Я говорил: «Ты хочешь, хочешь?
Могу ль я быть тобой любим?
Ты счастье странное пророчишь
Гортанным голосом своим.
А я плачу за счастье много,
Мой дом — и звезд и песен дом,
И будет сладкая тревога
Расти при имени твоем.
И скажут — что он? Только скрипка,
Покорно-плачущая, он,
Ее единая улыбка
Рождает этот дивный звон. —
И скажут — то луна и море,
Двояко-отраженный свет —
И после — о какое горе,
Что женщины такой же нет!