Сон Адама

  • Дата написания:

От плясок и песен усталый Адам.
Заснул, неразумный, у Древа Познанья.
Над ним ослепительных звезд трепетанья,
Лиловые тени скользят по лугам,
И дух его сонный летит над лугами,
Внезапно настигнут зловещими снами.

Он видит пылающий ангельский меч,
Что жалит нещадно его и подругу
И гонит из рая в суровую вьюгу,
Где нечем прикрыть им ни бедер, ни плеч…
Как звери, должны они строить жилище,
Пращой и дубиной искать себе пищи.

Обитель труда и болезней… Но здесь
Впервые постиг он с подругой единство.
Подруге — блаженство и боль материнства,
И заступ — ему, чтобы вскапывать весь.
Служеньем Иному прекрасны и грубы,
Нахмурены брови и стиснуты губы.

Вот новые люди… Очерчен их рот,
Их взоры не блещут, и смех их случаен.
За вепрями сильный охотится Каин,
И Авель сбирает маслины и мед,
Но воле не служат они патриаршей:
Пал младший, и в ужасе кроется старший.

И многое видит смущенный Адам:
Он тонет душою в распутстве и неге,
Он ищет спасенья в надежном ковчеге
И строится снова, суров и упрям,
Медлительный пахарь, и воин, и всадник…
Но Бог охраняет его виноградник.

На бурный поток наложил он узду,
Бессонною мыслью постиг равновесье,
Как ястреб врезается он в поднебесье,
У косной земли отнимает руду.
Покорны и тихи, хранят ему книги
Напевы поэтов и тайны религий.

И в ночь волхвований на пышные мхи
К нему для объятий нисходят сильфиды,
К услугам его, отомщать за обиды —
И звездные духи, и духи стихий,
И к солнечным скалам из грозной пучины
Влекут его челн голубые дельфины.

Он любит забавы опасной игры —
Искать в океанах безвестные страны,
Ступать безрассудно на волчьи поляны
И видеть равнину с высокой горы,
Где с узких тропинок срываются козы
И душные, красные клонятся розы.

Он любит и скрежет стального резца,
Дробящего глыбистый мрамор для статуй,
И девственный холод зари розоватой,
И нежный овал молодого лица, —
Когда на холсте под ударами кисти
Ложатся они и светлей, и лучистей.

Устанет и к небу возводит свой взор,
Слепой и кощунственный взор человека:
Там, Богом раскинут от века до века,
Мерцает над ним многозвездный шатер.
Святыми ночами, спокойный и строгий,
Он клонит колена и грезит о Боге.

Он новые мысли, как светлых гостей,
Всегда ожидает из розовой дали,
А с ними, как новые звезды, печали
Еще неизведанных дум и страстей,
Провалы в мечтаньях и ужас в искусстве,
Чтоб сердце болело от тяжких предчувствий.

И кроткая Ева, игрушка богов,
Когда-то ребенок, когда-то зарница,
Теперь для него молодая тигрица,
В зловещем мерцаньи ее жемчугов,
Предвестница бури, и крови, и страсти,
И радостей злобных, и хмурых несчастий.

Так золото манит и радует взгляд,
Но в золоте темные силы таятся,
Они управляют рукой святотатца
И в братские кубки вливают свой яд,
Не в силах насытить, смеются и мучат,
И стонам и крикам неистовым учат.

Он борется с нею. Коварный, как змей,
Ее он опутал сетями соблазна.
Вот Ева — блудница, лепечет бессвязно,
Вот Ева — святая, с печалью очей,
То лунная дева, то дева земная,
Но вечно и всюду чужая, чужая.

И он, наконец, беспредельно устал,
Устал и смеяться и плакать без цели;
Как лебеди, стаи веков пролетели,
Играли и пели, он их не слыхал;
Спокойный и строгий, на мраморных скалах,
Он молится Смерти, богине усталых:

«Узнай, Благодатная, волю мою:
На степи земные, на море земное,
На скорбное сердце мое заревое
Пролей смертоносную влагу свою.
Довольно бороться с безумьем и страхом.
Рожденный из праха, да буду я прахом!»

