Содержание

О Гумилёве... / О творчестве

Прежде чем начать рассказ о стихотворении-шедевре Н. С. Гумилева «Слонёнок», я предлагаю Вам, читатель (если Вы раньше не читали его), внимательно прочитать следующий фрагмент из него:

…слонёнок,
Родившийся в Берлине иль Париже
И топающий ватными ступнями
По комнатам хозяина зверинца.

Не предлагай ему французских булок,
Не предлагай ему кочней капустных,
Он может съесть лишь дольку мандарина,
Кусочек сахару или конфету.

Не плачь, о нежная, что в тесной клетке
Он сделается посмеяньем черни,
Чтоб в нос ему пускали дым сигары
Приказчики под хохот мидинеток.

Не думай, милая, что день настанет,
Когда, взбесившись, разорвет он цепи
И побежит по улицам и будет,
Как автобус, давить людей вопящих.

Нет, пусть тебе приснится он под утро
В парче и меди, в страусовых перьях,
Как тот, Великолепный, что когда-то
Нес к трепетному Риму Ганнибала.

О чем эти стихи? Да, они о печальной судьбе животного, рожденного и обреченного жить в заточении.

В первой строфе кратко и сжато рассказано о самом начале жизни слоненка. Как начало любой жизни, оно прекрасно: детеныш зверя — любимец хозяина, как живая экзотика, он украшает собой дом хозяина зверинца, его показывают гостям, кормят сластями.

Во второй строфе поэт обращается к знакомой ему женщине: рассказывает ей о слоненке, просит обходиться с ним осторожно: не предлагать ему даже французских булок и капусты — он настолько мал, что может съесть лишь дольку мандарина, кусочек сахару или конфету.

Но дальше, с третьей строфы, в судьбе зверя происходят печальные перемены: он уже в тесной клетке, его выставляют для показа уже не почетным гостям, а «черни» за деньги. Для последних он — не чудо природы и предмет для восхищения, а только цель для пошлой забавы. Поэт метко характеризует «чернь» — приказчиков и мидинеток — через их поступки. Первые издеваются над бедным животным, вторые хохочут над ним. Им противопоставляется женщина, к которой снова обращается поэт: она плачет, видя, как страдает слоненок, она чувствует, как ему тяжело в тесной клетке.

А в следующей строфе поэт продолжает следить за мыслями и чувствами своей нежной знакомой. Он развивает ее мысли, в ярких образах изображает ее чувства. Он понимает ее опасения и грусть, но пытается уговорить ее, чтобы она об этом не думала. Как и его знакомая, поэт ясно знает, что жизнь в заточении часто заканчивается плачевно: слон не вынесет жизни в тесной клетке, взбесится и, разорвав цепи, убежит. И тогда горе тому, кто окажется на его пути… Он будет давить людей «как автобус» (по-видимому, тогда только что появившиеся автобусы имели громоздкий и устрашающий вид). Это — грустная и горькая действительность, которую поэт предвидит вместе со своей знакомой. Но кроме действительности есть еще мир грез. Туда и приглашает отправиться поэт женщину — в мир мечтаний, в мир снов. Он вспоминает яркую и торжественную картину из мировой истории: поход карфагенян на Рим. Известно, что в армии карфагенян под предводительством Ганнибала было задействовано большое количество слонов. И самый главный слон, который «нес к трепетному Риму Ганнибала», представляется поэту «в парче и меди, в страусовых перьях». Поэт хочет, чтобы именно в таком одеянии приснился героине слон.

Вот мы и просмотрели все строфы стихотворения и попытались определить их содержание.

Но внимание, читатель! Это все не так! Вовсе не о жизни обреченного на заточение животного это стихотворение. Оно… о любви, точнее об истории любви, истории человеческого чувства. Простите, что я ввел Вас в заблуждение, но я говорил в начале, что это фрагмент, а не все стихотворение. Я из него убрал только четыре слова и один предлог, теперь ставлю их на место — в самое начало: «Моя любовь к тебе сейчас…»

А теперь давайте прочтем стихотворение еще раз и попытаемся провести аналогию между слоненком в заточении и любовью к женщине. Вдумаемся. Турецкий поэт-классик Назым Хикмет как-то определял поэзию как «сравнение несравнимого». Что общего может быть между слоненком и любовью? Конечно, это не тривиальное, плоское сравнение бровей девушки с тетивой лука или лица ее с полной луной. Тут сравниваются не цвета, не формы, не звуки и не запахи. Сравниваются два процесса — развитие слона и развитие человеческого чувства, другими словами: здесь проводятся параллели между двумя судьбами: судьбою слоненка и судьбой чувства. А параллели эти лежат на заоблачной высоте поэтического космоса.

