Ягуар

Впервые: «Романтические цветы» (Париж, 1908), под заглавием «Измена»; затем «Романтические цветы» (1918). Автограф 1 под заглавием «Измена» в письме Брюсову от 15 августа (н. ст.) 1907 г. (РГБ. Ф. 386. К. 84. Ед. хр. 18. Л. 35–35 об.); в ст. 17 нет выделения слов с заглавной буквы. Автограф 2 — архив Лозинского. Датируется по дате письма к Брюсову: не позднее 15 августа (н. ст.) 1907 г.

«Во второй своей книге («Романтические цветы» 1908 г. — Ред.) он по-прежнему говорит из-под маски, — обратил внимание А. И. Павловский, — но одновременно разнообразит и саму маску. Мир поворачивается перед ним — неузнанным — откровенно и полно, подобно существу, за которым почти не наблюдают: ведь обычно маска Гумилева-наблюдателя соответствует тому миру, где она появляется, т. е. в Абиссинии это маска абиссинца (или же человека, сроднившегося с этой страной), в Египте — египтянина, а в Турции — шейха... Больше того — он может превратиться и в... ягуара: “И к людскому крался я жилищу / По пустому сумрачному полю...”» (Гумилев Н. С. Стихотворения и поэмы / Вст. ст. А. И. Павловского. Л., 1988 (Библиотека поэта). С. 15). Об автобиографическом подтексте стихотворения см.: Лукницкий П. Н. Acumiana: Встречи с Анной Ахматовой. Т. 1. Париж: ИМКА-Пресс, 1991. С. 164–165.

Ягуар является непременным персонажем мифологии индейцев Центральной Америки. В данном стихотворении Гумилёв, вероятно, использовал мифологический цикл, связанный с одним из трёх главных божеств центральноамериканского пантеона — Тескатлипокой («дымящееся зеркало»).

Ст. 2–5 — «По представлениям ацтеков, Т<ескатлипока> олицетворял зиму, север, ночное звездное небо, поэтому он изображался с черным лицом, покрытым желтыми поперечными полосами, или в виде своего духа-двойника ягуара (уподобление пятнистого меха звездному небу). По некоторым мифам Т<ескатлипока> превращается в Полярную звезду, чтобы добыть огонь; он становится созвездием Большой Медведицы» (Мифологический словарь. С. 358).
Ст. 9–12 — Согласно Брему, ягуар «живет в лесах... выходя на добычу в утренние часы <...> но никогда днем или темной ночью» (Брэм А. Э. Жизнь животных: В 3 т. Т. 1. М., 1992. С. 210).
Ст. 13–24 — ср.: «Мне сделав знак с насмешкой иль приветом, / Безветная сказала мне: “ты мой!”, / Но взор ее так ласков был при этом, / Что я за ней пошел тропой лесной, / Покорный странному ее влиянью, / На ветви гуще падал мрак ночной... <...> Всё было смутно шаткому сознанью, / Стволы и шелест, тени и она, / Вся белая, подобная сиянью...» (В. Я. Брюсов. «Лесная Дева»).
Ст. 21–24 — Возможно, такой финал стихотворения обусловлен спецификой культа Тескатлипоки у ацтеков. Ежегодно ими выбирался имперсонатор Тескатлипоки — самый красивый юноша, с которым в течение года обходились как с божеством, удовлетворяя все его желания. По истечении года юноша приносился в жертву. Этот сюжет обыгран в романе «Дочь Монтесумы» Г. Р. Хаггарда — одного из любимых писателей Гумилёва.

Источник: «Полное собрание сочинений В 10 томах. Издательство: М.: Воскресенье».