Африканская ночь

Впервые: Ежемесячные литературные и популярно-научные приложения к «Ниве». 1914. № 11, с вариантами, без указания даты и места написания; затем «Колчан» (1916). Датируется по датировке Гумилёва: с 24 апреля по сентябрь 1913 г. — время его пребывания в Африке.

М. М. Тумповская иллюстрировала данным стихотворением «лучшее, что <...> мы найдем в поэзии Гумилева <...> Предел духовной мужественности, какое-то большое спокойствие, порождение большой тревоги, движение, успокоенное в другом движении, расплавленный металл, застывший в другом металле» (Тумповская М. М. «Колчан» Н. Гумилева // Аполлон. 1917. № 6–7. С. 68). В советском литературоведении стихотворение приводилось как иллюстрация «империалистического» характера гумилёвского творчества: «В этом стихотворении мы видим циничное прославление колониальной, захватнической политики. Гумилев сознательно и открыто выступает в роли колонизатора, прикрывающего свою низкую цель “золотым нательным крестом”» (Волков А. А. Поэзия русского империализма. М., 1935. С. 132). А. И. Павловский, признавая присутствие в стихотворении «киплинговских мотивов» (перекличка «Африканской ночи» со стихотворением Киплинга «Бремя белых»), в то же время пишет об оригинальной трактовке данной тематики у Гумилёва (см.: Павловский А. И. «И терн сопутствует венцу...» // Гумилев Н. С. Капитаны. Стихи. М., 1991. С. 13–14); А. Б. Давидсон отметил преодоление Гумилёвым «романтической настроенности» при трактовке африканских (экзотических) тем (см.: Давидсон А. Б. Муза Странствий Николая Гумилева. М., 1992. С. 223). «Сильные ощущения одной из его восточно-африканских ночей передаются в стихотворении, написанном в 1913 г. (во время или после его последней африканской экспедиции). Его борьба с “неизвестным племенем” описывается, как столкновение между двумя богами и соответствующими им символами (символ “черного бога” является “черным камнем”, что подчеркивается необычной неточной рифмой: камень — узнаем...)» (Ivanov Vjačeslav Vs. Two Images of Africa in Russian Literature of the Beginning of the Twentieth Century: «Ka» by Chlebnikov and Gumilev’s African Poems // Russian Literature. 1991. № 29. P. 417). Р. Матло писал ещё конкретнее: «...в ст-нии “Африканская ночь” Гумилев видит конфликт между христианами и мусульманами, а не между европейцами и туземцами» (Matlaw R. Gumilev, Rimbaud, and Africa: Acmeism and Exotic // Actes du VI-e Congrès de l’Association Internationale de Littérature Comparée. Stuttgart, 1975. P. 655). Отказываясь от мнения о «духовном возрождении» Гумилёва в начале мировой войны и считая религиозно-патриотическую образность его военных стихов настолько же данью литературной традиции, насколько выражением личных эмоций, Е. Русинко находит такую же религиозную и риторическую тональность в более ранней «Африканской ночи» при описании войны в джунглях между белыми колонизаторами и туземцами (см.: Rusinko E. The Theme of War in the Works of Gumilev // Slavic and East European Journal. 1977. № 21. P. 207).

Ст. 7 — Для народов, населяющих Юго-Запад Эфиопии (Сидамо), в период кушитских культур (до II тысячелетия до н. э.) было характерно поклонение камням (каменным стелам со схематическими изображениями человека и символическими знаками); остатки этих древнейших верований сохранились до наших дней.
Ст. 17 — Уэби — река Уойб (Веби-Джестро).

Источник: «Полное собрание сочинений В 10 томах. Издательство: М.: Воскресенье».