Содержание

Примечания

История «китайской поэмы»: связь с «Фарфоровым павильоном» и «Луной на море», план в десяти главах из Архива Струве, два автографа в издательстве «Творчество» и роль Блока, утрата полного текста, публикации Г. Иванова, строфа из ИРЛИ по Богомолову, интервью Бечхоферу, Аллен о дороге в Индию.

Комментарий к стихотворению «Два сна».

Замысел «китайской поэмы», очевидно, возник у Гумилёва в момент работы над переводами из китайских поэтов, вошедших впоследствии в книгу «Фарфоровый павильон». На это указывает замена в автографе 2 стихотворения, читаемого героем в первом варианте поэмы, на перевод стихотворения Ли Вея (IX–X в. н. э.) «Луна на море», ранее записанного в Альбоме Струве с неправильным написанием имени автора — Ли Сун Чан (см.: Собрание сочинений под ред. Г. П. Струве и Б. А. Филиппова. Т. 2. С. 305; Гумилев Н. Стихотворения и поэмы / Вст. ст. А. И. Павловского. Л., 1988 (Библиотека поэта). С. 582). Текст этого стихотворения, вошедший в окончательный вариант гумилёвской поэмы, полностью совпадает (кроме отсутствующего заглавия) с текстом «Фарфорового павильона», тогда как текст Альбома Струве — с рукописью «Фарфорового павильона» (архив Лозинского), подвергавшегося в процессе подготовки к печати значительной коррекции (см.: Гумилев Н. Стихотворения и поэмы / Вст. ст. А. И. Павловского. Л., 1988 (Библиотека поэта). С. 581–582). Можно предположить, что, работая над своими китайскими переводами, Гумилёв уточняет сведения об источнике перевода — и узнаёт имя, схожее с именем его героя (возможно — вновь обратившись к переводам из китайской поэзии, выполненным Жюдит Готье и изданным ею в «Яшмовой книге»; здесь имя поэта указано как Ли Оэй — см.: Собрание сочинений под ред. Г. П. Струве и Б. А. Филиппова. Т. 2. С. 303–305). Отсюда и введение в окончательном варианте подзаголовка, отделяющего переводной текст от оригинального, отсюда и очевидная перекличка — Тен Вей — Ли Вей. По крайней мере, связь работы над поэмой с работой над «Фарфоровым павильоном» устанавливается здесь несомненно. В Архиве Струве находится и черновой набросок редакции стихотворения «Сон», созданный, очевидно, при переработке стихотворения для «Альбома», на обороте которого находится следующий текст: «А в легком утреннем тумане / Над скалами береговыми / Еще переливалось имя, / Звенело имя Муаяни. Глава I. Утро. Домашний дракон, мальчик, мандарин. Глава II. Сон о Муаяни. Глава III. Печаль. Разговор об Индии (золотая гора). Дракон недоволен. Глава IV. Приключения Муаяни. Глава V. Побег Ю-Це с лодочниками. Глава VI. Встреча с Муаяни. Возвращение. Глава VII. Жизнь в павильоне. Глава VIII. Возвращение Ли-Бо. Глава IX. Опять сон о Муаяни (единорог и принц). Глава X. Свадьба. Вся в женских рифмах» (Собрание сочинений под ред. Г. П. Струве и Б. А. Филиппова. Т. 2. С. 342–343). План, как мы видим, весьма далёк от окончательного текста, но, конечно, общее направление развития работы над новым большим эпическим произведением (вторым после «Мика», ещё ожидающего в то время публикации) заявлено этим документом достаточно ясно.

