. музея. 1928.

41
П. Н. Лукницкий — Л. В. Горнунгу

Дорогой Лев Владимирович!

Получил Ваше письмо и неизменно благодарю Вас. Все ценно, все нужно, всем я очень обязан Вам.

Сообщаю Вам печальную новость. Умерла ближайшая подруга Анны Андреевны — Наталья Викторовна Гуковская, урожд<енная> Рыкова — та, которой посвящено одно из стихотворений А. А.¹ Она была верным и постоянным другом, и А. А. в очень большом горе. Да и все мы — кто знал ее — любили ее глубокий ум, превосходную образованность и культурность и редкую жизнерадостность.

А. А. переживает это потрясение с громадной силой духа и старается быть как всегда спокойной внешне. Но мне случилось быть свидетелем очень тяжелых минут ее жизни, — при мне она получила первое известие, я был вместе с А. А. на панихидах и похоронах, и я знаю, как глубоко пронизала все существо А. А. эта утрата.

Вы понимаете, конечно, что А. А. не может сейчас писать писем, и не огорчитесь на неполучение ответа на Ваше письмо. А. А. просила меня передать Вам ее благодарность за переданную ей Усовым фотографию с автографа Н. С. и за все, что Вы присылаете. Просила сказать, что расположена к Вам по-прежнему и очень ценит Вашу работу.

Когда будет готова ее фотография, А. А. надпишет ее и пошлет Вам.

О себе сообщу, что 19 июня я уезжаю вместе с Н. Тихоновым и В. Кавериным на Кавказ с тем, чтоб пройти пешком от Баталпашинской, через Теберду, в Сухум, а потом побывать в Батуме, Тифлисе и Новороссийске. Точнее напишу Вам позже, когда выяснятся все обстоятельства путешествия. Рассчитываю пробыть на юге месяца два.

Теперь — о прочем.

Вы правы, конечно, я ничего не потерял, не повидав Усова. Он не гармонирует с тем, что мы любим и к чему привыкли.

Вы просите сообщить, верно ли, что у Рождественского есть отрывки «Памяти» и чернильница и ручка, которыми написан «Колчан». Автограф «Памяти», с несколькими вычеркнутыми впоследствии строфами, у Рождественского действительно есть, и я могу сообщить Вам эти строфы. Чернильницу и ручку какие-то Рождественский мне показывал. Возможно, что они действительно принадлежали Н. С., но, конечно, неверно, что ими написан «Колчан». Итальянские стихи «Колчана» писались в Италии и в Слепневе — в Италии из чернильниц, какие были в гостиницах, в Слепневе из других чернильниц. Военные стихи писались на фронте — карандашом, на огрызках бумаги, а все прочие стихи в разное время, при разных обстоятельствах, и Всеволодова чернильница здесь ни причем.²

Лебедева я Вам послал. Получили?

Пишете Вы о стихах О. Мандельштама, Б. Лившица и М. Кузмина. Признаться по совести, я всегда недоумеваю от созерцания имени Б. Лившица, написанного рядом с именами этих двух действительно (и — больше всего — О. Мандельштам) прекрасных поэтов. Я мало люблю поэзию М. Кузмина, но не могу ее не ценить. Имя же Б. Лившица, по моему суждению, непоправимо сомнительно как поэтическая ценность. Очень ли Вы настаиваете на своей любви к стихам Б. Лившица?

Очень бы хотелось повидаться с Вами в Москве, не знаю, долго ли будет стоять поезд и удастся ли побывать у Вас. Если поезд будет стоять недолго, я был бы очень рад, если б Вы пришли на вокзал. Но об этом мы сговоримся позднее, когда я все точно выясню.

Что думаете делать летом Вы?

Желаю Вам всего доброго, жду писем.

