Как труп, бессилен небосклон…

  • Дата написания:

Как труп, бессилен небосклон,
Земля — как уличенный тать,
Преступно-тайных похорон
На ней зловещая печать.
Ум человеческий смущен,
В его глубинах — черный страх,
Как стая траурных ворон
На обессиленных полях.

Но где же солнце, где луна?
Где сказка — жизнь, и тайна — смерть?
И неужели не пьяна
Их золотою песней твердь?
И неужели не видна
Судьба — их радостная мать,
Что пеной жгучего вина
Любила смертных опьянять.

Напрасно ловит робкий взгляд
На горизонте новых стран.
Там только ужас, только яд,
Змеею жалящий туман.
И волны глухо говорят,
Что в море бурный шквал унес
На дно к обителям наяд
Ладью, в которой плыл Христос.


Материалы к стихотворению:

Письма


А вот еще у Гумилёва:

Руки помнят о тебе и губы…

Руки помнят о тебе и губы / Тоже помнят. / Позабыть ли томный шелест юбок / В мраке комнат?

О, если я весь мир постиг…

О, если я весь мир постиг, / О, если движу я горами, / И тайны все под небесами / Познал, измерил и постиг, Но если в то же время я / Любви не ведаю святыни - / Ничтожность я в моей гордыне / Я <...> бытия. И если всё отдам добро / Своё я на благое дело / И если я предам и те...

Нет, к Лете не иди, не выжимай…

Нет, к Лете не иди, не выжимай / Из чёрных трав убийственные вина, / Чела бледнеющего не венчай / Пурпурным виноградом Прозерпины.

Ровно в полночь пришло приказанье…

Ровно в полночь пришло приказанье / Выступать четвертому эскадрону - / Прикрывать отход артиллерии. / Это было трудное лето, / Когда мы отходили с Карпатов, / А за нами шаг за шагом / Шла Макензенова фаланга.

Колокольные звоны…

Колокольные звоны, / И зелёные клёны, / И летучие мыши, / И Шекспир, и Овидий - / Для того, кто их слышит, / Для того, кто их видит. / Оттого всё на свете / И грустит о поэте.

В дни нашей юности, исполненной страстей…

В дни нашей юности, исполненной страстей, / Нас может чаровать изменчивый хорей: / То схож с танцовщицей, а то с плакучей ивой, / Сплетён из ужаса и нежности счастливой. / Нам может нравится железный анапест, / В котором слышится разбойничий наезд, / Ночной галоп коня, стремящегося лугом...

Девятнадцатый век

Трагикомедией - названьем "человек" - / Был девятнадцатый смешной и страшный век, / Век, страшный потому, что в полном цвете силы / Смотрел он на небо, как смотрят в глубь могилы, / И потому смешной, что думал он найти / В недостижимое доступные пути; / Век героических надежд и совершени...

А я уж стою в саду иной земли…

А я уж стою в саду иной земли, / Среди кровавых роз и влажных лилий, / И повествует мне гекзаметром Вергилий / О высшей радости земли.

Я часто думаю о старости своей…

Я часто думаю о старости своей, / О мудрости и о покое.