Из логова змиева

Впервые: Русская мысль. 1911. № 7, с вариантами; затем «Чужое небо» (СПб., 1912). Датируется по дате письма к В. Я. Брюсову: не позднее 24 мая 1911 г. Перевод стихотворения на английский язык — Nikolai Gumilev. Selected Works / Transl. by Burton Raffel and Alla Burago. Albany, 1972. P. 50; первые две строфы переведены также А. Хейт («From a serpent’s nest...») в кн.: Haight A. Anna Akhmatova: A Poetic Pilgrimage. Oxford, 1976. P. 16.

Об отсылке стихотворения в письме к Брюсову в качестве «сопроводительного документа» к стихам Ахматовой, посланным тогда же на рецензирование «мэтру» символизма, см.: Superfin G., Timenčik R. À propos de deux lettres de A. A. Akhmatova à V. Brusov // Cahiers du Monde Russe et Soviétique. 1974. № 1–2. Vol. XV. P. 183–200. Свадьба Гумилёва и Ахматовой состоялась 25 апреля 1910 г. — молодые венчались в Никольской церкви села Никольская слобода Остерского уезда Черниговской губернии, недалеко от Киева. Позже сама Ахматова писала: «...все считают меня украинкой. Во-первых, оттого, что фамилия моего отца Горенко, во-вторых, оттого, что я родилась в Одессе и кончила Фундуклеевскую гимназию, в-третьих, и главным образом, потому что Н. С. Гумилев написал: “Из города Киева / Из логова Змиева / Я взял не жену, а колдунью...” (1910). А в Киеве я жила меньше, чем в Ташкенте (1941–1944), во время эвакуации...» (Ахматова А. А. Мнимая биография // Ахматова А. А. Сочинения: В 2 т. Т. 2. М., 1987. С. 243). «Для Гумилева, парнасца и акмеиста, все незаконченное и двойственное было невыносимо, и даже его собственная двойственность (экзотический авантюризм и православная религиозность) носила какой-то монолитный, гармоничный характер, — писал Э. Ф. Голлербах, объясняя специфику созданного поэтом образа жены. — Оттого и образ Ахматовой, нарисованный Гумилевым твердо и уверенно. В стихах “Из логова змиева...” он словно гравирует этот образ, резцом вычерчивает его на меди, с холодной объективностью стилизует милые ему черты, зная, что стилизация дает право искажать действительность» (Образ Ахматовой: Антология. Л., 1925. С. 9). Несколько по-иному трактовал стихотворение В. Я. Виленкин: «...у Ахматовой в молодости, очевидно, было какое-то тайное свойство: подсказывать тем, кто хотел ее запечатлеть, не прямое сходство портрета, а новый поворот, давно владеющий самим художником темы <...> Не то ли самое можно сказать про облик молодой Ахматовой в стихах <...> Гумилева (цит. 1–3 ст. — Ред.)?» (Виленкин В. Я. В сто первом зеркале. М., 1987. С. 58–59). Сохранилось любопытное свидетельство Д. Д. Бушена о чтении Гумилёвым стихотворения 15 июля 1911 г. в Борисовке, имении Кузьминых-Караваевых: «...его попросили читать стихи — он повернулся к Анне Андреевне и сказал: “Аня, ты позволяешь?” Она сказала: “Да”. И он прочел: “Из логова змиева, / Из города Киева, / Я взял не жену, а колдунью...” Прочел полуиронически, полупочтительно» (Жизнь Николая Гумилева: Воспоминания современников. Л., 1991. С. 86). «Вероятно, весьма и весьма вероятно, что эту жажду нелюбви, порождаемую все той же гордостью до самоуничижения <...>, Н. Гумилев заметил давно, ибо Анна Андреевна после замужества вела с ним “любовную войну”, его мечта — найти в Ане Горенко веселого друга-товарища — не сбылась ни в каком смысле» (Дементьев В. Минута торжества // Литературная Россия. 1989. 29 июня). Ряд исследований посвящён выявлению интертекстуальных связей данного стихотворения: так, Р. Д. Тименчик находил в нём реминисценции из «Вия» Н. В. Гоголя, а само стихотворение Гумилёва трактовал как источник «малороссийских демонологических мотивов» в позднейших произведениях Ахматовой (см.: Тименчик Р. Д. Храм Премудрости Бога: Стихотворение Ахматовой «Широко распахнуты ворота» // Slavica Hierosolymitana. 1981. № 5–6. P. 311). М. Мейлах воспринял гумилёвский текст как «ключ» к ахматовскому «Заклинанию» («Из тюремных ворот...») (Meilakh M. Anna Akhmatova’s Poem «Zaklinanie» // The Speech of Unknown Eyes: Akhmatova’s Readers on her Poetry. Nottingham, 1990. P. 177).

Ст. 1–2 — «Украинское предание связывает происхождение Днепра с Божьим ковалем: кузнец победил змея, обложившего страну поборами, впряг его в плуг и вспахал землю; из борозд возникли Днепр, днепровские пороги и валы вдоль Днепра (Змиевы валы)» (Мифы народов мира. Т. 1. М., 1980. С. 648).
Ст. 3 — Отражение традиционного для России представления о южных областях как о колыбели ведьм на Руси, ср.: «Верования в ведьм на юге России удержались несравненно крепче, чем на севере. Не даром же возникло наше летучее слово: ведьма киевская» (Орлов М. История сношений человека с дьяволом. СПб., 1904).
Ст. 4 — Очасть (правильно — очисть) — яма, из которой добывают глину, известь и т. п. (Царскосельский уезд Петербургской губернии) — см.: Словарь русских народных говоров. Вып. 25. Л., 1990. С. 68.
Ст. 18 — Лысой горой называли холм в окрестностях старого Киева, на котором, по преданиям, собирались на шабаш ведьмы. Никольская слободка, где венчались Гумилёв и Ахматова, расположена неподалёку.

Источник: «Полное собрание сочинений В 10 томах. Издательство: М.: Воскресенье».