Детство

Детство

Я ребенком любил большие,
Медом пахнущие луга,
Перелески, травы сухие
И меж трав бычачьи рога.

Каждый пыльный куст придорожный
Мне кричал: «Я шучу с тобой,
Обойди меня осторожно
И узнаешь, кто я такой!»

Только, дикий ветер осенний,
Прошумев, прекращал игру, —
Сердце билось еще блаженней,
И я верил, что я умру

Не один, — с моими друзьями.
С мать-и-мачехой, с лопухом.
И за дальними небесами
Догадаюсь вдруг обо всем.

Я за то и люблю затеи
Грозовых военных забав,
Что людская кровь не святее
Изумрудного сока трав.


А вот еще у Гумилёва:

Акростих восьмерка

Фёдор Фёдорович, я Вам / Фейных сказок не создам: / Фею ресторанный гам / Испугает - слово дам. / Да и лучше рюмок звон, / Лучше Браун, что внесён, / Есть он, всё иное вон. / Разве не декан мой он?!

Фидлер, мой первый учитель…

Фидлер, мой первый учитель / И гроза моих юных дней, / Дивно мне! Вы ли хотите / Лестных от жертвы речей? / Если теперь я поэт, что мне в том, / Разве он мне не знаком, / Ужас пред вашим судом?!

Франции

Франция, на лик твой просветленный / Я еще, еще раз обернусь, / И, как в омут, погружусь, бездонный, / В дикую мою, родную Русь. Ты была ей дивною мечтою, / Солнцем стольких несравненных лет, / Но назвать тебя своей сестрою, / Вижу, вижу, было ей не след. Только небо в заревых багрянца...

Хиромант, большой бездельник…

Хиромант, большой бездельник, / Поздно вечером, в Сочельник / Мне предсказывал: "Заметь: / Будут долгие недели / Виться белые метели, / Льды прозрачные синеть. Но ты снегу улыбнешься, / Ты на льду не поскользнешься, / Принесут тебе письмо / С надушенною подкладкой, / И на нем сияе...

Канцона

Храм Твой, Господи, в небесах, / Но земля тоже Твой приют. / Расцветают липы в лесах, / И на липах птицы поют. Точно благовест Твой, весна / По веселым идет полям, / А весною на крыльях сна / Прилетают ангелы к нам. Если, Господи, это так, / Если праведно я пою, / Дай мне, Господи,...

Отрывок

Христос сказал: убогие блаженны, / Завиден рок слепцов, калек и нищих, / Я их возьму в надзвездные селенья, / Я сделаю их рыцарями неба / И назову славнейшими из славных... / Пусть! Я приму! Но как же те, другие, / Чьей мыслью мы теперь живем и дышим, / Чьи имена звучат нам, как призыв...