Отъезжающему

Другие исполнители:

Отъезжающему

Нет, я не в том тебе завидую
С такой мучительной обидою,
        Что уезжаешь ты и вскоре
        На Средиземном будешь море.

И Рим увидишь, и Сицилию,
Места любезные Виргилию,
        В благоухающей, лимонной
        Трущобе сложишь стих влюбленный.

Я это сам не раз испытывал,
Я солью моря грудь пропитывал,
        Над Арно, Данте чтя обычай,
        Слагал сонеты Беатриче.

Что до природы мне, до древности,
Когда я полон жгучей ревности,
        Ведь ты во всем ее убранстве
        Увидел Музу Дальних Странствий.

Ведь для тебя в руках изменницы
В хрустальном кубке нектар пенится,
        И огнедышащей беседы
        Ты знаешь молнии и бреды.

А я, как некими гигантами,
Торжественными фолиантами
        От вольной жизни заперт в нишу,
        Её не вижу и не слышу.


А вот еще у Гумилёва:

Издает Бурлюк…

Издает Бурлюк / Неуверенный звук.

На палатине

Измучен огненной жарой, / Я лег за камнем на горе, / И солнце плыло надо мной, / И небо стало в серебре. Цветы склонялись с высоты / На мрамор брошенной плиты, / Дышали нежно, и была / Плита горячая бела. И ящер средь зеленых трав, / Как страшный и большой цветок, / К лазури голову...

Каракалла

Император с профилем орлиным, / С черною, курчавой бородой, / О, каким бы стал ты властелином, / Если б не был ты самим собой! Любопытно-вдумчивая нежность, / Словно тень, на царственных устах, / Но какая дикая мятежность / Затаилась в сдвинутых бровях! Образы властительные Рима, / Ю...

Иногда я бываю печален…

Иногда я бываю печален, / Я забытый, покинутый бог, / Созидающий, в груде развалин / Старых храмов, грядущий чертог. Трудно храмы воздвигнуть из пепла, / И бескровные шепчут уста, / Не навек-ли сгорела, ослепла / Вековая, Святая Мечта. И тогда надо мною, неясно, / Где-то там в высоте...

По стенам опустевшего дома...

По стенам опустевшего дома / Пробегают холодные тени, / И рыдают бессильные гномы / В тишине своих новых владений. По стенам, по столам, по буфетам / Все могли-бы их видеть воочью, / Их, оставленных ласковым светом, / Окруженных безрадостной ночью. Их больные и слабые тельца / Трепет...

Памяти Анненского

К таким нежданным и певучим бредням / Зовя с собой умы людей, / Был Иннокентий Анненский последним / Из царскосельских лебедей. Я помню дни: я, робкий, торопливый, / Входил в высокий кабинет, / Где ждал меня спокойный и учтивый, / Слегка седеющий поэт. Д...