Содержание

Стихи

Поэма начала: варианты

1 Поэма начала основной текст
2 Поэма Начала. Песнь вторая — Автограф 1: фрагменты «Второй песни» (РГАЛИ. Ф. 147 (Н. С. Гумилева). Оп. 1. Ед. хр. 10. Л. 4–5); текст по ПСС 16 слов в 4 строках, другие 39 строк, добавлено 24 строки, нет 197 строк
3 Поэма Начала. Песнь вторая — Автограф 2: фрагменты «Второй песни» (РГАЛИ. Ф. 147 (Н. С. Гумилева). Оп. 1. Ед. хр. 10. Л. 3–4 об.); текст по ПСС 6 слов в 3 строках, другие 82 строки, добавлено 9 строк, нет 155 строк, пунктуация в 2 местах
4 Поэма Начала. Песнь вторая — Автограф 3: фрагменты «Второй песни» (РГАЛИ. Ф. 147 (Н. С. Гумилева). Оп. 1. Ед. хр. 10. Л. 1–2, 6 об.); текст по ПСС 7 слов в 3 строках, другие 43 строки, добавлено 41 строка, нет 194 строк, пунктуация в 1 месте
5 Сознавая лишь постоянство… — Автограф 4: фрагмент «Второй песни», без заглавия; текст по ПСС 4 слова в 1 строке, другие 30 строк, добавлено 5 строк, нет 209 строк

