Девять дней от Харрара я вел караван
Сквозь Черчерские дикие горы
И седых по деревьям стрелял обезьян,
Засыпал средь ветвей сикоморы;
На десятую ночь я увидел с горы —
Эту ночь никогда не забуду —
Там далёко в незримой равнине костры,
Словно красные звезды повсюду.
И помчались одни за другими они,
Словно тучи в сияющей сини,
Ночи трижды святые и буйные дни
На широкой галласской равнине.
Всё, к чему приближался навстречу я тут,
Было больше, чем видел я раньше,
Я смотрел, как огромных верблюдов пасут
У блестящих озер великанши.
Как саженного роста галласы, скача
В леопардовых шкурах и львиных,
Убегающих страусов рубят с плеча
На горячих конях исполинах;
И как поят парным молоком старики
Умирающих змей престарелых,
И, мыча, от меня убегали быки,
Никогда не видавшие белых.
Вечерами я слышал у входа пещер
Звуки песен и бой барабанов,
И тогда мне казалось, что я Гулливер,
Позабытый в стране великанов.
И таинственный город, тропический Рим,
Шейх-Гуссейн я увидел высокий,
Поклонился мечети и пальмам святым,
Был допущен пред очи пророка.
Жирный негр восседал на персидских коврах,
В полутемной, не убранной зале,
Точно идол в браслетах, серьгах и перстнях,
Лишь глаза его чудно сверкали.
Я склонился, он мне улыбнулся в ответ,
По плечу меня с лаской ударя,
Я бельгийский ему подарил пистолет
И портрет моего государя.
Всё расспрашивал он, много ль знают о нем
В отдаленной и дикой России,
Вплоть до моря он славен своим колдовством
И дела его точно благие:
Если мула в лесу ты не можешь найти,
Или раб убежал, беспокойный,
Все отыщешь ты, давши обет принести
Шейх-Гуссейну подарок пристойный.