Ваш П. Лукницкий

¹ Наталья Викторовна Гуковская (Рыкова) (1897—1928), дочь Виктора Ивановича Рыкова (1865—1937), бывшего в 1920-е гг. ректором Сельскохозяйственного (Агрономического) института и много сделавшего для поддержания материального существования Ахматовой в эти годы. Н. В. Рыкова в 1922 г. окончила историко-филологический факультет Петербургского университета; свободно владея французским, немецким и английским языками, занималась изучением русской литературы первой половины XIX в. в связи с историей западноевропейских литератур. Окончила курсы книговедения при Книжной палате; с 1924 г. — научный сотрудник Публичной библиотеки. Ей посвящено стихотворение «Все расхищено, предано, продано…» (1921).

² Горнунг — Лукницкому 23 июня 1928 г.: «К вопросу о чернильнице Н. С. я, конечно, не относился серьезно и знаю, что «Колчан» не мог быть написан за один присест, но просто спросил Ваше мненье об этом. Рассказывают, что «Собор Парижской Богоматери» был написан из одной бутылки чернил, причем она закончилась с последней строкой романа. Может быть, это и не только анекдот, но ведь Гюго был в то время уже не молод и не носился по Европе». См. также статью М. В. Рождественской в наст. сб.

42
Л. В. Горнунг — П. Н. Лукницкому

Дорогой Павел Николаевич.

Я познакомился с Н. А. Бруни,¹ братом художника. Он был близок с Гумилевым по Цеху и встречался в последние годы. Говорил я с ним пока только принципиально, и мы условились с ним встретиться в ближайшее время. Он очень симпатичный и был очень любезен. Узнайте у А. А., что он за человек и какое отношение имел к Н. С. Напишите, в каком направлении желательно его использовать и что Вы о нем в связи с Н. С. уже имеете.

Кроме того, есть ли у Вас какие-нибудь вопросы к Верховскому. Я с ним довольно часто сейчас встречаюсь.

Жду ответа. Пишите.

Ваш Л. Горнунг

23 XII 28.

¹ Николай Александрович Бруни (1891—1938), поэт, прозаик. В 1911—1914 гг. входил в Цех поэтов, несколько заседаний которого происходили у него на квартире в Академии художеств. Печатался в журналах «Гиперборей», «Новая жизнь», «Голос жизни». После революции принял священнический сан. В конце 1920-х гг. работал техническим переводчиком в ЦАГА им. Жуковского. Репрессирован в 1934 г., расстрелян в начале 1938 г. в исправительно-трудовом лагере в пос. Чибью (ныне Ухта). Подробнее см.: Антонов В. Николай Александрович Бруни (1891—1938) // Вестник РХД. № 140 (III—IV). 1983. С. 135—150.

43
П. Н. Лукницкий — Л. В. Горнунгу

Дорогой Лев Владимирович!

Простите, что не сразу отвечаю Вам — очень был занят, да и сейчас сильно занят — пишу. Много времени у меня занимает Союз поэтов — устраиваю всякие вечера, диспуты, выступления, много и технической работы.

Спасибо большое за экземпляр «Словаря современных писателей». Так как Вы в нем не участвуете, я сообщу Вам мое искреннее о нем мнение: я рад, что Вы не участвовали в его составлении. Он плох. Помимо многих методологических дефектов, помимо того, что в словаре отсутствуют многие крупные писатели, словарь имеет громадный недостаток: он пестрит неточностями и искажениями действительных фактов, сообщаемых о многих писателях, биографии которых не знаю, но зато в биографиях, известных мне, — много неверного я увидел сразу, даже мельком взглянув в него.

В частности: биографические сведения об А. Ахматовой несуразны, неверен даже год рождения.¹ У читателя может создаться впечатление, что А. А. сама давала о себе сведения (ибо источники не указаны, как и всюду). А между тем, по-видимому, эти сведения сборные, по крайней мере ясно, что участвовал здесь Медведев.² В 1924 г., кажется, несколько раз ходил Медведев к А. А. и выпрашивал у нее ее автобиографию. Чтоб отвязаться от него, А. А. дала ему кой-какие сведения. Он их записывал, но, вероятно, неточно, да потом, вероятно, и собственными догадками заполнил логические пропуски. Никаких разрешений печатать эти сведения в словаре А. А. ему не давала, да Медведев и не думал к ней обращаться за разрешением.