1 Поэма началаКонец февраля 1921 года	2 Поэма Начала. Песнь втораяАвтограф 1: фрагменты «Второй песни» (РГАЛИ. Ф. 147 (Н. С. Гумилева). Оп. 1. Ед. хр. 10. Л. 4–5); текст по ПССКонец февраля 1921 года	3 Поэма Начала. Песнь втораяАвтограф 2: фрагменты «Второй песни» (РГАЛИ. Ф. 147 (Н. С. Гумилева). Оп. 1. Ед. хр. 10. Л. 3–4 об.); текст по ПССКонец февраля 1921 года	4 Поэма Начала. Песнь втораяАвтограф 3: фрагменты «Второй песни» (РГАЛИ. Ф. 147 (Н. С. Гумилева). Оп. 1. Ед. хр. 10. Л. 1–2, 6 об.); текст по ПССКонец февраля 1921 года	5 Сознавая лишь постоянство…Автограф 4: фрагмент «Второй песни», без заглавия; текст по ПССКонец февраля 1921 года
Из-за свежих волн океана	Поэма Начала	Поэма Начала	Поэма Начала	Сознавая лишь постоянство
Красный бык приподнял рога,	Книга Первая	Книга Первая	Книга Первая	Как летящий вглубь водопад,
И бежали лани тумана	Дракон	Песнь II	Дракон	В неродившееся пространство
Под скалистые берега.	Песнь вторая	1	Песнь II	Падал первый единый взгляд.
Под скалистыми берегами	1	Было время, или вернее	Сознавая лишь постоянство,	Мир был легок, бесформен, пресен
В многошумной сырой тени	Мир был легок , бесформен, пресен	Начиналось время чуть-чуть,	Без страданий и без услад,	Бездыханен и недвижим
Серебристыми жемчугами	Бездыханен и недвижим,	И земля в восемь раз быстрее	В неродившееся пространство	И своих трагических песен
Оседали на мох они,	И своих трагических песен	Совершала вкруг солнца свой путь.	Устремляя бесплотный взгляд.	Не водило время над ним.
Красный бык изменяет лица:	Не водило время над ним.	Скалясь красными пропастями,	Мир был легок, бесформен пресен,	Но от взгляда сущностью новой
Вот широко крылья простер,	А уже в этой тьме суровой	Золотым взъерошась огнем,	Бездыханен и недвижим,	Загорелась первая мысль
И парит, огромная птица,	Трепетала первая мысль,	Меж испуганными мирами	И своих трагических песен	А от мысли родилось слово
Пожирающая простор.	И от мысли родилось слово,	Дико мчался огромный ком.	Не водило время над ним.	Предводитель священных числ.
Вот к дверям голубой кумирни,	Предводитель священных числ.	И уже тогда в нетерпенье	Но от взгляда сущностью новой	И возжаждав радости странствий
Ключ держа от тайн и чудес,	В слове скрытое материнство	Эта слизь, ползущая в синь,	Загорелась первая мысль,	Как сверканье и как тепло
Он восходит, стрелок и лирник,	Отыскало свои пути:		Вместе с мыслью родилось слово,	В чуть слагающемся пространстве
По открытой тропе небес.	— Уничтожиться как единство		Предводитель священных числ.	Слово тонким лицом прошло.
Ветры, дуйте, чтоб волны пели,	И как множество расцвести.		И, возжаждав радости странствий,	Словно радуга друг повисла
Чтоб в лесах гудели стволы,	Ибо в мире блаженно-новом,		Все сверканье и все тепло,	Озарив непомерный сон
Войте, ветры, в трубы ущелий,	Как сверканье и как тепло,		В чуть слагающемся пространстве	И ее дробящие числа
Возглашая ему хвалы!	Было между числом и словом		Слово тонким лучом прошло,	Объясняли ее закон.
Освежив горячее тело	И не слово и не число,		Млечной радугою повисло,	В этом мире блаженно новом
Благовонной ночною тьмой,	Светозарное, плотью стало,		Озарив непомерный сон;	Как сверканье и как тепло
Вновь берется земля за дело	Звуком, запахом и лучом,		И дробящие слово числа	Было между числом и словом
Непонятное ей самой.	И живая жизнь захлестала		Объясняли его закон.	И не слово и не число.
				И оно помысля отдельность
				Как священнейшее из прав,
				Разорвало святую цельность
				В сердце бездны молнией пав.
				Увлеченные в том паденьи
Наливает зеленым соком			2	Пали числа звездным дождем
Детски-нежные стебли трав			В этом мире блаженно-новом,	Так родился холод и тени
И багряным, дивно-высоким,			Как сверканье и как тепло,	Потянулись вслед за лучом
Благородное сердце льва.			Было между числом и словом	Мир стал глубже и стал полнее
И, всегда желая иного,			И не слово и не число.	Как стена из света и мглы
На голодный жаркий песок			Превращая в тепло сверканье,	На которой вились как змеи
Проливает снова и снова			Светоносцем оно звалось,	Первозданной силы узлы.
И зеленый и красный сок.
С сотворенья мира стократы,
Умирая, менялся прах,
Этот камень рычал когда-то,
Этот плющ парил в облаках.
Убивая и воскрешая,
Набухать вселенской душой,
В этом воля земли святая,
Непонятная ей самой.
Океан косматый и сонный,
Отыскав надежный упор,
Тупо терся губой зеленой
О подножие Лунных Гор.
И над ним стеною отвесной
Разбежалась и замерла,
Упираясь в купол небесный,
Аметистовая скала.
До глубин ночами и днями
Аметист светился и цвел
Многоцветными огоньками,
Точно роем веселых пчел.
Потому что свивал там кольца,			Потому что полное знанье
Вековой досыпая сон,			В нем едином дивно слилось.
Старше вод и светлее солнца,			И оно, помысля отдельность
			Как священнейшее из прав,
