Пантум

При жизни не публиковалось. Печатается по: Сполохи (Берлин). 1922. № 4. Автограф — альбом Н. С. Гончаровой и М. Ф. Ларионова, местонахождение неизвестно. Датируется второй половиной 1917 — весной 1918 г. по времени возможных контактов Гумилёва с адресатами стихотворения с учётом приезда Гумилёва из Англии во Францию на краткий срок перед возвращением в Россию (см. воспоминания М. Ф. Ларионова: Жизнь Николая Гумилева. С. 101). В ПСС (Т. 3. № 108) озаглавлено «Гончарова и Ларионов» с подзаголовком «Пантум».

Перевод на английский язык — Parton A. «Goncharova i Larionov»: Gumilev’s Pantum to Art // Nikolaj Gumilev. 1886–1986. Berkeley Slavic Specialties, 1987. P. 225–242.

История создания и концепция стихотворения подробно изложены Р. Д. Тименчиком: «М. Ф. Ларионов и Н. С. Гончарова жили в Париже с 1915 года. В ноябре 1917 года Гумилев писал Ахматовой из Парижа: „Я по-прежнему постоянно с Гончаровой и Ларионовым, люблю их очень“ (см.: письмо А. А. Ахматовой после 25 октября 1917 г. — Ред.). Наталья Гончарова еще в 1913 году в предисловии к каталогу персональной выставки обозначила свой путь „к первоисточнику всех искусств, Востоку“, в котором она видела истоки русского искусства: „Если восточное влияние попало к нам не по прямой дороге, то это ничего не доказывает, путь его был с Востока, и на Запад, так же, как и теперь, служил только передаточным пунктом. Достаточно посмотреть на изображения арабские и индийские, чтобы установить происхождение наших икон и искусства, которое до сих пор живет в народе“. Петербуржец и акмеист Гумилев мог бы подписаться под каждым словом москвички и футуристки Гончаровой. Он и выразил свою солидарность с „восточничеством“ Гончаровой в мадригале, записанном в альбоме адресатов и сложенном в форме пантума — малайской строфы: <цит. стихотворение>. Фотография этой альбомной страницы была помещена в 1931 году (29 августа) в газете „Россия и славянство“. <...> Вместе с тем, предусмотренное пантумом повторение рифмующихся строк сначала на четном, а потом на нечетном месте, позволило переплести „Восток“ (и любимых гончаровских павлинов — одна ее композиция 1911 года называлась „Художественные возможности по поводу павлина“) с „жизнью настоящей“. <...> По поводу третьей строфы пантума композитор-футурист <...> Артур Лурье приветствовал Гумилева, „на всем художественном пути искавшего утвердить себя в художественных традициях и основах западной культуры, но знавшего эту родную природу русского искусства“. Для Гумилева же русская самобытность неотделима от стремления Вольги Святославовича к далеким сказочным странам, от грез Афанасия Никитина, от того „странного перекрещивания культур византийской, финской колдовской и индийской, в атмосфере которого рождалась Русь“» (Тименчик Р. Д. Николай Гумилев и Восток // Памир. 1987. № 3. С. 129–131). Анализу этого стихотворения посвящена специальная статья английского искусствоведа А. Партона, который, в частности, обращает внимание на финал: «Духовное величье, которым обладает Ларионов, можно найти, как утверждает Гумилев, в прелестных миниатюрах, столь милых сердцу Гончаровой. И по всему миру, если только твой взгляд способен это воспринимать, существует красота „Востока и нежного и блестящего“» (Parton A. «Goncharova i Larionov»: Gumilev’s Pantum to Art // Nikolaj Gumilev. 1886–1986. Berkeley Slavic Specialties, 1987. P. 225–242; там же — перевод стихотворения на английский язык).

Гончарова Наталья Сергеевна (1881–1962) и Ларионов Михаил Федорович (1881–1964) — русские художники, жившие в Париже. Они сотрудничали с С. П. Дягилевым и оформляли многие спектакли Русского балета. Опубликованы письма М. Ф. Ларионова о Гумилёве (см.: Письма М. Ф. Ларионова о Н. С. Гумилеве: Из писем Б. В. Анрепа // Мосты (Мюнхен). Кн. 15. 1970. С. 403–412).

Источник: «Полное собрание сочинений В 10 томах. Издательство: М.: Воскресенье».