И, медленно рея багровым хвостом,
Помчалась к земле голубая комета.
И страшно Адаму, и больно от света,
И рвет ему мозг нескончаемый гром.
Вот огненный смерч перед ним закрутился,
Он дрогнул и крикнул… и вдруг пробудился.

Направо — сверкает и пенится Тигр,
Налево — зеленые воды Евфрата,
Долина серебряным блеском объята,
Тенистые отмели манят для игр,
И Ева кричит из весеннего сада:
«Ты спал и проснулся… Я рада, я рада!»


Материалы к стихотворению:

Стихотворения

  • Николай Гумилёв.
    Адам (Адам, униженный Адам...)
  • Николай Гумилёв.
    Два Адама (Мне странно сочетанье слов — «я сам...)

Галерея


Переводы:

Английский язык

Венгерский язык


Видео:


А вот еще у Гумилёва:

Райский сад

Я не светел, я болен любовью, / Я сжимаю руками виски / И внимаю, как шепчутся с кровью / Шелестящие крылья Тоски. Но тебе оскорбительны муки; / Ты одною улыбкой, без слов, / Отвести приказала мне руки / От моих воспаленных висков. Те же кресла, и комната та же... / Что же было? Ведь...

Птица

Я не смею больше молиться, / Я забыл слова литаний, / Надо мной грозящая птица, / И глаза у нее - огни. Вот я слышу сдержанный клекот, / Словно звон истлевших цимбал, / Словно моря дальнего рокот, / Моря, бьющего в груди скал. Вот я вижу - когти стальные / Наклоняются надо мной, / ...

Норвежские горы

Я ничего не понимаю, горы: / Ваш гимн поет кощунство иль псалом, / И вы, смотрясь в холодные озера, / Молитвой заняты иль колдовством? Здесь с криками чудовищных глумлений, / Как сатана на огненном коне, / Пер Гюнт летал на бешеном олене / По самой неприступной крутизне. И, царств земн...

Я откинул докучную маску…

Я откинул докучную маску, / Мне чего-то забытого жаль... / Я припомнил старинную сказку / Про священную чашу Грааль. Я хотел побродить по селеньям, / Уходить в неизвестную даль, / Приближаясь к далеким владеньям / Зачарованной чаши Грааль. Но таить мы не будем рыданья, / О, моя золот...

Я песни слагаю во славу твою…

Я песни слагаю во славу твою / Затем, что тебя я безумно люблю, / Затем, что меня ты не любишь. / Я вечно страдаю и вечно грущу, / Но, друг мой прекрасный, тебя я прощу / За то, что меня ты погубишь. / Так раненный в сердце шипом соловей / О розе-убийце поет всё нежней / И плачет в т...

Оборванец

Я пойду по гулким шпалам, / Думать и следить / В небе желтом, в небе алом / Рельс бегущих нить. В залы пасмурные станций / Забреду, дрожа, / Коль не сгонят оборванца / С криком сторожа. А потом мечтой упрямой / Вспомню в сотый раз / Быстрый в...

Молитва мастеров

Я помню древнюю молитву мастеров: / Храни нас, Господи, от тех учеников, Которые хотят, чтоб наш убогий гений / Кощунственно искал всё новых откровений. Нам может нравиться прямой и честный враг, / Но эти каждый наш выслеживают шаг, Их радует, что мы в борении, покуда / Петр отрекается и ...

Пятистопные ямбы (Первая редакция)

Я помню ночь, как черную наяду, / В морях под знаком Южного Креста. / Я плыл на юг. Могучих волн громаду / Взрывали мощно лопасти винта, / И встречные суда, очей отраду, / Брала почти мгновенно темнота. О, как я их жалел! Как было странно / Мне думать, что они идут назад / И не остали...

Экваториальный лес

Я поставил палатку на каменном склоне / Абиссинских, сбегающих к западу, гор / И беспечно смотрел, как пылают закаты / Над зеленою крышей далеких лесов. Прилетали оттуда какие-то птицы / С изумрудными перьями в длинных хвостах, / По ночам выбегали веселые зебры, / Мне был слышен их храп...