И вот вся жизнь! Круженье, пенье,
Моря, пустыни, города,
Мелькающее отраженье
Потерянного навсегда.
Бушует пламя, трубят трубы,
И кони рыжие летят,
Потом волнующие губы
О счастье, кажется, твердят.
И вот опять восторг и горе,
Опять, как прежде, как всегда,
Седою гривой машет море,
Встают пустыни, города.
Когда же, наконец, восставши
От сна, я буду снова я, —
Простой индиец, задремавший
В священный вечер у ручья?
Впервые: «Костёр» (1918). Автограф 1 с вариантами — Альбом Струве. Автограф 2 — архив Лозинского, рукопись «Костра». Датируется концом июня — началом июля 1917 г. по местоположению в Альбоме Струве и по содержанию.
Переводы на английский язык («Reincarnation») — A Second Book of Russian Verse. London, 1948; Nikolai Gumilev. Selected Works / Transl. by Burton Raffel and Alla Burago. Albany, 1972. P. 96; Russian Poetry: The Modern Period. Iowa City, 1978.
«Как и „Ледоход“ <...>, стихотворение „Прапамять“ содержит две аналогичные строки, где подряд используется одна и та же редкая до того ритмическая форма, полностью преображающая традиционный четырехстопный ямб: Мелькающее отраженье / Потерянного навсегда» (Иванов Вяч. Вс. Звездная вспышка (Поэтический мир Н. С. Гумилева) // Гумилев Н. Стихи. Письма о русской поэзии / Вст. ст. Вяч. Вс. Иванова. М., 1989. С. 27). «Стихотворение „Прапамять“ заключает в себе антиномию: <цит. первые три строфы>. Вернуть „потерянное навсегда“ человечеством, не пропустить что-то настоящее и неведомое во внутреннем бытии людей хочет герой. Поэтому называет себя „хмурым странником“, который снова должен ехать, должен видеть. Под этим знаком предстают встречи со Швецией, Норвежскими горами, Северным морем, садами в Каире» (Смирнова Л. А. «…Припомнить всю жестокую милую жизнь…» // Гумилев Н. С. Избранное / Сост., вст. ст., примеч. Л. А. Смирновой. М., 1989. С. 25). «Время общечеловеческой жизни оказывается у Н. С. Гумилева более статичным, нежели время индивидуальной судьбы. Изображая человека ранних и поздних цивилизаций, он заостряет внимание на непреходящих качествах, на общеродовых чертах. Лирический герой в своей психологии несет память обо всем человечестве („Прапамять“)» (Подшивалова Е. А. Предисловие // Гумилев Н. С. Огненный столп: Стихи и проза / Предисл. и сост. Е. А. Подшиваловой. Ижевск, 1991. С. 21). На ключевой характер этого стихотворения в сборнике «Костёр» обратили внимание Н. В. Лущик и С. Л. Слободнюк: «Мир идеальный, данный человеку в его представлениях, и мир реальный, зримо и осязаемо окружающий его, порой не совпадают, и это порождает чувство трагической раздвоенности. Но это уже явление совершенно иного порядка, нежели двоемирие раннего Гумилева. Под знаком целостности идеальное и реальное выступают как две неразделимые сферы бытования личности, предстают в виде своего рода диалектического единства: реальность порождает представления об идеальном, идеальное воздействует на реальность, меняет ее» (Лущик Н. В. Эволюция лирического героя Н. Гумилева (1914–1921). Автореф. дисс. канд. филолог. наук. М., 1994. С. 18). Конкретизируя философский аспект «Прапамяти» в структуре «Костра», С. Л. Слободнюк, в частности, обращает внимание на то, что «перед нами своеобразное осмысление Гумилевым отдельных фрагментов теории сансары — чувственных перевоплощений, в которых душа может достигнуть освобождения. Метемпсихоз (переселение души), пожалуй, единственный из элементов индийской духовности, встречающейся в творчестве поэта. В стихотворении „Стокгольм“ автор, пользуясь тем же приемом введения сна, что и в „Прапамяти“, снова говорил об одном из перевоплощений героя, одном из бесконечного числа подобных…» (Слободнюк С. Л. Элементы восточной духовности в поэзии Н. С. Гумилева // Николай Гумилев: Исследования и материалы. Библиография. СПб., 1994. С. 174).
Альбом Струве — альбом стихов, составленный Гумилёвым в 1917–1918 гг. и оставленный им Б. В. Анрепу перед отъездом из Лондона в Россию; ныне в архиве Г. П. Струве в Гарварде (США).
Источник: «Полное собрание сочинений В 10 томах. Издательство: М.: Воскресенье».
