Заблудившийся трамвай

Заблудившийся трамвай

Шел я по улице незнакомой
И вдруг услышал вороний грай,
И звоны лютни, и дальние громы,
Передо мною летел трамвай.

Как я вскочил на его подножку,
Было загадкою для меня,
В воздухе огненную дорожку
Он оставлял и при свете дня.

Мчался он бурей темной, крылатой,
Он заблудился в бездне времен…
Остановите, вагоновожатый,
Остановите сейчас вагон.

Поздно. Уж мы обогнули стену,
Мы проскочили сквозь рощу пальм,
Через Неву, через Нил и Сену
Мы прогремели по трем мостам.

И, промелькнув у оконной рамы,
Бросил нам вслед пытливый взгляд
Нищий старик, — конечно тот самый,
Что умер в Бейруте год назад.

Где я? Так томно и так тревожно
Сердце мое стучит в ответ:
Видишь вокзал, на котором можно
В Индию Духа купить билет?

Вывеска… кровью налитые буквы
Гласят — зеленная, — знаю, тут
Вместо капусты и вместо брюквы
Мертвые головы продают.

В красной рубашке, с лицом, как вымя,
Голову срезал палач и мне,
Она лежала вместе с другими
Здесь, в ящике скользком, на самом дне.

А в переулке забор дощатый,
Дом в три окна и серый газон…
Остановите, вагоновожатый,
Остановите сейчас вагон!

Машенька, ты здесь жила и пела,
Мне, жениху, ковер ткала,
Где же теперь твой голос и тело,
Может ли быть, что ты умерла!

Как ты стонала в своей светлице,
Я же с напудренною косой
Шел представляться Императрице
И не увиделся вновь с тобой.

Понял теперь я: наша свобода
Только оттуда бьющий свет,
Люди и тени стоят у входа
В зоологический сад планет.

И сразу ветер знакомый и сладкий,
И за мостом летит на меня
Всадника длань в железной перчатке
И два копыта его коня.

Верной твердынею православья
Врезан Исакий в вышине,
Там отслужу молебен о здравьи
Машеньки и панихиду по мне.

И всё ж навеки сердце угрюмо,
И трудно дышать, и больно жить…
Машенька, я никогда не думал,
Что можно так любить и грустить.


А вот еще у Гумилёва:

Я откинул докучную маску…

Я откинул докучную маску, / Мне чего-то забытого жаль... / Я припомнил старинную сказку / Про священную чашу Грааль. Я хотел побродить по селеньям, / Уходить в неизвестную даль, / Приближаясь к далеким владеньям / Зачарованной чаши Грааль. Но таить мы не будем рыданья, / О, моя золот...

Я песни слагаю во славу твою…

Я песни слагаю во славу твою / Затем, что тебя я безумно люблю, / Затем, что меня ты не любишь. / Я вечно страдаю и вечно грущу, / Но, друг мой прекрасный, тебя я прощу / За то, что меня ты погубишь. / Так раненный в сердце шипом соловей / О розе-убийце поет всё нежней / И плачет в т...

Оборванец

Я пойду по гулким шпалам, / Думать и следить / В небе желтом, в небе алом / Рельс бегущих нить. В залы пасмурные станций / Забреду, дрожа, / Коль не сгонят оборванца / С криком сторожа. А потом мечтой упрямой / Вспомню в сотый раз / Быстрый в...

Молитва мастеров

Я помню древнюю молитву мастеров: / Храни нас, Господи, от тех учеников, Которые хотят, чтоб наш убогий гений / Кощунственно искал всё новых откровений. Нам может нравиться прямой и честный враг, / Но эти каждый наш выслеживают шаг, Их радует, что мы в борении, покуда / Петр отрекается и ...

Пятистопные ямбы (Первая редакция)

Я помню ночь, как черную наяду, / В морях под знаком Южного Креста. / Я плыл на юг. Могучих волн громаду / Взрывали мощно лопасти винта, / И встречные суда, очей отраду, / Брала почти мгновенно темнота. О, как я их жалел! Как было странно / Мне думать, что они идут назад / И не остали...

Экваториальный лес

Я поставил палатку на каменном склоне / Абиссинских, сбегающих к западу, гор / И беспечно смотрел, как пылают закаты / Над зеленою крышей далеких лесов. Прилетали оттуда какие-то птицы / С изумрудными перьями в длинных хвостах, / По ночам выбегали веселые зебры, / Мне был слышен их храп...