Поэма Начала
Книга Первая
Дракон
Песнь II
Сознавая лишь постоянство,
Без страданий и без услад,
В неродившееся пространство
Устремляя бесплотный взгляд.
Мир был легок, бесформен пресен,
Бездыханен и недвижим,
И своих трагических песен
Не водило время над ним.
Но от взгляда сущностью новой
Загорелась первая мысль,
Вместе с мыслью родилось слово,
Предводитель священных числ.
И, возжаждав радости странствий,
Все сверканье и все тепло,
В чуть слагающемся пространстве
Слово тонким лучом прошло,
Млечной радугою повисло,
Озарив непомерный сон;
И дробящие слово числа
Объясняли его закон.
2
В этом мире блаженно-новом,
Как сверканье и как тепло,
Было между числом и словом
И не слово и не число.
Превращая в тепло сверканье,
Светоносцем оно звалось,
Потому что полное знанье
В нем едином дивно слилось.
И оно, помысля отдельность
Как священнейшее из прав,
Разорвало святую цельность,
Красной молнией в бездну пав.
Увлеченные в том паденьи,
Пали числа звездным дождем,
И повеял холод, и тени
Потянулись вслед за лучом.
Мир стал шире, глубже, полнее,
Как стена из света и мглы,
На которой вились, как змеи,
Первозданной силы узлы.
3
О отдельность! Ты пламень счастья
Даже в холоде и во тьме!
Ты блаженное сладострастье
Замышлять и желать и сметь!
В силе скрытое материнство
Ей открыло ее пути:
— Уничтожиться как единство
И как множество расцвести.
Но распавшиеся частицы
Друг ко другу вновь повлекло,
И как огненные зарницы
Полыхнули добро и зло.
От стремленья и обладанья
Этот мир уже не стена
А бескрайнего мирозданья
Ширина, длина, глубина.
В опьяненьи своей свободы
Золотые пляшут миры, .
Камни, пламени, воздух, воды
Славят радость и боль игры.
4
Скалясь красными пропастями
Золотым взъерошась огнем,
Меж испуганными мирами
Дико мчался кипящий <ком?>
И на нем, угрожая звездам,
Огрызаясь на звездный звон,
Золотобагряным наростом
Поднимался первый дракон.
Лапы мир оплели, как нити,
И, когда он вздыхал дремля,
По расшатанной им орбите
Вверх и вниз металась земля.
Молчаливый этот наездник
На безумном своем коне
Увидал в сияющей бездне
Синий мир блаженный вполне.
И ударил… И стало пусто,
Где пред тем плясала звезда,
Но от стона ее и хруста
Появилось время тогда.