			Разорвало святую цельность,
			Красной молнией в бездну пав.
			Увлеченные в том паденьи,
			Пали числа звездным дождем,
			И повеял холод, и тени
			Потянулись вслед за лучом.
			Мир стал шире, глубже, полнее,
			Как стена из света и мглы,
			На которой вились, как змеи,
			Первозданной силы узлы.
			3
			О отдельность! Ты пламень счастья
			Даже в холоде и во тьме!
			Ты блаженное сладострастье
			Замышлять и желать и сметь!
			В силе скрытое материнство
			Ей открыло ее пути:
			— Уничтожиться как единство
			И как множество расцвести.
			Но распавшиеся частицы
			Друг ко другу вновь повлекло,
			И как огненные зарницы
			Полыхнули добро и зло.
			От стремленья и обладанья
			Этот мир уже не стена
			А бескрайнего мирозданья
			Ширина, длина, глубина.
			В опьяненьи своей свободы
			Золотые пляшут миры, .
			Камни, пламени, воздух, воды
			Славят радость и боль игры.
			4
			Скалясь красными пропастями
			Золотым взъерошась огнем,
			Меж испуганными мирами
			Дико мчался кипящий <ком?>
			И на нем, угрожая звездам,
			Огрызаясь на звездный звон,
Золоточешуйный дракон.	Золотым и буйным ключом.		Золотобагряным наростом
И подобной чаши священной	2
	Скалясь красными пропастями,
	Раскаленны, страшны, пестры,
	За клокочущими мирами
	Проносились с гулом миры.
	Налетали, сшибались, выли
	И стремительно мчались вниз,
	И столбы золотистой пыли
	Над ловцом и жертвой вились.
	В озаренной светами бездне,
Для вина первозданных сил	Затаив первозданный гнев,
Не носило тело вселенной,	Плыл на каждой звезде наездник —
И Творец в мечтах не носил.	Лебедь, Дева, Телец и Лев.
Пробудился дракон и поднял	А на этой навстречу звездам,
Янтари грозовых зрачков,	Огрызаясь на звездный звон,
Первый раз он взглянул сегодня	Золотобагряным наростом
После сна десяти веков.	Поднимался дивный дракон.
И ему не казалось светлым	Лапы мир оплели, как нити,
Солнце, юное для людей,	И когда он вздыхал, дремля,
Был как будто засыпан пеплом	По расшатанной им орбите
	Вверх и вниз металась земля.
	3
	Мчалось время; прочней, телесней
	Застывало оно везде.
	Дева стала лучом и песней
	На далекой своей звезде.
	Лебедь стал сияющей льдиной,
	А дракон — земною корой,
	Разметавшеюся равниной,
	Притаившеюся горой.
	Умягчилось сердце природы,
	Огнь в глубинах земли исчез,
	Побежали звонкие воды,
	Отражая огни небес.
	Но из самых темных затонов,
Жар пылавших в море огней.	Из гниющих в воде корней,
Но иная радость глубоко	Появилось племя драконов,
В сердце зрела, как сладкий плод.
Он почуял веянье рока,
Милой смерти неслышный лет.
Говор моря и ветер южный
Заводили песню одну:
— Ты простишься с землей ненужной
И уйдешь домой, в тишину.
— О твое усталое тело
Притупила жизнь острие,
Губы смерти нежны, и бело
Молодое лицо ее.
А с востока из мглы белесой,
Где в лесу змеилась тропа,
Превышая вершину леса
Ярко-красной повязкой лба,
Пальм стройней и крепче платанов,
Неуклонней разлива рек,
В одеяньях серебротканых
Шел неведомый человек.
Шел один, спокойно и строго
Опуская глаза, как тот,
Кто давно знакомой дорогой
Много дней и ночей идет.
И казалось, земля бежала
Под его стопы, как вода,
Смоляною, доской лежала
На груди его борода.
Точно высечен из гранита,
Лик был светел, но взгляд тяжел,
— Жрец Лемурии, Морадита,
К золотому дракону шел.
Было страшно, точно без брони
Встретить меч разящий в упор,
Увидать нежданно драконий
И холодный и скользкий взор.
Помнил жрец, что десять столетий
Каждый бывший здесь человек
Видел лишь багровые сети
Крокодильих сомкнутых век.	Крокодилов и черных змей.
Но молчал он и черной пикой	Выползали слепые груды
(У мудрейших водилось так)	И давили с хрустом других,
На песке пред своим владыкой	Кровяные рвались сосуды
Начертал таинственный знак:	От мычанья и рева их.
Точно жезл во прахе лежавший,
Символ смертного естества,
И отвесный, обозначавший
Нисхождение божества,
И короткий; меж них сокрытый,
Точно связь этих двух миров…
— Не хотел открыть Морадита
Зверю тайны чудесной слов.
И дракон прочел, наклоняя
Взоры к смертному в первый раз:
— Есть, владыка, нить золотая,
Что связует тебя и нас.
Много лет я провел во мраке,
Постигая смысл бытия,
Видишь, знаю святые знаки,
Что хранит твоя чешуя.
— Отблеск их от солнца до меди
Изучил я ночью и днем,
Я следил, как во сне ты бредил,
Переменным горя огнем.
— И я знаю, что заповедней
Этих сфер и крестов, и чаш,
Пробудившись в свой день последний,
Нам ты знанье свое отдашь.
Зарожденье, преображенье		Замышляя преображенье,
И ужасный конец миров		Зачинала первую жизнь.
Ты за ревностное служенье		Взор слепой поднимая к звездам,
От своих не скроешь жрецов.		Огрызаясь на звездный звон,
Засверкали в ответ чешуи		Над землей багровым наростом
		Поднимался первый дракон.
		Лапы мир оплели, как нити,
		И когда он вздыхал дремля,
		По расшатанной им орбите
		Вверх и вниз металась земля.