В Посмертном сборнике 1923 г. Г. В. Иванов поместил отрывок из «китайской поэмы», также озаглавленный «Два сна» и снабжённый следующими комментариями: «Отрывок из детской поэмы (1918). Была написана целиком. Утрачена при жизни поэта». История создания «Двух снов» представляется следующим образом. Начав работу над поэмой ещё за границей, вероятнее всего — в Лондоне, Гумилёв, к моменту возвращения в Россию, уже располагал завершённым текстом, по крайней мере, первой главы (автограф 1) — который и предложил к публикации в издательство «Творчество», принадлежащее С. А. Абрамову, рассчитывая, по своему обыкновению, на «рекламно-презентативный» эффект такого издания (подобно тому, как публикация «Двух отрывков» предшествовала появлению «Мика», а позднее — отрывок из «Отравленной туники» завершал «К синей звезде»). При приёме рукописи в работу, возможно, было проведено её обсуждение, результатом которого стала коррекция предложенного текста (этому также способствовала и идущая параллельно работа над «Фарфоровым павильоном»). Возможно также — хотя и достаточно спорно — что название текста действительно было предложено Блоком, ибо «два сна» действительно соответствуют двум главным эпизодам-«картинкам» (сцене в саду и сцене за обедом), которые оказываются как бы «снами о Китае», экзотическими «фресками», обладающими в глазах поэта-модерниста композиционной самодостаточностью. Однако нужно помнить и то, что тема «двух снов» присутствовала и в первоначальном плане, так что вполне возможно, что новое — и более эффектное — название было предложено Гумилёвым и лишь зафиксировано для памяти кем-то из присутствующих (Блоком?). Через некоторое время Гумилёв перебелил — уже в правилах новой орфографии — текст, который и был принят к печати (автограф 2), а сам продолжил работу над поэмой — и завершил её (если верить Г. В. Иванову) полностью. Затем текст «оказался утрачен» — либо уничтожен самим Гумилёвым (что маловероятно), либо потерян при разъездах с квартиры на квартиру в 1918–1920 гг. П. Н. Лукницкий упоминает о некой рукописи «Двух снов», которая была передана во второй половине 1918 г. К. И. Чуковскому для публикации в «детском издательстве», где «затерялась» (Лукницкая В. К. Николай Гумилев: Жизнь поэта по материалам домашнего архива семьи Лукницких. Л., 1990. С. 213). Возможно, впрочем, что текст был изъят при обыске. Так или иначе, по Г. В. Иванову, разбиравшему архив Гумилёва после гибели поэта, достался только небольшой фрагмент, который и попал в Посмертный сборник 1923 г. Поскольку Иванов был посвящён в историю «китайской поэмы», он смог правильно атрибутировать текст. Очень вероятно, что второй оставшийся фрагмент Ивановым опубликован не был — ибо он дублировал начало «Двух снов», которое должно было, несмотря на двухлетнюю паузу, всё-таки появиться в печати. По крайней мере, мы знаем со слов Л. В. Горнунга, что ещё 16 февраля 1926 г. рукопись «Двух снов» (очевидно — автограф 2) была предоставлена С. А. Абрамовым для чтения в литературном кружке П. Н. Зайцева (см.: Николай Гумилев: Исследования и материалы. Библиография. СПб., 1994. С. 499). По прошествии времени, уже за границей, Иванов, не связанный в новой ситуации издательской этикой, публикует второй фрагмент в пятую годовщину расстрела Гумилёва — а текст «Двух снов» оседает в СССР на долгие годы в хранилище РГБ. Впрочем, может быть, текст был предоставлен «Возрождению» и Б. В. Анрепом — тогда нужно признать, что работа над поэмой была весьма интенсивной ещё в «лондонский период». В ИРЛИ существует машинописная копия фрагмента Посмертного сборника 1923 г. с дополнительной, не вошедшей ни в один из известных источников, строфой (после строфы 12): «В его стобашенном дворце / Я буду воином знатнейшим / И о тебе, моя Лай-Це, / Я расскажу придворным гейшам». По мнению Н. А. Богомолова, который и нашёл этот любопытный документ, подобное расхождение «свидетельствует о том, что он восходит к неизвестной нам рукописи Гумилева, а не к тексту ПС 1923» (Гумилев Н. С. Сочинения: В 3 т. Т. 1. М., 1991. С. 565).

Если попытаться в общем оценить явление «Двух снов» в контексте гумилёвского творчества конца 1917 — первой половины 1918 гг., то следует признать, что появление «китайской поэмы» связано с определёнными эстетическими взглядами Гумилёва, которые он сформулировал в интервью Бечхоферу (1917): «Новая поэзия ищет простоты, ясности и точности выражения. Любопытно, что все эти тенденции невольно напоминают нам лучшие произведения китайских писателей, и интерес к последним явно растет в Англии, Франции и России» (Гумилев в Лондоне: Неизвестное интервью / Публ. Е. Русинко // Николай Гумилев: Исследования и материалы. Библиография. СПб., 1994. С. 305). Л. Аллен, сопоставляя стихотворения «Прапамять», «Заблудившийся трамвай» и поэму «Два сна», приходит к выводу, что им присущ общий мотив, связанный с поиском дороги в Индию (см.: Аллен Л. «Заблудившийся трамвай» Н. С. Гумилева: Комментарии к строфам // Аллен Л. Этюды о русской литературе. Л., 1989. С. 123).

Источник: «Полное собрание сочинений В 10 томах. Издательство: М.: Воскресенье».