Сон Адама

  • Дата написания:

От плясок и песен усталый Адам.
Заснул, неразумный, у Древа Познанья.
Над ним ослепительных звезд трепетанья,
Лиловые тени скользят по лугам,
И дух его сонный летит над лугами,
Внезапно настигнут зловещими снами.

Он видит пылающий ангельский меч,
Что жалит нещадно его и подругу
И гонит из рая в суровую вьюгу,
Где нечем прикрыть им ни бедер, ни плеч…
Как звери, должны они строить жилище,
Пращой и дубиной искать себе пищи.

Обитель труда и болезней… Но здесь
Впервые постиг он с подругой единство.
Подруге — блаженство и боль материнства,
И заступ — ему, чтобы вскапывать весь.
Служеньем Иному прекрасны и грубы,
Нахмурены брови и стиснуты губы.

Вот новые люди… Очерчен их рот,
Их взоры не блещут, и смех их случаен.
За вепрями сильный охотится Каин,
И Авель сбирает маслины и мед,
Но воле не служат они патриаршей:
Пал младший, и в ужасе кроется старший.

И многое видит смущенный Адам:
Он тонет душою в распутстве и неге,
Он ищет спасенья в надежном ковчеге
И строится снова, суров и упрям,
Медлительный пахарь, и воин, и всадник…
Но Бог охраняет его виноградник.

На бурный поток наложил он узду,
Бессонною мыслью постиг равновесье,
Как ястреб врезается он в поднебесье,
У косной земли отнимает руду.
Покорны и тихи, хранят ему книги
Напевы поэтов и тайны религий.

И в ночь волхвований на пышные мхи
К нему для объятий нисходят сильфиды,
К услугам его, отомщать за обиды —
И звездные духи, и духи стихий,
И к солнечным скалам из грозной пучины
Влекут его челн голубые дельфины.

Он любит забавы опасной игры —
Искать в океанах безвестные страны,
Ступать безрассудно на волчьи поляны
И видеть равнину с высокой горы,
Где с узких тропинок срываются козы
И душные, красные клонятся розы.

Он любит и скрежет стального резца,
Дробящего глыбистый мрамор для статуй,
И девственный холод зари розоватой,
И нежный овал молодого лица, —
Когда на холсте под ударами кисти
Ложатся они и светлей, и лучистей.

Устанет и к небу возводит свой взор,
Слепой и кощунственный взор человека:
Там, Богом раскинут от века до века,
Мерцает над ним многозвездный шатер.
Святыми ночами, спокойный и строгий,
Он клонит колена и грезит о Боге.

Он новые мысли, как светлых гостей,
Всегда ожидает из розовой дали,
А с ними, как новые звезды, печали
Еще неизведанных дум и страстей,
Провалы в мечтаньях и ужас в искусстве,
Чтоб сердце болело от тяжких предчувствий.

И кроткая Ева, игрушка богов,
Когда-то ребенок, когда-то зарница,
Теперь для него молодая тигрица,
В зловещем мерцаньи ее жемчугов,
Предвестница бури, и крови, и страсти,
И радостей злобных, и хмурых несчастий.

Так золото манит и радует взгляд,
Но в золоте темные силы таятся,
Они управляют рукой святотатца
И в братские кубки вливают свой яд,
Не в силах насытить, смеются и мучат,
И стонам и крикам неистовым учат.

Он борется с нею. Коварный, как змей,
Ее он опутал сетями соблазна.
Вот Ева — блудница, лепечет бессвязно,
Вот Ева — святая, с печалью очей,
То лунная дева, то дева земная,
Но вечно и всюду чужая, чужая.

И он, наконец, беспредельно устал,
Устал и смеяться и плакать без цели;
Как лебеди, стаи веков пролетели,
Играли и пели, он их не слыхал;
Спокойный и строгий, на мраморных скалах,
Он молится Смерти, богине усталых:

«Узнай, Благодатная, волю мою:
На степи земные, на море земное,
На скорбное сердце мое заревое
Пролей смертоносную влагу свою.
Довольно бороться с безумьем и страхом.
Рожденный из праха, да буду я прахом!»

И, медленно рея багровым хвостом,
Помчалась к земле голубая комета.
И страшно Адаму, и больно от света,
И рвет ему мозг нескончаемый гром.
Вот огненный смерч перед ним закрутился,
Он дрогнул и крикнул… и вдруг пробудился.

Направо — сверкает и пенится Тигр,
Налево — зеленые воды Евфрата,
Долина серебряным блеском объята,
Тенистые отмели манят для игр,
И Ева кричит из весеннего сада:
«Ты спал и проснулся… Я рада, я рада!»


Материалы к стихотворению:

Стихотворения

  • Николай Гумилёв.
    Адам (Адам, униженный Адам...)
  • Николай Гумилёв.
    Два Адама (Мне странно сочетанье слов — «я сам...)

Галерея


Переводы:

Английский язык

Венгерский язык


Видео:


А вот еще у Гумилёва:

Индюк

На утре памяти неверной, / Я вспоминаю пестрый луг, / Где царствовал высокомерный, / Мной обожаемый индюк. Была в нем злоба и свобода, / Был клюв его как пламя ал, / И за мои четыре года / Меня он остро презирал. Ни шоколад, ни карамели, / Ни ананасная вода / Меня утешить не умели ...

Неоромантическая сказка

Над высокою горою / Поднимались башни замка, / Окруженного рекою, / Как причудливою рамкой. Жили в нем согласной парой / Принц, на днях еще из детской, / С ним всезнающий, и старый, / И напыщенный дворецкий. В зале Гордых Восклицаний / Много копий и арканов, / Чтоб охотиться на лан...

Душа и тело

I Над городом плывет ночная тишь / И каждый шорох делается глуше, / А ты, душа, ты всё-таки молчишь, / Помилуй, Боже, мраморные души. И отвечала мне душа моя, / Как будто арфы дальние пропели: / - Зачем открыла я для бытия / Глаза в презренном человечьем теле? - Безумная, я бросила мо...

Над морем встал ночной туман…

Над морем встал ночной туман, / Но сквозь туман еще светлее / Горит луна - большой тюльпан / Заоблачной оранжереи. Экватор спит, пересечен / Двенадцатым меридианом, / И сон как будто уж не сон / Под пламенеющим тюльпаном. Уже не сон, а забытье, / И забытья в нем даже мало, / То кам...

Воспоминание

Над пучиной в полуденный час / Пляшут искры, и солнце лучится, / И рыдает молчанием глаз / Далеко залетевшая птица. Заманила зеленая сеть / И окутала взоры туманом, / Ей осталось лететь и лететь / До конца над немым океаном. Прихотливые вихри влекут, / Бесполезны мольбы и усилья, / ...

Михаилу Леонидовичу Лозинскому

Над сим Гильгамешем трудились / Три мастера, равных друг другу, / Был первым Син-Лики-Унинни, / Вторым был Владимир Шилейко, / Михаил Леонидыч Лозинский / Был третьим. А я, недостойный, / Один на обложку попал.