		2
		Половину вечности в бездне
		Плыл, подобный полной луне,
		Молчаливый этот наездник
На взнесенной мостом спине,		На безумном своем коне.
Как сверкают речные струи		И когда вселенское солнце
При склоняющейся луне. —		Отпылало, и лишь одно
И, кусая губы сердито,		Наше, малое, точно донце
Подавляя потоки слов,		Кубка, стало точить вино, —
Стал читать на них Морадита		Негу радости беспричинной,
Сочетанье черт и крестов.		Стал дракон земною корой,
— Разве в мире сильных не стало,		Разметавшеюся равниной,
Что тебе я знанье отдам?		Притаившеюся горой.
Я вручу его розе алой,		Умягчилось сердце природы,
Водопадам и облакам;		Огнь в глубинах земли исчез,
Я вручу его кряжам горным,		Побежали звонкие воды,
Стражам косного бытия,		Отражая огни небес.
Семизвездию, в небе черном		5
Изогнувшемуся, как я;		Да от хруста ее и стона
Или ветру, сыну Удачи,		Появилось время, и вот
Что свою прославляет мать,
Но не твари с кровью горячей,
Не умеющею сверкать! —
Только сухо хрустнула пика,
Переломленная жрецом,
Только взоры сверкнули дико
Над гранитным его лицом
И уставились непреклонно
В муть уже потухавших глаз
Умирающего дракона,		На губительного дракона
Повелителя древних рас.		Племя звездное восстает.
Человечья теснила сила		Налетели, сшибались, выли
Нестерпимую ей судьбу,		И стремительно мчались вниз,
Синей кровью большая жила		И столбы золотистой пыли
Налилась на открытом лбу,		Над ловцом и жертвой вились.
Приоткрылись губы, и вольно		Алым полымем в свете бездны
Прокатился по берегам		Разгоралось пламя времен.
Голос яркий, густой и полный,		Был на каждой звезде наездник,
Как полуденный запах пальм.		Лев иль Дева иль Скорпион.
Первый раз уста человека		Смерть как вихрь носилась по тверди,
Говорить осмелились днем,		И росло сильней и пышней
Раздалось в первый раз от века		Опьянение темное смерти,
Запрещенное слово: Ом!		Все равно, чужой иль своей.
Солнце вспыхнуло красным жаром		И ревело время, ревело,
И надтреснуло. Метеор		Точно зверь во мраке пещер,
Оторвался и легким паром		Чтоб из плена <остервенело?>
От него рванулся в простор.		Родилась гармония сфер.
После многих тысячелетий		6
Где-нибудь за Млечным Путем		Дева стала звуком и светом
Он расскажет встречной комете		На далекой своей звезде,
О таинственном слове Ом.		Лебедь стал сияющей льдиной,
Океан взревел и, взметенный,		А дракон земною корой,
Отступил горой серебра.		Разметавшеюся равниной,
Так отходит зверь, обожженный		Притаившеюся горой.
Головней людского костра.		Умягчилось сердце природы,
Ветви лапчатые платанов,		Огнь в глубинах земли исчез,
Распластавшись, легли на песок,		Побежали звонкие воды,
Никакой напор ураганов		Отражая огни небес.
Так согнуть их досель не мог.		Но из самых темных затонов
И звенело болью мгновенной,		Из гниющих в воде корней
Тонким воздухом и огнем		Появились сотни драконов,
Сотрясая тело вселенной,		Крокодилов и черных змей.
Заповедное слово Ом.		Поднимались слепые груды
Содрогнулся дракон и снова		И давили с хрустом других,
Устремил на пришельца взор,		Кровяные рвались сосуды
Смерть борола в нем силу слова,		От мычанья и рева их.
Незнакомую до сих пор.		4
Смерть, надежный его союзник,		В зеленеющих океанах
Наплывала издалека.		Стало тесно от тяжких тел,
Как меха исполинской кузни,		От поверженных великанов
Раздувались его бока.		Нестерпимо воздух смердел.
Когти лап в предсмертном томленьи		Да, но мы превратить сумели
Бороздили поверхность скал,		В лапы цепкие плавники,
Но без голоса, без движенья		Чтоб всползать на теплые мели,
Нес он муку свою и ждал,		Пробиваться сквозь тростники.
Белый холод последней боли		Стало тесно и здесь — усилье
Плавал по сердцу, и вот-вот		Темной творческой воли нам
От сжигающей сердце воли		Подарило крепкие крылья,
Человеческой он уйдет.		Чтоб носиться <как?> облакам.
Понял жрец, что страшна потеря
И что смерти не обмануть,
Поднял правую лапу зверя
И себе положил на грудь.
Капли крови из свежей раны
Потекли, красны и теплы,
Как ключи на заре багряной
Из глубин меловой скалы.
Дивной перевязью священной
Заалели ее струи
На мерцании драгоценной
Золотеющей чешуи.
Точно солнце в рассветном небе,
Наливался жизнью дракон,			Поднимался первый дракон.
Крылья рвались по ветру, гребень			Лапы мир оплели, как нити,
Петушиный встал, обагрен.			И, когда он вздыхал дремля,
И когда без слов, без движенья,			По расшатанной им орбите
Взором жрец его вновь спросил			Вверх и вниз металась земля.
О рожденьи, преображеньи			Молчаливый этот наездник
И конце первозданных сил,			На безумном своем коне
Переливы чешуй далече			Увидал в сияющей бездне
Озарили уступы круч,			Синий мир блаженный вполне.
Точно голос нечеловечий,			И ударил… И стало пусто,
Превращенный из звука в луч.			Где пред тем плясала звезда,
			Но от стона ее и хруста
			Появилось время тогда.

