Заблудившийся трамвай

Заблудившийся трамвай

Шел я по улице незнакомой
И вдруг услышал вороний грай,
И звоны лютни, и дальние громы,
Передо мною летел трамвай.

Как я вскочил на его подножку,
Было загадкою для меня,
В воздухе огненную дорожку
Он оставлял и при свете дня.

Мчался он бурей темной, крылатой,
Он заблудился в бездне времен…
Остановите, вагоновожатый,
Остановите сейчас вагон.

Поздно. Уж мы обогнули стену,
Мы проскочили сквозь рощу пальм,
Через Неву, через Нил и Сену
Мы прогремели по трем мостам.

И, промелькнув у оконной рамы,
Бросил нам вслед пытливый взгляд
Нищий старик, — конечно тот самый,
Что умер в Бейруте год назад.

Где я? Так томно и так тревожно
Сердце мое стучит в ответ:
Видишь вокзал, на котором можно
В Индию Духа купить билет?

Вывеска… кровью налитые буквы
Гласят — зеленная, — знаю, тут
Вместо капусты и вместо брюквы
Мертвые головы продают.

В красной рубашке, с лицом, как вымя,
Голову срезал палач и мне,
Она лежала вместе с другими
Здесь, в ящике скользком, на самом дне.

А в переулке забор дощатый,
Дом в три окна и серый газон…
Остановите, вагоновожатый,
Остановите сейчас вагон!

Машенька, ты здесь жила и пела,
Мне, жениху, ковер ткала,
Где же теперь твой голос и тело,
Может ли быть, что ты умерла!

Как ты стонала в своей светлице,
Я же с напудренною косой
Шел представляться Императрице
И не увиделся вновь с тобой.

Понял теперь я: наша свобода
Только оттуда бьющий свет,
Люди и тени стоят у входа
В зоологический сад планет.

И сразу ветер знакомый и сладкий,
И за мостом летит на меня
Всадника длань в железной перчатке
И два копыта его коня.

Верной твердынею православья
Врезан Исакий в вышине,
Там отслужу молебен о здравьи
Машеньки и панихиду по мне.

И всё ж навеки сердце угрюмо,
И трудно дышать, и больно жить…
Машенька, я никогда не думал,
Что можно так любить и грустить.


А вот еще у Гумилёва:

И год второй к концу склоняется…

И год второй к концу склоняется, / Но так же реют знамена, / И так же буйно издевается / Над нашей мудростью война. Вслед за ее крылатым гением, / Всегда играющим вничью, / С победной музыкой и пением / Войдут войска в столицу. Чью? И сосчитают ли потопленных / Во время трудных переп...

Мадригал полковой даме

И как в раю магометанском / Сонм гурий в розах и шелку, / Так вы лейб-гвардии в уланском / Ее Величества полку.

Пророки

И ныне есть еще пророки, / Хотя упали алтари, / Их очи ясны и глубоки / Грядущим пламенем зари. Но им так чужд призыв победный, / Их давит власть бездонных слов, / Они запуганы и бледны / В громадах каменных домов. И иногда в печали бурной, / Пророк, не признанный у нас, / Подъемле...

Канцона

И совсем не в мире мы, а где-то / На задворках мира средь теней, / Сонно перелистывает лето / Синие страницы ясных дней. Маятник старательный и грубый, / Времени непризнанный жених, / Заговорщицам секундам рубит / Головы хорошенькие их. Так пыльна здесь каждая дорога, / Каждый куст т...

Сирень

Из букета целого сиреней / Мне досталась лишь одна сирень, / И всю ночь я думал об Елене, / А потом томился целый день. Всё казалось мне, что в белой пене / Исчезает милая земля, / Расцветают влажные сирени, / За кормой большого корабля. И за огненными небесами / Обо мне задумалась о...

Вилла Боргезе

Из камня серого иссеченные, вазы / И купы царственные ясени, и бук, / И от фонтанов ввысь летящие алмазы, / И тихим вечером баюкаемый луг. В аллеях сумрачных затерянные пары / Так по-осеннему тревожны и бледны, / Как будто полночью их мучают кошмары, / Иль пеньем ангелов сжигают душу сн...