Евангелическая церковь

При жизни не публиковалось. Печатается по автографу 1 — Альбом 1919 г. (альбом И. В. Одоевцевой). Автограф 2 с вариантами — РГАЛИ (фонд Н. С. Гумилёва); в ст. 6 вместо «здесь» ранее было: «там». Впервые: Посмертный сборник (Пг., 1922). Датируется до 31 августа 1919 г. по датировке Альбома 1919 г. (альбом И. В. Одоевцевой); расположение стихотворения соответствует архитектонике Альбома 1919 г.

Это стихотворение дало И. Винокуровой основание для противопоставления религиозно-философского мировоззрения Гумилёва — «декадентству» Блока: «Блок от церковных дверей, по сути, уходит, утверждая в „Крушении гуманизма“, что „музыка“, явственно им различимая, „противоположна для нас мелодиям об истине, добре и красоте“. То есть как раз тем самым „мелодиям“, которым Гумилев с волнением внимает в „евангелической церкви“: <цит. ст. 13–14>» (Винокурова И. Жестокая, милая жизнь // Новый мир. 1990. № 5. С. 255). В. Десятов уточняет: «В биографическом смысле слово „отец“ в его стихах никогда не употребляется. Вместе с тем коннотации этого слова у поэта всегда безусловно позитивны. Тема „блудного сына“ пунктирно намечается уже в сборнике „Жемчуга“ („Возвращение Одиссея“, 3 часть). В том же сборнике возникает тема „небесного отца“ (стихотворение „Христос“). Не уходит она из гумилевского творчества и позже — „Городок“, „Евангелическая церковь“…» (Десятов В. В. Фридрих Ницше в художественном и экзистенциальном мире Николая Гумилева. Томск, 1995. С. 9). Г. А. Левинтон видел в стихотворении Гумилёва «ответ» на стихотворение Мандельштама «Лютеранин» (см.: Левинтон Г. А. Мандельштам и Гумилев: Предварительные заметки // Столетие Мандельштама: Материалы симпозиума / Ред. Р. Айзелвуд и Д. Майерс. Tenafly, New Jersey, 1994. С. 32). «Богословское» толкование данного стихотворения (текст которого приводится полностью) дано диаконом Андреем Кураевым: «Протестантизм не ощущает реальности Воплощения: он не знает святой материи, освященной плоти (плоти таинства, обоженной материи). Принцип „только Писание“ вычеркивает природу из круга предметов религиозного переживания и из числа религиозных учителей. Как и гностицизм, протестантизм лишен хорошего „миролюбия“. Есть в нем мирской активизм, а вот религиозного ощущения мира как „тела Божия“ — не чувствуется. <...> Мир умирает, исчезает в том благочестии, которое преподает протестантизм: <цит. ст. 21–22>. Человеку, пережившему „миг безмерности“ в православном храме, затем, за храмовым порогом, напротив, кажется, что вся природа поет вместе с ним „Свете Тихий“ или „Хвалите имя Господне“. А здесь — <цит. ст. 23–24>» (Диакон Андрей Кураев. Протестантам о Православии. М., 1997. С. 243–244).

Источник: «Полное собрание сочинений В 10 томах. Издательство: М.: Воскресенье».