Итак, первая строфа. Она повествует о рождении любви. Любви несвободной, необычной и обреченной, но (!) красивой и трогательной. Она родилась не в природных условиях (наверное, между неравными, несвободными людьми), но, несмотря на это, она обладает всеми прекрасными свойствами высокого и чистого чувства. Волей-неволей ею любуются окружающие, позволяют ей проявляться везде и всегда. Но тут поэт предупреждает свою возлюбленную, чтобы она обращалась с любовью осторожно, не предлагала ей на первых порах слишком многого. Мысль важная: в самом деле, представьте себе, что между мужчиной и женщиной только начинает возникать теплое чувство, пора первого интереса, узнавания. И вдруг она начинает осыпать его щедрыми знаками внимания, утомлять постоянным присутствием, бесконечными разговорами — конечно, любовь от этого быстро угасает. На первых порах любви нужны только мимолетные жгучие взгляды, внезапные легкие прикосновения, парочка ласковых слов на записке… — это и есть долька мандарина и кусочек сахару. (Как начинающийся костер загорается от мелких щепок, а гаснет от больших поленьев.)

А дальше происходит вот что: чем больше чувство, тем оно заметнее. Начинаются кривотолки, сплетни, насмешки. А для возрастающего чувства весь мир как тесная клетка — оно требует свободы, пространства, но оно вынуждено затаиться, соблюдать правила приличия. И тут рядом появятся пошлые, циничные приятели, знакомые, та самая «чернь», которой не было дано испытать волшебство настоящей любви. И они, одни от зависти, другие от безделья, начинают издеваться над тем, что им недоступно.

Но так долго не может продолжаться. Чувство растет и в клетке и превращается в огромного, неукротимого зверя. И настанет день…

Настанет день, и огромное, бурлящее чувство вырвется из глубины души, как страшный вулкан из недр земли, и тогда никакая сила не сможет остановить его. Словно ветер из пустыни (образ самого поэта), который «рушит стены, засыпает сады», страсть опустошает все вокруг. Это Отелло, который душит Дездемону, это Андрий Бульба, идущий против отечества и родного отца. Предвидя так точно и ярко этот трагический финал, поэт советует своей возлюбленной найти утешение от страшной действительности в мире грез и снов. Он хочет, чтобы его любовь, возвышенная и одухотворенная им, жила в ее снах, представлялась ей во всей красе и величии, как разукрашенный, огромный и красивый слон, несший на себе самого знаменитого героя.

Повторяя стихи вновь и вновь, почувствуешь щемящую боль за обреченное чувство, в воображении возникает цельная картина его рождения, развития и печального конца.

Сравнение несравнимого… Только великим мастерам доступно это искусство. Можно вспомнить «Нищего» Лермонтова, где поэт в двух строфах сравнил страдания нищего и влюбленного. Можно привести бессмертную газель Навои, где он в одной (!) строке сумел рассказать о владыке, который послал своих служителей в горы, чтобы они, вырыв глубокую яму, спрятали в ней сокровища на черный день, а после предал их казни, чтобы скрыть следы. А во второй строке поэт обвиняет свою возлюбленную, которая, вложив свою любовь в душу поэта, затем умертвила его тело.

А по теме стихотворение Гумилева напомнило мне стихи другого русского классика. Вот как об этом написал Некрасов:

Прости! Не помни дней паденья,
Тоски, унынья, озлобленья, —
Не помни бурь, не помни слез,
Не помни ревности угроз!

Но дни, когда любви светило
Над нами ласково всходило
И бодро мы свершали путь, —
Благослови и не забудь!

Совсем другая форма, другие слова, а смысл тот же: не все красиво и сладко в любви. Но следует забыть страдания и боли, которые она причиняет, и сохранить в душе возвышенное и прекрасное, подаренное ею.