На русалке горит ожерелье
И рубины греховно-красны,
Это странно-печальные сны
Мирового, больного похмелья.
На русалке горит ожерелье
И рубины греховно-красны,
У русалки мерцающий взгляд,
Умирающий взгляд полуночи,
Он блестит, то длинней, то короче,
Когда ветры морские кричат.
У русалки чарующий взгляд,
У русалки печальные очи.
Я люблю ее деву-ундину,
Озаренную тайной ночной,
Я люблю ее взгляд заревой
И горящие негой рубины…
Потому что я сам из пучины,
Из бездонной пучины морской.
Впервые: «Путь конквистадоров» (СПб., 1905). Автограф 1 с посвящением («Посв. А. А. Горенко») — РГАЛИ (Ф. 2567. Оп. 2. Ед. хр. 37. Л. 1). Автограф 2 с посвящением («Посвящается Анне Андреевне Горенко») — РНБ (Ф. 1073. № 530. Л. 1–1 об.); на листе пометы Ахматовой: «Царское Село, 1904». Датируется 1904 г. по датировке Н. А. Богомолова (Гумилев Н. С. Сочинения: В 3 т. Т. 1. М., 1991. С. 484).
История создания стихотворения связана с картиной, которую на стене комнаты Гумилёва в царскосельском доме написал его гимназический приятель В. Дешевов. На этой картине было изображено подводное царство и в виде русалки — гимназистка Анна Горенко (Ахматова). Посвящение ей осталось только в автографах, в «Пути конквистадоров» оно снято, так как «автор и адресат в это время находились в ссоре» (Тименчик Р. Д. Николай Гумилев // Родник. 1988. № 10. С. 20). Именно этим стихотворением А. Ахматова открывала впоследствии хронологический ряд посвящений (см.: Богомолов Н. А. Таким я вижу облик Ваш и взгляд // Литературное обозрение. 1989. № 5. С. 38). См. об этом также: Haight A. Anna Akhmatova: A Poetic Pilgrimage. Oxford, 1976. P. 8.
В стихотворении можно выделить целый ряд заимствований из современных Гумилёву поэтов-модернистов. Близкое формальное соответствие прослеживается со стихотворением Брюсова «Мы бродили вдвоем и печальны...» — трёхстопный анапест со сходным применением «кольцевой» композиции строфы. Трактовка распространённой у символистов темы русалки восходит к ряду стихотворений К. Д. Бальмонта, прежде всего — «Она как русалка», «Дух волны», «Драгоценные камни», «Чайка».
Ст. 7–12 — ср. с К. Бальмонтом: «В моих глазах мерцает свет / Морских подводных трав... / <...> / Огнем зелено-серых глаз / Мне чаровать дано, / И много душ в заветный час / Я увлеку на дно» («Дух волны»); «У нее глаза морского цвета, / У нее неверная душа» («Морская душа»). В последнем отрывке следует обратить внимание на анафору, присутствующую и в гумилёвской строфе.
Ст. 13 — Ундина (от лат. unda — волна) — в мифологии европейских народов духи воды, русалки; в романтической поэзии XIX–XX веков этот образ широко распространён.
Ст. 17–18 — ср. с К. Бальмонтом: «Я брат холодной пучины морской...» («Драгоценные камни»); «Над холодной пучиной морской...» («Чайка»).
Источник: «Полное собрание сочинений В 10 томах. Издательство: М.: Воскресенье».
