Мой альбом, где страсть сквозит без меры…

  • Дата написания:

Мой альбом, где страсть сквозит без меры
В каждой мной отточенной строфе,
Дивным покровительством Венеры
Спасся он от ауто-да-фэ.

И потом — да славится наука! —
Будет в библиотеке стоять
Вашего расчетливого внука
В год две тысячи и двадцать пять.

Но американец длинноносый
Променяет Фриско на Тамбов,
Сердцем вспомнив русские березы,
Звон малиновый колоколов.

Гостем явит он себя достойным
И, узнав, что был такой поэт
Мой (и Ваш) альбом с письмом пристойным
Он отправит в университет.

Мой биограф будет очень счастлив,
Будет удивляться два часа,
Как осел, перед которым в ясли
Свежего насыпали овса.

Вот и монография готова,
Фолиант почтенной толщины:
«О любви несчастной Гумилева
В год четвертый мировой войны».

И когда тогдашние Лигейи,
С взорами, где ангелы живут,
Со щеками лепестка свежее,
Прочитают сей почтенный труд,

Каждая подумает уныло,
Легкого презренья не тая:
« Я б американца не любила,
А любила бы поэта я».


А вот еще у Гумилёва:

Лес

В том лесу белесоватые стволы / Выступали неожиданно из мглы, Из земли за корнем корень выходил, / Точно руки обитателей могил. Под покровом ярко-огненной листвы / Великаны жили, карлики и львы, И следы в песке видали рыбаки / Шестипалой человеческой руки. Никогда сюда тропа не завела / ...

Однажды вечером

В узких вазах томленье умирающих лилий. / Запад был меднокрасный. Вечер был голубой. / О Леконте де Лиле мы с тобой говорили, / О холодном поэте мы грустили с тобой. Мы не раз открывали шелковистые томы / И читали спокойно и шептали: не тот! / Но тогда нам сверкнули все слова, все истомы,...

В ущелье мрачном и утробном

В ущелье мрачном и утробном / Аму-Дарьяльских котловин / Всегда с другим, себе подобным, / Холодный греется рубин. Быстротекущая, как воздух, / Как жизнь бессмертная, Любовь / В камеях, людях, птицах, звёздах / Торопит огненную кровь. И никогда я не покину / Мечту, что мы с тобой вдв...

Мужик

В чащах, в болотах огромных, / У оловянной реки, / В срубах мохнатых и темных / Странные есть мужики. Выйдет такой в бездорожье, / Где разбежался ковыль, / Слушает крики Стрибожьи, / Чуя старинную быль. С остановившимся взглядом / Здесь проходил печенег... / Сыростью пахнет и гадом...

В шумном вихре юности цветущей…

В шумном вихре юности цветущей / Жизнь свою безумно я сжигал, / День за днем, стремительно бегущий, / Отдохнуть, очнуться не давал. Жить, как прежде больше не могу я, / Я брожу, как охладелый труп, / Я томлюсь по ласке поцелуя, / Поцелуя милых женских губ.

В этом альбоме писать надо длинные, длинные строки, как нити…

В этом альбоме писать надо длинные, длинные строки, как нити. / Много в них можно дурного сказать, может быть, и хорошего много. / Что хорошо или дурно в этом мире роскошных и ярких событий! / Будьте правдивы и верьте в дьяволов, если Вы верите в бога. Если ж Вы верите в дьяволов, тех, что ве...

В этот мой благословенный вечер…

В этот мой благословенный вечер / Собрались ко мне мои друзья, / Все, которых я очеловечил, / Выведя их из небытия. Гондла разговаривал с Гафизом / О любви Гафиза и своей, / И над ним склонялись по карнизам / Головы волков и лебедей. Муза Дальних Странствий обнимала / Зою, как сестру...

Маргарита

Валентин говорит о сестре в кабаке, / Выхваляет её ум и лицо, / А у Маргариты на левой руке / Появилось дорогое кольцо. А у Маргариты спрятан ларец / Под окном в зелёном плюще, / Ей приносит так много серёг и колец / Злой насмешник в красном плаще. Хоть высоко окно в Маргаритин приют, ...

Вам, кавказские ущелья…

Вам, кавказские ущелья, / Вам, причудливые мхи, / Посвящаю песнопенья, / Мои лучшие стихи. Как и вы, душа угрюма, / Как и вы, душа мрачна, / Как и вы, не любит шума, / Ее манит тишина. Буду помнить вас повсюду, / И хоть я в чужом краю, / Но о вас я не забуду / И теперь о вас пою.