Из-за свежих волн океана

2 Поэма Начала

3 Поэма Начала

4 Поэма Начала

5 Сознавая лишь постоянство

Красный бык приподнял рога,

2 Книга Первая

3 Книга Первая

4 Книга Первая

5 Как летящий вглубь водопад,

И бежали лани тумана

2 Дракон

3 Песнь II

4 Дракон

5 В неродившееся пространство

Под скалистые берега.

2 Песнь вторая

3 1

4 Песнь II

5 Падал первый единый взгляд.

Под скалистыми берегами

2 1

3 Было время, или вернее

4 Сознавая лишь постоянство,

5 Мир был легок, бесформен, пресен

В многошумной сырой тени

2 Мир был легок , бесформен, пресен

3 Начиналось время чуть-чуть,

4 Без страданий и без услад,

5 Бездыханен и недвижим

Серебристыми жемчугами

2 Бездыханен и недвижим,

3 И земля в восемь раз быстрее

4 В неродившееся пространство

5 И своих трагических песен

Оседали на мох они,

2 И своих трагических песен

3 Совершала вкруг солнца свой путь.

4 Устремляя бесплотный взгляд.

5 Не водило время над ним.

Красный бык изменяет лица:

2 Не водило время над ним.

3 Скалясь красными пропастями,

4 Мир был легок, бесформен пресен,

5 Но от взгляда сущностью новой

Вот широко крылья простер,

2 А уже в этой тьме суровой

3 Золотым взъерошась огнем,

4 Бездыханен и недвижим,

5 Загорелась первая мысль

И парит, огромная птица,

2 Трепетала первая мысль,

3 Меж испуганными мирами

4 И своих трагических песен

5 А от мысли родилось слово

Пожирающая простор.

2 И от мысли родилось слово,

3 Дико мчался огромный ком.

4 Не водило время над ним.

5 Предводитель священных числ.

Вот к дверям голубой кумирни,

2 Предводитель священных числ.

3 И уже тогда в нетерпенье

4 Но от взгляда сущностью новой

5 И возжаждав радости странствий

Ключ держа от тайн и чудес,

2 В слове скрытое материнство

3 Эта слизь, ползущая в синь,

4 Загорелась первая мысль,

5 Как сверканье и как тепло

Он восходит, стрелок и лирник,

2 Отыскало свои пути:

3 нет строк 15–24

4 Вместе с мыслью родилось слово,

5 В чуть слагающемся пространстве

По открытой тропе небес.

2 — Уничтожиться как единство

4 Предводитель священных числ.

5 Слово тонким лицом прошло.

Ветры, дуйте, чтоб волны пели,

2 И как множество расцвести.

4 И, возжаждав радости странствий,

5 Словно радуга друг повисла

Чтоб в лесах гудели стволы,

2 Ибо в мире блаженно-новом,

4 Все сверканье и все тепло,

5 Озарив непомерный сон

Войте, ветры, в трубы ущелий,

2 Как сверканье и как тепло,

4 В чуть слагающемся пространстве

5 И ее дробящие числа

Возглашая ему хвалы!

2 Было между числом и словом

4 Слово тонким лучом прошло,

5 Объясняли ее закон.

Освежив горячее тело

2 И не слово и не число,

4 Млечной радугою повисло,

5 В этом мире блаженно новом

Благовонной ночною тьмой,

2 Светозарное, плотью стало,

4 Озарив непомерный сон;

5 Как сверканье и как тепло

Вновь берется земля за дело

2 Звуком, запахом и лучом,

4 И дробящие слово числа

5 Было между числом и словом

Непонятное ей самой.

2 И живая жизнь захлестала

4 Объясняли его закон.

5 И не слово и не число.

5 И оно помысля отдельность

5 Как священнейшее из прав,

5 Разорвало святую цельность

5 В сердце бездны молнией пав.

5 Увлеченные в том паденьи

Наливает зеленым соком

2 нет строк 25–55

3 нет строк 25–55

4 2

5 Пали числа звездным дождем

Детски-нежные стебли трав

4 В этом мире блаженно-новом,

5 Так родился холод и тени

И багряным, дивно-высоким,

4 Как сверканье и как тепло,

5 Потянулись вслед за лучом

Благородное сердце льва.

4 Было между числом и словом

5 Мир стал глубже и стал полнее

И, всегда желая иного,

4 И не слово и не число.

