В узких вазах томленье умирающих лилий.
Запад был меднокрасный. Вечер был голубой.
О Леконте де Лиле мы с тобой говорили,
О холодном поэте мы грустили с тобой.
Мы не раз открывали шелковистые томы
И читали спокойно и шептали: не тот!
Но тогда нам сверкнули все слова, все истомы,
Как кочевницы звезды, что восходят раз в год.
Так певучи и странны в наших душах воскресли
Рифмы древнего солнца, мир нежданно-большой,
И сквозь сумрак вечерний запрокинутый в кресле
Резкий профиль креола с лебединой душой.
Впервые: «Чужое небо» (СПб., 1912). Автограф с вариантами — в письме к Брюсову от 24 мая 1911 г. (РГБ. Ф. 386. К. 84. Ед. хр. 20. Л. 18). Датируется по дате письма к В. Я. Брюсову: не позднее 24 мая 1911 г.
Стихотворение послано В. Я. Брюсову из Слепнева в мае 1911 г. (см. комментарий к стихотворению «Двенадцатый год»). Н. А. Оцуп отмечал близость «анти-романтической» позиции Леконта де Лиля — «анти-символистской» позиции акмеиста-Гумилёва: «...не оказался ли символизм своего рода повторным “девятым валом” романтизма? С этой точки зрения, нет ничего удивительного в том, что оба поэта, преодолевших музыкальную мечтательность, свойственную романтизму в разных его проявлениях, походят друг на друга как два брата. <...> Не оказался ли мэтр парнасцев прямым предшественником мэтра акмеизма? Да, бесспорно, в начале поприща последнего. Затем Гумилев отошел от поэзии Леконта де Лиля» (Оцуп Н. А. Николай Гумилев: Жизнь и творчество. СПб., 1995. С. 50). Неоднократно использовалось для иллюстрации возможных творческих влияний на Гумилёва в канун его «акмеистического бунта» против символизма: «В стихотворении, где соседствуют бальмонтовские аллитерации и вышедший из моды “стиль модерн”, а интонационный рисунок уже предвосхищает ритмический узор игорь-северянинских “поэз”, имя Леконта де Лиля возникает не ради эвфонии, а для того, чтобы его образом обозначить целый период собственного поэтического развития» (Грякалова Н. Ю. Н. С. Гумилев и проблемы эстетического самоопределения акмеизма // Николай Гумилев: Исследования и материалы. Библиография. СПб., 1994. С. 111). Р. Д. Тименчик выявляет в тексте стихотворения ряд реминисценций из произведений И. Ф. Анненского, а также обращает внимание на то, что эпитет «лебединый» связывает Леконта де Лиля с Анненским путём автореминисценции — ср. «Поэт с лебединой душой» и «Последний из царскосельских лебедей» в стихотворении «Памяти Анненского» (Тименчик Р. Д. Заметки об акмеизме (III) // Russian Literature. 1981. IX. С. 180). Развивая идею Р. Д. Тименчика, М. Баскер указывал на «эллинизм», связывающий для Гумилёва творчество Анненского с творчеством Леконта де Лиля (см.: Basker M. Gumilev, Annensky and Tsarskoe Selo: Gumilev’s «Tsarskosel’skii krug idei» // A Sense of Place: Tsarskoe Selo and Its Poets. Columbus, Ohio, 1993. P. 228–230). В стихотворении присутствуют орфические символы.
Ст. 3 — Леконт де Лиль Шарль (1818–1894) — французский поэт, глава литературной группы «Парнас». В письме к Брюсову от 14 июля 1908 г. Гумилёв писал: «...Л<еконта де> Л<иля> я нахожу смертельно скучным, но мне нравится его манера вводить реализм описаний в самые фантастические сюжеты» (Переписка В. Брюсова с Н. С. Гумилевым (1906–1920) // Литературное наследство. Т. 98. Кн. 2. М., 1994. С. 480).
Ст. 10–12 — Леконт де Лиль был сыном французского плантатора и креолки (отсюда — креол); «лебединая душа» поэта напоминает об Орфее, душа которого после смерти обратилась в лебедя. Поэтому закономерна отсылка к «архаике» в ст. 10.
Источник: «Полное собрание сочинений В 10 томах. Издательство: М.: Воскресенье».
Наталья Грякалова Н. С. Гумилёв и проблемы эстетического самоопределения акмеизма 1
Когда в 1909 г. С. К. Маковский, в недалеком будущем редактор журнала «Аполлон», искал союзников в задуманном предприятии — организации нового художественного издания, он не мог предположить, что именно со страниц руководимого им журнала шагнет в мир незнакомое слово «акмэ» и обозначит целую главу в истории русской поэзии и поэтики XX в. Став выразителем новых идейно-эстетических и художественных тенденций, заявивших о себе к концу 1900-х годов, журнал «Аполлон» ознаменовал собой рубеж между двумя литературными эпохами — символистской и постсимволистской.i Редакционная статья, открывавшая первый номер журнала, вышедший в октябре 1909 г., в написании которой самое ближайшее участие принимал И. Ф. Анненский,ii провозглашала «широкий путь “аполлонизма”» — движение «к новой правде, к глубоко-сознательному и стройному творчеству: от разрозненных опытов — к закономерному мастерству, от расплывчатых эффектов — к стилю, к прекрасной форме и животворящей мечте». «Аполлонизм» как выражение новой художественной мысли нашел отражение и в эмблематике названия журнала: бог Аполлон, покровитель искусств, символ «стройного», просветленного искусства высокой классики, противопоставлялся Дионису — символу стихийного, иррационального, экстатического творчества, ставшего к тому времени синонимом символистского искусства.
Луи Аллен У истоков поэтики Н. С. Гумилёва. французская и западноевропейская поэзия Из всех европейских поэтов русские поэты больше всех следили за произведениями своих иностранных собратьев. Почти все оказались талантливыми, а иногда гениальными переводчиками. Почти все освоили в своих творениях оригинальные формы или струи, которыми отличалась поэзия других народов древности, средневековья и новых времен.
Татьяна Никольская Н. Гумилёв и П. Лукницкий в романе К. Вагинова «Козлиная песнь» Творчество талантливого поэта и прозаика 20-х годов Константина Константиновича Вагинова (1899-1934) после полувекового забвения вновь начинает привлекать внимание издателей и читателей. Появились публикации его стихов, романа «Гарпагониана» (1933), воспоминания друзей, переизданы романы «Козлиная песнь» (1928), «Труды и дни Свистонова» (1929), «Бамбочада» (1931), вызывавшие в 20-е годы обостренный читательский интерес.
⌛ Биография и воспоминания
Михаил Бестужев Поэзия Гумилёва Семь лет назад молодой поэт Н. Гумилев выпустил книжку стихов под заглавием «Путь конквистадоров»; в 1908 году вышли его «Романтическиие цветы», которые вопли затем в книгу «Жемчуга», изданную в 1910 году, а в этом году появился новый сборник его стихов — «Чужое небо». В них Н. Гумилев заявил себя талантливым поэтом, не знающим себе соперника среда молодых в умении грациозно владеть музыкой стиха. Две его последние книги могут считаться уже вполне зрелыми и законченными.
