Он поклялся в строгом храме...

Он поклялся в строгом храме...

Он поклялся в строгом храме
Перед статуей Мадонны,
Что он будет верен даме,
Той, чьи взоры непреклонны.

И забыл о тайном браке,
Всюду ласки расточая,
Ночью был зарезан в драке
И пришел к преддверьям рая.

«Ты ль в Моем не клялся храме, —
Прозвучала речь Мадонны, —
Что ты будешь верен даме,
Той, чьи взоры непреклонны?

Отойди, не эти жатвы
Собирает Царь Небесный.
Кто нарушил слово клятвы,
Гибнет, Богу неизвестный».

Но, печальный и упрямый,
Он припал к ногам Мадонны:
«Я нигде не встретил дамы,
Той, чьи взоры непреклонны».


А вот еще у Гумилёва:

Суда стоят, во льдах зажаты…

Суда стоят, во льдах зажаты, / И льды подобны серебру. / Обледенелые канаты / Поскриnывают на ветру. И тихи белые медведи, / Из-за бугшnрита сторожа / Над nолыньей, краснее меди, / Неосторожного моржа. А ты, кем лоцман несчастливый, / Был nослан на акулий nир, / Ты в Бергене, за кр...

Похвала ямбу

Тебе, четырехстопный ямб / Ритмически многообразный, / Наш вынужденный дифирамб / Блеснет, всех стоп игрой алмазной. Одна строка совсем чиста, / А в следующей есть пиррихий; / Стих, где галоп, где щелк хлыста, / Переливается, вдруг, в тихий. Пусть разрушителен хорей, / Вползающий ков...

Внимали равнодушно мы…

Внимали равнодушно мы / Волненью древнего размера, / Не увела нас тень Гомера / На Илионские холмы. И только Пушкин из угла / У видел белыми глазами / Полет встревоженного нами / Малоазийского орла.

Внимали сонно мы…

Внимали сонно мы / Певучести размера. / Тень не вела Гомера / Нас на свои холмы. Но Пушкин из yгла / Незрячими глазами / У видел взлет над нами / Зевесова орла.

Скучали мы…

Скучали мы / От чар размера, / Нас стих Гомера, / Звал на холмы.

Когда внимали равнодушно мы…

Когда внимали равнодушно мы / Волненью величавого размера, / Напрасно нас манила тень Гомера / К себе на Илионские холмы. И только белый Пушкин из угла / Увидел неnодвижными глазами / Широкий лет встревоженного нами / Малоазийского орла.