Я верно, я так сладко знаю,
С искусством иноков знаком,
Что лик жены подобен раю,
Обетованному Творцом.
Нос — это древа ствол высокий;
Две тонкие дуги бровей
Над ним раскинулись, широки,
Изгибом пальмовых ветвей.
Два вещих сирина, два глаза,
Под ними сладостно поют,
Велеречивостью рассказа
Все тайны духа выдают.
Высокий лоб — как свод небесный,
И кудри — облака над ним;
Их, верно, с робостью прелестной
Касался нежный серафим.
Внизу же, у подножья древа,
Уста — как некий райский цвет,
Из-за какого матерь Ева
Благой нарушила запрет,
Все это кистью достохвальной
Андрей Рублев мне изъяснил
И с той поры досуг печальный
В восторг молитвы превратил.