Содержание

Примечания

Эберман об «эстетическом возрождении Азии», Минский, Айхенвальд, Чудинова, Русинко о целостности в искусстве, Эшельман об «ипостазации» лирического «я», Малин, Баскер о «Флаконе» Бодлера, Сампсон о Йейтсе.

Комментарий к стихотворению «Персидская миниатюра».

«Эстетическое возрождение Азии на Западе и в Америке заметно по увлечению дальневосточной живописью или по моде на персидскую миниатюру, которая нашла себе выражение в новейшей русской поэзии в стихах Гумилева „Персидская миниатюра“» (Эберман В. Арабы и персы в русской поэзии // Восток. 1923. № 3. С. 108). Об увлечении Гумилёва персидской живописью см. воспоминания Н. М. Минского: «После войны я встречался с ним в Париже. Прежняя его словоохотливость заменилась молчаливым раздумьем и в мудрых, наивных глазах его застыло выражение скрытой решимости. В общей беседе он мало участвовал и оживлялся тогда, когда речь заходила о его персидских миниатюрах» (Минский Н. М. Кузмин. Эхо. Н. Гумилев. Огненный столп // Новая русская книга. 1922. № 1. С. 15). Как дань эстетизму (хотя и утончённому) оценил подобное увлечение другой современник поэта: «…подняться на высоту простоты нашему писателю было нелегко, так как изысканную душу его не единожды задевала опасность снобизма. Ведь он сознается даже в такой мечте, этот баловень изящества <цит. ст. 1–4>» (Айхенвальд Ю. И. Поэты и поэтессы. М., 1922. С. 40). Значительно глубже подходят к стихотворению исследователи нашего времени. По определению Е. Чудиновой, в нём «стилизация сочетается с раскрытием темы лирического героя (структурный рисунок его аналогичен построению „Фра Беато Анджелико“). „Стихотворная живопись“ здесь органично переплетается с переживаниями поэта. <...> Стихотворение имеет два семантических плана. Первый — ведущая лирическая тема (жажда любви), второй — одна из сквозных тем, проходящих через все творчество Гумилева» (Чудинова Е. К вопросу об ориентализме Николая Гумилева // Филологические науки. 1988. № 3. С. 9). Отметив, что лирическое «я» этого стихотворения может хотя бы фигурально, за счёт вымышленной трансформации, достичь чаще всего недоступного Гумилёву ощущения целостности, Е. Русинко продолжает: «Любопытно, что поэт усматривает возможность интеграции именно в искусстве, а не в художнике. По контрасту с ироническим стремлением цикла „К синей звезде“ — с помощью поэтического дара будить любовь в „будущих Лигеях“ — он теперь видит исполнение своей мечты не в создании искусства, а в самом искусстве. И именно произведение искусства — знак, или же по концепциям Гумилева „слово“ — передает это ощущение целостности читателю» (Rusinko E. The «Two Adams»: Gumilev’s Creative Personality // Nikolaj Gumilev. 1886–1986. Berkeley Slavic Specialties, 1987. P. 258). В более мрачном ключе расценивает трансформационную поэтику стихотворения Р. Эшельман: «Поэт „Огненного столпа“ изображает потерю себя не только в центробежном смысле, в таких стихах, как „Память“ и „Заблудившийся трамвай“, но и в противоположном, центростремительном смысле, ярким примером которого служит превращение лирического „я“ в неподвижный, статический, художественный мотив. Такая радикальная ипостазация лирического „я“ является главным приемом „Персидской миниатюры“» (Eshelman R. Nikolaj Gumilev and Neoclassical Modernism: The Metaphysics of Style. Frankfurt am Main, 1993. P. 146–147). Но для автора первой западной книги о Гумилёве, М. Малин, стихотворение воспринималось как сравнительно лёгкое произведение, «знаменующее собой намеренную передышку от общей напряженности „Огненного столпа“» (Maline M. Nicolas Gumilev, poète et critique acméiste. Bruxelles, 1964. P. 226). М. Баскер считает, что стихотворение может быть рассмотрено как «положительная» переработка двух заключительных строф стихотворения Бодлера «Le Flacon» («Флакон»), заметив, что именно на этом интертекстуальном фоне скромное, «миниатюризированное» устремление поэта заходит далее лишь стоической покорности судьбе и весьма буквального самоумаления (см.: Nikolay Gumilyov. The Pillar of Fire and Selected Poems / Transl. by Richard McKane. London, 1999. P. 235–236). Э. Д. Сампсон обратил внимание на тематическую параллель со стихотворением У. Б. Йейтса «Sailing to Byzantium» («Плавание в Византию», 1926) (Sampson Earl D. In the Middle of the Journey of Life: Gumilev’s «Pillar of Fire» // Russian Literature Triquarterly. 1971. Vol. 1. P. 293).

Источник: «Полное собрание сочинений В 10 томах. Издательство: М.: Воскресенье».