В заметке о Н. Тихонове сказано, что в числе испытанных им литерат<урных> влияний было и влияние В. Рождественского. Это попросту глупо.

Даже мою заметку о Н. Г. редакторы постарались переврать. Вот смотрите: «Зимою 1909—10 г. путешествовал полгода по Абиссинии, где собирал…» У меня было: «зимою 1910—11 г.».

Слова «группы» у меня не было, и слово «акмеисты» я никогда не ставил в кавычки. А ведь это меняет смысл. Ниже: «…по маршруту Джибути—Дире, Дауа—Харрар…». Усов мог бы знать, что таких двух городов, как «Дире» и «Дауа» — не существует, а существует один: «Дире-Дауа», о чем говорится и в моей рукописи.

Дальше: «В 1914 г. вступил охотником в ряды действ<ующей> армии и до 1917 г. пробыл на фронте, в 5-м гусарском полку». Скажите Усову, что Н. Г. в гусарский полк был переведен в начале 1916 г., а до этого был в уланском. Пусть он заглянет в мою рукопись. Там тоже сказано это. Что значит: «…с 1918 по 1921 г. жил в Л<енинграде>»? Это безграмотно. Тогда было «П<етроград>», а не «Л<енинград>», как и пишется в других местах книги.

Дальше, в перечислении студий было: «и в других». Где это слово? Выше: «н<ачальни>ка африканской экспедиции…». Ясно, что не чухонской!

И все это на одной странице! И все это при наличии моей точной выверенной рукописи!

Конечно, сняв мою подпись с заметки, Усов тем самым снял с меня и ответственность за точность изложенного, но ведь читатель-то будет обманут!

Об остальном говорить не буду. И сказанное достаточно характерно.

Ну, довольно об этом.

Вы спрашиваете о Н. А. Бруни. Да, он был в Цехе, но никакой близости с Н. Г. никогда не было. Впрочем, спросите его — он может дать какие-нибудь незначительные сведения о Цехе поэтов. Например: даты заседаний, если у него сохранились повестки (хотя у меня очень многие уже есть). Может быть, он записывал, что читалось в Цехе? Тогда это интересно. О последних годах — не знаю. Во всяком случае и здесь не может быть ничего значительно интересного. Уж очень далекие они люди были.

Ю. Верховский? Он уж совсем ничего не может знать об Н. Г. Он может и должен хорошо знать о «башне» В. Иванова эпохи 1909-го и прилежащих годов и, вероятно, об Общ<естве> ревнит<елей> худ<ожественного> слова. Об этом его следует спросить. История «башни» нужна для биографии Н. Г., ибо он много бывал там. Вы знаете, конечно, статью Ю. Верховского об Н. Г.? Ну вот этим и исчерпывается все, что он может сказать. Статья грешит неточностями (даже в цитатах), ошибочностью мнений и некоторой слепотой. Ю. Верховский даже не узнал «Мика».

Их обоих надо очень благодарить за любезность, взять у них воспоминания, но надеяться, что в последних окажется что-нибудь действительно ценное не следует.

Вы спрашиваете об А. А.? Она относительно здорова. Просит передать Вам ее поклон.

Собрание ее стихотворений разрешено Гублитом на том условии, что из 1-го тома будет выкинуто 18 стихотворений, а из 2-го — 40. Иначе говоря, собрание издаваться не будет (если условия не будут изменены, на что надежды почти нет).³ Новые стихи там должны были быть те, которые были напечатаны в различных журналах и не вошли в сборники, а также 7—8 совсем ненапечатанных.

В Москве А. А. была по очень хлопотливым делам, требовавшим много времени, и бывала очень мало где.