5 Как стена из света и мглы

На голодный жаркий песок

4 Превращая в тепло сверканье,

5 На которой вились как змеи

Проливает снова и снова

4 Светоносцем оно звалось,

5 Первозданной силы узлы.

И зеленый и красный сок.

4 нет строк 32–52

5 нет строк 32–55

С сотворенья мира стократы,

Умирая, менялся прах,

Этот камень рычал когда-то,

Этот плющ парил в облаках.

Убивая и воскрешая,

Набухать вселенской душой,

В этом воля земли святая,

Непонятная ей самой.

Океан косматый и сонный,

Отыскав надежный упор,

Тупо терся губой зеленой

О подножие Лунных Гор.

И над ним стеною отвесной

Разбежалась и замерла,

Упираясь в купол небесный,

Аметистовая скала.

До глубин ночами и днями

Аметист светился и цвел

Многоцветными огоньками,

Точно роем веселых пчел.

Потому что свивал там кольца,

4 Потому что полное знанье

Вековой досыпая сон,

4 В нем едином дивно слилось.

Старше вод и светлее солнца,

4 И оно, помысля отдельность

4 Как священнейшее из прав,

4 Разорвало святую цельность,

4 Красной молнией в бездну пав.

4 Увлеченные в том паденьи,

4 Пали числа звездным дождем,

4 И повеял холод, и тени

4 Потянулись вслед за лучом.

4 Мир стал шире, глубже, полнее,

4 Как стена из света и мглы,

4 На которой вились, как змеи,

4 Первозданной силы узлы.

4 3

4 О отдельность! Ты пламень счастья

4 Даже в холоде и во тьме!

4 Ты блаженное сладострастье

4 Замышлять и желать и сметь!

4 В силе скрытое материнство

4 Ей открыло ее пути:

4 — Уничтожиться как единство

4 И как множество расцвести.

4 Но распавшиеся частицы

4 Друг ко другу вновь повлекло,

4 И как огненные зарницы

4 Полыхнули добро и зло.

4 От стремленья и обладанья

4 Этот мир уже не стена

4 А бескрайнего мирозданья

4 Ширина, длина, глубина.

4 В опьяненьи своей свободы

4 Золотые пляшут миры, .

4 Камни, пламени, воздух, воды

4 Славят радость и боль игры.

4 4

4 Скалясь красными пропастями

4 Золотым взъерошась огнем,

4 Меж испуганными мирами

4 Дико мчался кипящий <ком?>

4 И на нем, угрожая звездам,

4 Огрызаясь на звездный звон,

Золоточешуйный дракон.

2 Золотым и буйным ключом.

3 нет строк 56–57

4 Золотобагряным наростом

5 нет строк 56–57

И подобной чаши священной

2 2

4 нет этой строки

2 Скалясь красными пропастями,

2 Раскаленны, страшны, пестры,

2 За клокочущими мирами

2 Проносились с гулом миры.

2 Налетали, сшибались, выли

2 И стремительно мчались вниз,

2 И столбы золотистой пыли

2 Над ловцом и жертвой вились.

2 В озаренной светами бездне,

Для вина первозданных сил

2 Затаив первозданный гнев,

3 нет строк 58–67

4 нет строк 58–67

5 нет строк 58–67

Не носило тело вселенной,

2 Плыл на каждой звезде наездник —

И Творец в мечтах не носил.

2 Лебедь, Дева, Телец и Лев.

Пробудился дракон и поднял

2 А на этой навстречу звездам,

Янтари грозовых зрачков,

2 Огрызаясь на звездный звон,

Первый раз он взглянул сегодня

2 Золотобагряным наростом

После сна десяти веков.

2 Поднимался дивный дракон.

И ему не казалось светлым

2 Лапы мир оплели, как нити,

Солнце, юное для людей,

2 И когда он вздыхал, дремля,

Был как будто засыпан пеплом

2 По расшатанной им орбите

2 Вверх и вниз металась земля.

2 3

2 Мчалось время; прочней, телесней

2 Застывало оно везде.

2 Дева стала лучом и песней

2 На далекой своей звезде.

2 Лебедь стал сияющей льдиной,

2 А дракон — земною корой,

2 Разметавшеюся равниной,

2 Притаившеюся горой.

2 Умягчилось сердце природы,

2 Огнь в глубинах земли исчез,

2 Побежали звонкие воды,

2 Отражая огни небес.

2 Но из самых темных затонов,

Жар пылавших в море огней.

2 Из гниющих в воде корней,

3 нет строк 68–136

4 нет строк 68–141

5 нет строк 68–141

Но иная радость глубоко

2 Появилось племя драконов,

В сердце зрела, как сладкий плод.

