Заззибарские девушки

Занзибарские девушки

Раз услышал бедный абиссинец,
Что далеко, на севере, в Каире
Занзибарские девушки пляшут
И любовь продают за деньги.

А ему давно надоели
Жирные женщины Габеша,
Хитрые и злые сомалийки
И грязные поденщицы Каффы.

И отправился бедный абиссинец
На своем единственном муле
Через горы, леса и степи
Далеко, далеко на север.

На него нападали воры,
Он убил четверых и скрылся,
А в густых лесах Сенаара
Слон-отшельник растоптал его мула.

Двадцать раз обновлялся месяц,
Пока он дошел до Каира
И вспомнил, что у него нет денег,
И пошел назад той же дорогой.


А вот еще у Гумилёва:

Я часто думаю о старости своей…

Я часто думаю о старости своей, / О мудрости и о покое.

На безумном аэроплане…

На безумном аэроплане / В звёздных дебрях, на трудных кручах / И в серебряном урагане / Станешь новой звездой падучей.

В каких жестоких поднебесных звездах…

В каких жестоких <поднебесных?> звездах / Отстаивался пар полей / Веет влажный вольный воздух / Ингерманландии моей. Все реки в вереске, озёра, / Стада зеркальных черепах / <неразборчиво 2 стиха>

Надпись на «Романтических цветах»

Вот книга странная, / Арена, где гиены и жирафы / Крадутся от страницы до страницы, / Раскидистые пальмы и платаны / Изгибами уходят за поля. / Вот книга странная / И скучная, быть может. / Что ж! Ласково всегда встречались / У Вас иные и ещё слабее.

В мой мозг, в мой гордый мозг собрались думы...

В мой мозг, в мой гордый мозг собрались думы, / Как воры ночью в тихий мрак предместий? / Как коршуны, зловещи и угрюмы, / Они столпившись требовали мести. Я был один. Мечты мои бежали, / Мои глаза раскрылись от волненья, / И я читал на призрачной скрижали / Мои слова, дела и преступлен...

Пока бросает ураганами…

Пока бросает ураганами / Державный Вождь свои полки, / Вы наклоняетесь над ранами / С глазами полными тоски. И имя Вашего Величества / Не позабудется доколь / Смиряет смерть любви владычество / И ласка утешает боль. / Несчастных кроткая заступница, / России милая сестра, / Где В...