Простите, я еще не спросил, была ли она на выставке. Кажется, была, но наверное не знаю. Спрошу обязательно. Я был на докладе Пунина в Инст<итуте> ист<ории> иск<усств> о французской выставке, и доклад этот очень заинтересовал меня ею. Очень рад за Вас, что это сложное и ответственное дело — устройство выставки — Вам удалось.

Багрицкого «Юго-Запад»⁴ я знаю. Хорошая книжка. Тарловского еще не видел.⁵ «Вполголоса» С. Парнок⁶ видел, спасибо за предложение ее прислать, но я очень боюсь затруднить Вас, я и так все одолеваю Вас просьбами. Я постараюсь достать ее здесь, а уж если не достану, буду просить Вас сделать это. Очень интересует меня Хлебников. Вот когда выйдет, пришлите обязательно, очень Вам буду благодарен. Пришлите наложенным платежом.

А у нас выходит М. Кузмин.⁷ Уже разрешен Гублитом, без единой вымарки.⁸ Впрочем, я Кузминым не так уж и интересуюсь.

Я пишу. Пишу много. Только что кончил поэму «Каботаж» — в 500 строк. И я совсем освободился от влияния Гумилева на мои стихи. Пора, пора, что ж Вы хотите!⁹ Скоро кончу повесть (проза) листов на 5 печатных. И поэму, и повесть думаю издавать, не знаю только, как это удаваться будет. Очень хочу приехать в Москву (там легче устроить), но пока не кончил вещи, не поеду, да и денег нет.

Очень был бы благодарен Вам за копию письма матери Л<арисы> М<ихайловны> об А<нне> Н<иколаевне> — оно очень мне нужно (и ответного письма также).

Приветствую Вас и поздравляю с Новым Годом. Пусть бы он был хорошим! Пишите.

Ваш П. Лукницкий

3 января 1928 года.

<Примечание Л. В. Горнунга>: Ошибка П. Л. — надо 1929 год. На конверте штемпель: Ленинград.
4 I 1929. Москва — 7 I 29.

¹ В словаре «Писатели современной эпохи» ошибочно указан 1888 г.

² Павел Николаевич Медведев (1892—1938), критик, литературовед. В 1920-х гг. заведовал литературно-художественным отделом Госиздата в Ленинграде. В архиве П. Н. Медведева отсутствуют сведения, подтверждающие его участие в сборе материалов для словаря «Писатели современной эпохи» (сообщено Ю. П. Медведевым).

³ В письме от 9 февраля 1926 г. Лукницкий сообщил Горнунгу: «Стихи А. А. не выйдут — безнадежно».

⁴ Багрицкий Э. Юго-запад. М.; Л., 1928.

⁵ Тарловский М. Иронический сад. М.; Л., 1928.

⁶ См. примеч. 3 к письму 22.

⁷ Кузмин М. Форель разбивает лед. Л., 1929.

⁸ По цензурным причинам в посвященном Ю. И. Юркуну цикле «Северный веер» отточиями заменено пятое стихотворение (см.: Форель разбивает лед. С. 45):

Баржи затопили в Кронштадте,
Расстрелян каждый десятый, —
Юрочка, Юрочка мой,
Дай Бог, чтоб Вы были восьмой.

Казармы на затопленном взморье.
Прежний, я крикнул бы: «Люди!»
Теперь молюсь в подполье,
Думая о белом чуде.

Текст приводится по изд.: Кузмин М. Собрание стихов. München, 1977. T. III. С. 695.

⁹ Ср. в романе К. Вагинова «Козлиная песнь» внутренний монолог Миши Котикова: «А стихи его разве печатают? Все только смеются. Правда, он член Союза поэтов, но какие же там поэты! Как только начнешь читать стихи, говорят — это не вы, а Александр Петрович» (Заэфратский. — И. К. С. 167). См. также примеч. 2 к письму 22.