2 нет строк 70–107

Он почуял веянье рока,

Милой смерти неслышный лет.

Говор моря и ветер южный

Заводили песню одну:

— Ты простишься с землей ненужной

И уйдешь домой, в тишину.

— О твое усталое тело

Притупила жизнь острие,

Губы смерти нежны, и бело

Молодое лицо ее.

А с востока из мглы белесой,

Где в лесу змеилась тропа,

Превышая вершину леса

Ярко-красной повязкой лба,

Пальм стройней и крепче платанов,

Неуклонней разлива рек,

В одеяньях серебротканых

Шел неведомый человек.

Шел один, спокойно и строго

Опуская глаза, как тот,

Кто давно знакомой дорогой

Много дней и ночей идет.

И казалось, земля бежала

Под его стопы, как вода,

Смоляною, доской лежала

На груди его борода.

Точно высечен из гранита,

Лик был светел, но взгляд тяжел,

— Жрец Лемурии, Морадита,

К золотому дракону шел.

Было страшно, точно без брони

Встретить меч разящий в упор,

Увидать нежданно драконий

И холодный и скользкий взор.

Помнил жрец, что десять столетий

Каждый бывший здесь человек

Видел лишь багровые сети

Крокодильих сомкнутых век.

2 Крокодилов и черных змей.

Но молчал он и черной пикой

2 Выползали слепые груды

(У мудрейших водилось так)

2 И давили с хрустом других,

На песке пред своим владыкой

2 Кровяные рвались сосуды

Начертал таинственный знак:

2 От мычанья и рева их.

Точно жезл во прахе лежавший,

2 нет строк 113–141

Символ смертного естества,

И отвесный, обозначавший

Нисхождение божества,

И короткий; меж них сокрытый,

Точно связь этих двух миров…

— Не хотел открыть Морадита

Зверю тайны чудесной слов.

И дракон прочел, наклоняя

Взоры к смертному в первый раз:

— Есть, владыка, нить золотая,

Что связует тебя и нас.

Много лет я провел во мраке,

Постигая смысл бытия,

Видишь, знаю святые знаки,

Что хранит твоя чешуя.

— Отблеск их от солнца до меди

Изучил я ночью и днем,

Я следил, как во сне ты бредил,

Переменным горя огнем.

— И я знаю, что заповедней

Этих сфер и крестов, и чаш,

Пробудившись в свой день последний,

Нам ты знанье свое отдашь.

Зарожденье, преображенье

3 Замышляя преображенье,

И ужасный конец миров

3 Зачинала первую жизнь.

Ты за ревностное служенье

3 Взор слепой поднимая к звездам,

От своих не скроешь жрецов.

3 Огрызаясь на звездный звон,

Засверкали в ответ чешуи

3 Над землей багровым наростом

3 Поднимался первый дракон.

3 Лапы мир оплели, как нити,

3 И когда он вздыхал дремля,

3 По расшатанной им орбите

3 Вверх и вниз металась земля.

3 2

3 Половину вечности в бездне

3 Плыл, подобный полной луне,

3 Молчаливый этот наездник

На взнесенной мостом спине,

2 нет строк 142–240

3 На безумном своем коне.

4 нет строк 142–229

5 нет строк 142–240

Как сверкают речные струи

3 И когда вселенское солнце

При склоняющейся луне. —

3 Отпылало, и лишь одно

И, кусая губы сердито,

3 Наше, малое, точно донце

Подавляя потоки слов,

3 Кубка, стало точить вино, —

Стал читать на них Морадита

3 Негу радости беспричинной,

Сочетанье черт и крестов.

3 Стал дракон земною корой,

— Разве в мире сильных не стало,

3 Разметавшеюся равниной,

Что тебе я знанье отдам?

3 Притаившеюся горой.

Я вручу его розе алой,

3 Умягчилось сердце природы,

Водопадам и облакам;

3 Огнь в глубинах земли исчез,

Я вручу его кряжам горным,

3 Побежали звонкие воды,

Стражам косного бытия,

3 Отражая огни небес.

Семизвездию, в небе черном

3 5

Изогнувшемуся, как я;

3 Да от хруста ее и стона

Или ветру, сыну Удачи,

3 Появилось время, и вот

Что свою прославляет мать,

3 нет строк 158–166

Но не твари с кровью горячей,

Не умеющею сверкать! —

Только сухо хрустнула пика,

Переломленная жрецом,

Только взоры сверкнули дико

Над гранитным его лицом

И уставились непреклонно

В муть уже потухавших глаз

Умирающего дракона,

3 На губительного дракона

Повелителя древних рас.

3 Племя звездное восстает.

