Заблудившийся трамвай

Заблудившийся трамвай

Шел я по улице незнакомой
И вдруг услышал вороний грай,
И звоны лютни, и дальние громы,
Передо мною летел трамвай.

Как я вскочил на его подножку,
Было загадкою для меня,
В воздухе огненную дорожку
Он оставлял и при свете дня.

Мчался он бурей темной, крылатой,
Он заблудился в бездне времен…
Остановите, вагоновожатый,
Остановите сейчас вагон.

Поздно. Уж мы обогнули стену,
Мы проскочили сквозь рощу пальм,
Через Неву, через Нил и Сену
Мы прогремели по трем мостам.

И, промелькнув у оконной рамы,
Бросил нам вслед пытливый взгляд
Нищий старик, — конечно тот самый,
Что умер в Бейруте год назад.

Где я? Так томно и так тревожно
Сердце мое стучит в ответ:
Видишь вокзал, на котором можно
В Индию Духа купить билет?

Вывеска… кровью налитые буквы
Гласят — зеленная, — знаю, тут
Вместо капусты и вместо брюквы
Мертвые головы продают.

В красной рубашке, с лицом, как вымя,
Голову срезал палач и мне,
Она лежала вместе с другими
Здесь, в ящике скользком, на самом дне.

А в переулке забор дощатый,
Дом в три окна и серый газон…
Остановите, вагоновожатый,
Остановите сейчас вагон!

Машенька, ты здесь жила и пела,
Мне, жениху, ковер ткала,
Где же теперь твой голос и тело,
Может ли быть, что ты умерла!

Как ты стонала в своей светлице,
Я же с напудренною косой
Шел представляться Императрице
И не увиделся вновь с тобой.

Понял теперь я: наша свобода
Только оттуда бьющий свет,
Люди и тени стоят у входа
В зоологический сад планет.

И сразу ветер знакомый и сладкий,
И за мостом летит на меня
Всадника длань в железной перчатке
И два копыта его коня.

Верной твердынею православья
Врезан Исакий в вышине,
Там отслужу молебен о здравьи
Машеньки и панихиду по мне.

И всё ж навеки сердце угрюмо,
И трудно дышать, и больно жить…
Машенька, я никогда не думал,
Что можно так любить и грустить.


А вот еще у Гумилёва:

Всё ясно для чистого взора…

Всё ясно для чистого взора: / И царский венец, и суму, / Суму нищеты и позора, - / Я всё беспечально возьму. Пойду я в шумящие рощи, / В забытый хозяином сад, / Чтоб ельник, корявый и тощий / Внезапно обрадовал взгляд. Там брошу лохмотья и лягу / И буду во сне королем, / А люди уви...

Пропавший день

Всю ночь говорил я с ночью, / Когда ж наконец я лег, / Уж хоры гремели птичьи, / Уж был золотым восток. Проснулся, когда был вечер, / Вставал над рекой туман, / Дул теплый томящий ветер / Из юго-восточных стран. И стало мне вдруг так больно, / Так жалко мне стало дня, / Своею дорог...

Анне Радловой

Вы дали мне альбом открытый, / Где пели струны длинных строк, / Его унес я, и сердитый / В пути защелкнулся замок. / Печальный символ! Я томился, / Я перед ним читал стихи, / Молил, но он не отворился, / Он был безжалостней стихий. / И мне приходиться привыкнуть / К сознанью, полно...

Вы пленены игрой цветов и линий…

Вы пленены игрой цветов и линий, / У Вас в душе и радость, и тоска, / Когда весной торжественной и синей / Так четко в небе стынут облака. И рады Вы, когда ударом кисти / Вам удается их сплести в одно, / Еще светлей, нежней и золотистей / Перенести на Ваше полотно. И грустно Вам, что м...

Куранты любви

Вы сегодня впервые пропели / Золотые "Куранты любви"; / Вы крестились в "любовной купели", / Вы стремились "на зов свирели", / Не скрывая волненья в крови. Я учил Вас, как автор поет их, / Но, уча, был так странно-несмел. / О, поэзия - не в ритмах, не в нотах, / Только в Вас. Вы цариц...

В Вашей спальне

Вы сегодня не вышли из спальни, / И до вечера был я один, / Сердце билось печальней, и дальний / Падал дождь на узоры куртин. Ни стрельбы из японского лука, / Ни гаданья по книгам стихов, / Ни блок-нотов! Тяжелая скука / Захватила и смяла без слов. Только вечером двери открылись, / Т...