Я из дому вышел, когда все спали,
Мой спутник скрывался у рва в кустах,
Наверно, на утро меня искали,
Но было уж поздно, мы шли в полях.
Мой спутник был желтый, худой, раскосый.
О, как я безумно его любил,
Под пестрой хламидой он прятал косу,
Глазами гадюки смотрел и ныл.
О старом, о странном, о безбольном,
О вечном слагалось его нытье,
Звучало мне звоном колокольным,
Ввергало в истому, в забытье.
Мы видели горы, лес и воды,
Мы спали в кибитках глухих равнин,
Порою казалось — идем мы годы,
Казалось порою — лишь день один.
И вот достигли стены Китая,
Мой спутник сказал мне: «Теперь прощай.
Нам разны дороги: твоя — святая,
А мне же сеять мой рис и чай». —
Мой путь протянулся светло и прямо,
И мне из беседок цветных у вод
Прохладных кричали — «Зайди к нам, лама!»
Но я улыбался и шел вперед.
На белом пригорке, над полем чайным,
У пагоды ветхой сидел Будда.
Пред ним я склонился с восторгом тайным,
И было сладко, как никогда.
Так тихо, так тихо над миром дольным,
С глазами гадюки, он пел и пел
О старом, о странном, о безбольном,
О вечном, и воздух вокруг светлел.