Человечья теснила сила

3 Налетели, сшибались, выли

Нестерпимую ей судьбу,

3 И стремительно мчались вниз,

Синей кровью большая жила

3 И столбы золотистой пыли

Налилась на открытом лбу,

3 Над ловцом и жертвой вились.

Приоткрылись губы, и вольно

3 Алым полымем в свете бездны

Прокатился по берегам

3 Разгоралось пламя времен.

Голос яркий, густой и полный,

3 Был на каждой звезде наездник,

Как полуденный запах пальм.

3 Лев иль Дева иль Скорпион.

Первый раз уста человека

3 Смерть как вихрь носилась по тверди,

Говорить осмелились днем,

3 И росло сильней и пышней

Раздалось в первый раз от века

3 Опьянение темное смерти,

Запрещенное слово: Ом!

3 Все равно, чужой иль своей.

Солнце вспыхнуло красным жаром

3 И ревело время, ревело,

И надтреснуло. Метеор

3 Точно зверь во мраке пещер,

Оторвался и легким паром

3 Чтоб из плена <остервенело?>

От него рванулся в простор.

3 Родилась гармония сфер.

После многих тысячелетий

3 6

Где-нибудь за Млечным Путем

3 Дева стала звуком и светом

Он расскажет встречной комете

3 На далекой своей звезде,

О таинственном слове Ом.

3 Лебедь стал сияющей льдиной,

Океан взревел и, взметенный,

3 А дракон земною корой,

Отступил горой серебра.

3 Разметавшеюся равниной,

Так отходит зверь, обожженный

3 Притаившеюся горой.

Головней людского костра.

3 Умягчилось сердце природы,

Ветви лапчатые платанов,

3 Огнь в глубинах земли исчез,

Распластавшись, легли на песок,

3 Побежали звонкие воды,

Никакой напор ураганов

3 Отражая огни небес.

Так согнуть их досель не мог.

3 Но из самых темных затонов

И звенело болью мгновенной,

3 Из гниющих в воде корней

Тонким воздухом и огнем

3 Появились сотни драконов,

Сотрясая тело вселенной,

3 Крокодилов и черных змей.

Заповедное слово Ом.

3 Поднимались слепые груды

Содрогнулся дракон и снова

3 И давили с хрустом других,

Устремил на пришельца взор,

3 Кровяные рвались сосуды

Смерть борола в нем силу слова,

3 От мычанья и рева их.

Незнакомую до сих пор.

3 4

Смерть, надежный его союзник,

3 В зеленеющих океанах

Наплывала издалека.

3 Стало тесно от тяжких тел,

Как меха исполинской кузни,

3 От поверженных великанов

Раздувались его бока.

3 Нестерпимо воздух смердел.

Когти лап в предсмертном томленьи

3 Да, но мы превратить сумели

Бороздили поверхность скал,

3 В лапы цепкие плавники,

Но без голоса, без движенья

3 Чтоб всползать на теплые мели,

Нес он муку свою и ждал,

3 Пробиваться сквозь тростники.

Белый холод последней боли

3 Стало тесно и здесь — усилье

Плавал по сердцу, и вот-вот

3 Темной творческой воли нам

От сжигающей сердце воли

3 Подарило крепкие крылья,

Человеческой он уйдет.

3 Чтоб носиться <как?> облакам.

Понял жрец, что страшна потеря

3 нет строк 217–240

И что смерти не обмануть,

Поднял правую лапу зверя

И себе положил на грудь.

Капли крови из свежей раны

Потекли, красны и теплы,

Как ключи на заре багряной

Из глубин меловой скалы.

Дивной перевязью священной

Заалели ее струи

На мерцании драгоценной

Золотеющей чешуи.

Точно солнце в рассветном небе,

Наливался жизнью дракон,

4 Поднимался первый дракон.

Крылья рвались по ветру, гребень

4 Лапы мир оплели, как нити,

Петушиный встал, обагрен.

4 И, когда он вздыхал дремля,

И когда без слов, без движенья,

4 По расшатанной им орбите

Взором жрец его вновь спросил

4 Вверх и вниз металась земля.

О рожденьи, преображеньи

4 Молчаливый этот наездник

И конце первозданных сил,

4 На безумном своем коне

Переливы чешуй далече

4 Увидал в сияющей бездне

Озарили уступы круч,

4 Синий мир блаженный вполне.

Точно голос нечеловечий,

4 И ударил… И стало пусто,

Превращенный из звука в луч.

4 Где пред тем плясала звезда,

4 Но от стона ее и хруста

4 Появилось время тогда.

другое слово пунктуация строка переписана строка добавлена строки нет

Николай Гумилёв

электронное собрание сочинений

Содержание

Стихи

Поэма начала: варианты