“Среди бумаг Л. М. Рейснер, чьи напряженно-близкие отношения с Н. С. Гумилёвым хорошо известны1, сохранился лист с карандашным автографом, безоговорочно приписанным первопубликатором Гумилёву:„
“I. Особенности восприятия Эдгара По в России и странность одного перевода. Эльдорадо и четыре стихотворения Гумилёва.
По был исключительно привлекательной фигурой для деятелей декадентской эпохи. Бодлер, открывший По Европе, говорил о «мрачном гении»; о «демонизме» По упоминают Брюсов и Блок.[1] Образ этот был отчасти подготовлен им самим в «меморандуме» для биографов, но основная заслуга принадлежит его душеприказчику Грисуолду, нарисовавшему аморальный облик пьющего поэта, в открытую демонстрирующего свои пороки. Реальная жизнь По подверглась мифологизации.„
“Даже могила Елизаветы Ивановны Дмитриевой (Васильевой) утеряна безвозвратно
ЕСЛИ ОНА так красива, то почему себя не показывает? Это все слишком похоже на мистификацию! — охлаждали редактора литературно-художественного журнала «Аполлон» Сергея Маковского, единственного, кто мог слышать пленительный голос, читать тонкие и умные письма, всегда переложенные засушенными цветами и травками.„
“Появление трамваев как нового транспортного средства на улицах российских городов в начале XX века сразу же нашло отражение в художественной литературе, положив начало трамвайной теме, и породило «миф о трамвае» (Тименчик Р. Д. К символике трамвая в русской поэзии// Учён. зап. ТГУ. Вып. 754. Тарту, 1987. С. 135-143).„
“ Одну из своих главных задач акмеисты усматривали в том, чтобы противопоставить себя предшествующей литературной эпохе — эпохе "громких слов" и небывалой экзальтации. "Сразу взяли самую высокую, напряжённую ноту, оглушили себя сами и не использовали голоса как органическую способность развития", — писал позднее Осип Мандельштам, подводя итоги деятельности символистов (Мандельштам О. Э. Соч.: В 2 т. М., 1990. Т. 2. С. 264).„
“По воспоминаниям И. В. Одоевцевой (о степени достоверности которых имеются различные суждения), «Машенька» в стихотворении Гумилёва «Заблудившийся трамвай» первоначально именовалась «Катенькой»(1). Отсутствие упоминаемой редакции ставило это свидетельство под сомнение, однако публикуемое письмо (ИРЛИ. Р. 1. Оп. 5. Ед. хр. 586) подтверждает его правдоподобность.„
“(К эволюции акмеистической поэтики)
В 1910 году С. М. Городецкий, менее чем два года спустя ставший соратником Николая Гумилёва по акмеизму, язвительно отозвался о некоторых стихах нового сборника Гумилёва «Жемчуга», представлявших собой, по его утверждению, «образец того зоологического направления, которое приняла любовная лирика современности»1.„
