Заблудившийся трамвай

Заблудившийся трамвай

Шел я по улице незнакомой
И вдруг услышал вороний грай,
И звоны лютни, и дальние громы,
Передо мною летел трамвай.

Как я вскочил на его подножку,
Было загадкою для меня,
В воздухе огненную дорожку
Он оставлял и при свете дня.

Мчался он бурей темной, крылатой,
Он заблудился в бездне времен…
Остановите, вагоновожатый,
Остановите сейчас вагон.

Поздно. Уж мы обогнули стену,
Мы проскочили сквозь рощу пальм,
Через Неву, через Нил и Сену
Мы прогремели по трем мостам.

И, промелькнув у оконной рамы,
Бросил нам вслед пытливый взгляд
Нищий старик, — конечно тот самый,
Что умер в Бейруте год назад.

Где я? Так томно и так тревожно
Сердце мое стучит в ответ:
Видишь вокзал, на котором можно
В Индию Духа купить билет?

Вывеска… кровью налитые буквы
Гласят — зеленная, — знаю, тут
Вместо капусты и вместо брюквы
Мертвые головы продают.

В красной рубашке, с лицом, как вымя,
Голову срезал палач и мне,
Она лежала вместе с другими
Здесь, в ящике скользком, на самом дне.

А в переулке забор дощатый,
Дом в три окна и серый газон…
Остановите, вагоновожатый,
Остановите сейчас вагон!

Машенька, ты здесь жила и пела,
Мне, жениху, ковер ткала,
Где же теперь твой голос и тело,
Может ли быть, что ты умерла!

Как ты стонала в своей светлице,
Я же с напудренною косой
Шел представляться Императрице
И не увиделся вновь с тобой.

Понял теперь я: наша свобода
Только оттуда бьющий свет,
Люди и тени стоят у входа
В зоологический сад планет.

И сразу ветер знакомый и сладкий,
И за мостом летит на меня
Всадника длань в железной перчатке
И два копыта его коня.

Верной твердынею православья
Врезан Исакий в вышине,
Там отслужу молебен о здравьи
Машеньки и панихиду по мне.

И всё ж навеки сердце угрюмо,
И трудно дышать, и больно жить…
Машенька, я никогда не думал,
Что можно так любить и грустить.


А вот еще у Гумилёва:

Орел Синдбада

Следом за Синдбадом-Мореходом / В чуждых странах я сбирал червонцы / И блуждал по незнакомым водам, / Где, дробясь, пылали блики солнца. Сколько раз я думал о Синдбаде / И в душе лелеял мысли те же... / Было сладко грезить о Багдаде, / Проходя у чуждых побережий. Но орел, чьи перья - к...

Словно ветер страны счастливой…

Словно ветер страны счастливой, / Носятся жалобы влюбленных. / Как колосья созревшей нивы, / Клонятся головы непреклонных. Запевает араб в пустыне - / "Душу мне вырвали из тела". / Стонет грек над пучиной синей - / "Чайкою в сердце ты мне влетела". Красота ли им не покорна! / Теплит ...

Слушай веления мудрых…

Слушай веления мудрых, / Мыслей пленительный танец. / Бойся у дев златокудрых / Нежный заметить румянец. От непостижного скройся - / Страшно остаться во мраке. / Ночью весеннею бойся / Рвать заалевшие маки. Девичьи взоры неверны, / Вспомни сказанья Востока; / Пояс на каждой пантерн...

Рыцарь с цепью

Слышу гул и завыванье призывающих рогов, / И я снова конквистадор, покоритель городов. Словно раб, я был закован, жил, униженный, в плену, / И забыл, неблагодарный, про могучую весну. А она пришла, ступая над рубинами цветов, / И, ревнивая, разбила сталь мучительных оков. Я опять иду по ска...

Воин Агамемнона

Смутную душу мою тяготит / Странный и страшный вопрос: / Можно ли жить, если умер Атрид, / Умер на ложе из роз? Все, что нам снилось всегда и везде, / Наше желанье и страх, / Все отражалось, как в чистой воде, / В этих спокойных очах. В мышцах жила неска...

Укротитель зверей

Снова заученно-смелой походкой / Я приближаюсь к заветным дверям, / Звери меня дожидаются там, / Пестрые звери за крепкой решеткой. Будут рычать и пугаться бича, / Будут сегодня еще вероломней / Или покорней... не все ли равно мне, / Если я молод и кровь горяча? Только... я вижу все ча...