Память

Память

Только змеи сбрасывают кожи,
Чтоб душа старела и росла.
Мы, увы, со змеями не схожи,
Мы меняем души, не тела.

Память, ты рукою великанши
Жизнь ведешь, как под уздцы коня,
Ты расскажешь мне о тех, что раньше
В этом теле жили до меня.

Самый первый: некрасив и тонок,
Полюбивший только сумрак рощ,
Лист опавший, колдовской ребенок,
Словом останавливавший дождь.

Дерево да рыжая собака,
Вот кого он взял себе в друзья,
Память, Память, ты не сыщешь знака,
Не уверишь мир, что то был я.

И второй… Любил он ветер с юга,
В каждом шуме слышал звоны лир,
Говорил, что жизнь — его подруга,
Коврик под его ногами — мир.

Он совсем не нравится мне, это
Он хотел стать богом и царем,
Он повесил вывеску поэта
Над дверьми в мой молчаливый дом.

Я люблю избранника свободы,
Мореплавателя и стрелка,
Ах, ему так звонко пели воды
И завидовали облака.

Высока была его палатка,
Мулы были резвы и сильны,
Как вино, впивал он воздух сладкий
Белому неведомой страны.

Память, ты слабее год от году,
Тот ли это, или кто другой
Променял веселую свободу
На священный долгожданный бой.

Знал он муки голода и жажды,
Сон тревожный, бесконечный путь,
Но святой Георгий тронул дважды
Пулею нетронутую грудь.

Я — угрюмый и упрямый зодчий
Храма, восстающего во мгле,
Я возревновал о славе Отчей,
Как на небесах, и на земле.

Сердце будет пламенем палимо
Вплоть до дня, когда взойдут, ясны,
Стены нового Иерусалима
На полях моей родной страны.

И тогда повеет ветер странный —
И прольется с неба страшный свет,
Это Млечный Путь расцвел нежданно
Садом ослепительных планет.

Предо мной предстанет, мне неведом,
Путник, скрыв лицо: но всё пойму,
Видя льва, стремящегося следом,
И орла, летящего к нему.

Крикну я… Но разве кто поможет, —
Чтоб моя душа не умерла?
Только змеи сбрасывают кожи,
Мы меняем души, не тела.


А вот еще у Гумилёва:

Туркестанские генералы

Под смутный говор, стройный гам, / Сквозь мерное сверканье балов, / Так странно видеть по стенам / Высоких старых генералов. Приветный голос, ясный взгляд, / Бровей седеющих изгибы / Нам ничего не говорят / О том, о чем сказать могли бы. И кажется, что в вихре дней, / Среди сановнико...

Венеция

Поздно. Гиганты на башне / Гулко ударили три. / Сердце ночами бесстрашней, / Путник, молчи и смотри. Город, как голос наяды, / В призрачно-светлом былом, / Кружев узорней аркады, / Воды застыли стеклом. Верно, скрывают колдуний / Завесы черных гондол / Там, где огни на лагуне / -...

Умеревший офицер

Полковнику Белавенцу / Каждый дал по яйцу. / Полковник Белавенец / Съел много яец. / Пожалейте Белавенца, / Умеревшего от яйца. Соч: Гумилев, Мандельштам, Г. Иванов / Верно: О. Мандельштам

Африканская ночь

Полночь сошла, непроглядная темень, / Только река от луны блестит, / А за рекой неизвестное племя, / Зажигая костры, шумит. Завтра мы встретимся и узнаем, / Кому быть властителем этих мест. / Им помогает черный камень, / Нам - золотой нательный крест. Вновь обхожу я бугры и ямы, / Зд...

Сомалийский полуостров

Помню ночь и песчаную помню страну / И на небе так низко луну. И я помню, что глаз я не мог отвести / От ее золотого пути. Там светло, и наверное птицы поют / И цветы над прудами цветут, Там не слышно, как бродят свирепые львы, / Наполняя рыканием рвы, Не хватают мимозы колючей рукой / ...

Понять весь мир какой-то странный сложным…

Понять весь мир какой-то странный сложным, / Огромноя игрушкой сатаны, / Еще не сделанным, где сплетены / Тьма с яркостью и ложное с неложным. Суровый бард, в боренье с невозможным / Любовь как знамя поднял ты, и сны / У розовой подслушал ты луны, / Что сердце девы делает тревожным. Ед...