Вступление

Вступление

Оглушенная ревом и топотом,
Облеченная в пламя и дымы,
О тебе, моя Африка, шёпотом
В небесах говорят серафимы.

И твое раскрывая Евангелье,
Повесть жизни ужасной и чудной,
О неопытном думают ангеле,
Что приставлен к тебе, безрассудной.

Про деянья свои и фантазии,
Про звериную душу послушай,
Ты, на дереве древнем Евразии
Исполинской висящая грушей.

Обреченный тебе, я поведаю
О вождях в леопардовых шкурах,
Что во мраке лесов за победою
Водят полчища воинов хмурых;

О деревнях с кумирами древними,
Что смеются улыбкой недоброй,
И о львах, что стоят над деревнями
И хвостом ударяют о ребра.

Дай за это дорогу мне торную,
Там где нету пути человеку,
Дай назвать моим именем черную,
До сих пор неоткрытую реку.

И последняя милость, с которою
Отойду я в селенья святые,
Дай скончаться под той сикоморою,
Где с Христом отдыхала Мария.


А вот еще у Гумилёва:

Колокольные звоны…

Колокольные звоны, / И зелёные клёны, / И летучие мыши, / И Шекспир, и Овидий - / Для того, кто их слышит, / Для того, кто их видит. / Оттого всё на свете / И грустит о поэте.

В дни нашей юности, исполненной страстей…

В дни нашей юности, исполненной страстей, / Нас может чаровать изменчивый хорей: / То схож с танцовщицей, а то с плакучей ивой, / Сплетён из ужаса и нежности счастливой. / Нам может нравится железный анапест, / В котором слышится разбойничий наезд, / Ночной галоп коня, стремящегося лугом...

Девятнадцатый век

Трагикомедией - названьем "человек" - / Был девятнадцатый смешной и страшный век, / Век, страшный потому, что в полном цвете силы / Смотрел он на небо, как смотрят в глубь могилы, / И потому смешной, что думал он найти / В недостижимое доступные пути; / Век героических надежд и совершени...

А я уж стою в саду иной земли…

А я уж стою в саду иной земли, / Среди кровавых роз и влажных лилий, / И повествует мне гекзаметром Вергилий / О высшей радости земли.

Я часто думаю о старости своей…

Я часто думаю о старости своей, / О мудрости и о покое.

На безумном аэроплане…

На безумном аэроплане / В звёздных дебрях, на трудных кручах / И в серебряном урагане / Станешь новой звездой падучей.