Ах, иначе в былые года
Обнималась земля с небесами,
Чуда чудные зрелись тогда,
Дива дивные деялись сами…
Позабыв Золотую Орду,
Пестрый грохот равнины китайской,
Змей крылатый в пустынном саду
Часто прятался полночью майской.
Только девушки видеть луну
Выходили походкою статной, —
Он подхватывал быстро одну,
И взмывал, и стремился обратно.
Как сверкал, как слепил и горел
Медный панцирь под хищной луною,
Как серебряным звоном летел
Мерный клекот над Русью лесною:
«Я красавиц таких, лебедей
С блеском глаз, с белизною молочной,
Не встречал никогда и нигде,
Ни в заморской стране, ни в восточной.
Но еще ни одна не была
Во дворе моем царском, в Лагоре:
Умирают в пути, и тела
Я бросаю в Каспийское Море.
И порой мне завидна судьба
Парня с белой пастушеской дудкой
На лугу, где девичья гурьба
Так довольна его прибауткой».
Эти крики заслыша, Вольга
Выходил и поглядывал хмуро,
Нацеплял тетиву на рога
Беловежского старого тура.