Заблудившийся трамвай

Заблудившийся трамвай

Шел я по улице незнакомой
И вдруг услышал вороний грай,
И звоны лютни, и дальние громы,
Передо мною летел трамвай.

Как я вскочил на его подножку,
Было загадкою для меня,
В воздухе огненную дорожку
Он оставлял и при свете дня.

Мчался он бурей темной, крылатой,
Он заблудился в бездне времен…
Остановите, вагоновожатый,
Остановите сейчас вагон.

Поздно. Уж мы обогнули стену,
Мы проскочили сквозь рощу пальм,
Через Неву, через Нил и Сену
Мы прогремели по трем мостам.

И, промелькнув у оконной рамы,
Бросил нам вслед пытливый взгляд
Нищий старик, — конечно тот самый,
Что умер в Бейруте год назад.

Где я? Так томно и так тревожно
Сердце мое стучит в ответ:
Видишь вокзал, на котором можно
В Индию Духа купить билет?

Вывеска… кровью налитые буквы
Гласят — зеленная, — знаю, тут
Вместо капусты и вместо брюквы
Мертвые головы продают.

В красной рубашке, с лицом, как вымя,
Голову срезал палач и мне,
Она лежала вместе с другими
Здесь, в ящике скользком, на самом дне.

А в переулке забор дощатый,
Дом в три окна и серый газон…
Остановите, вагоновожатый,
Остановите сейчас вагон!

Машенька, ты здесь жила и пела,
Мне, жениху, ковер ткала,
Где же теперь твой голос и тело,
Может ли быть, что ты умерла!

Как ты стонала в своей светлице,
Я же с напудренною косой
Шел представляться Императрице
И не увиделся вновь с тобой.

Понял теперь я: наша свобода
Только оттуда бьющий свет,
Люди и тени стоят у входа
В зоологический сад планет.

И сразу ветер знакомый и сладкий,
И за мостом летит на меня
Всадника длань в железной перчатке
И два копыта его коня.

Верной твердынею православья
Врезан Исакий в вышине,
Там отслужу молебен о здравьи
Машеньки и панихиду по мне.

И всё ж навеки сердце угрюмо,
И трудно дышать, и больно жить…
Машенька, я никогда не думал,
Что можно так любить и грустить.


А вот еще у Гумилёва:

Царица

Твой лоб в кудрях отлива бронзы, / Как сталь, глаза твои остры, / Тебе задумчивые бонзы / В Тибете ставили костры. Когда Тимур в унылой злобе / Народы бросил к их мете, / Тебя несли в пустынях Гоби / На боевом его щите. И ты вступила в крепость Агры, / Светла, как древняя Лилит, / ...

Тебе бродить по солнечным лугам…

Тебе бродить по солнечным лугам, / Зеленых трав, смеясь, раздвинуть стены! / Так любят льнуть серебряные пены / К твоим нагим и маленьким ногам. Весной в лесах звучит веселый гам, / Всё чувствует дыханье перемены; / Больной луной, проносятся гиены, / И пляски змей странны по вечерам. К...

Андрогин

Тебе никогда не устанем молиться, / Немыслимо-дивное Бог-Существо. / Мы знаем, Ты здесь, Ты готов проявиться, / Мы верим, мы верим в Твое торжество. Подруга, я вижу, ты жертвуешь много, / Ты в жертву приносишь себя самое, / Ты тело даешь для Великого Бога, / Изысканно-нежное тело свое. ...

У цыган

Толстый, качался он, как в дурмане, / Зубы блестели из-под хищных усов, / На ярко-красном его доломане / Сплетались узлы золотых шнуров. Струна... и гортанный вопль... и сразу / Сладостно так заныла кровь моя, / Так убедительно поверил я рассказу / Про иные, родные мне, края. Вещие стр...

Память

Только змеи сбрасывают кожи, / Чтоб душа старела и росла. / Мы, увы, со змеями не схожи, / Мы меняем души, не тела. Память, ты рукою великанши / Жизнь ведешь, как под уздцы коня, / Ты расскажешь мне о тех, что раньше / В этом теле жили до меня. Самый первый: некрасив и тонок, / Полюб...

Покорность

Только усталый достоин молиться богам, / Только влюблённый - ступать по весенним лугам! На небе звезды, и тихая грусть на земле, / Тихое "пусть" прозвучало и тает во мгле. Это - покорность! Приди и склонись надо мной, / Бледная дева под траурно-черной фатой! Край мой печален, затерян в боло...