Память

Память

Только змеи сбрасывают кожи,
Чтоб душа старела и росла.
Мы, увы, со змеями не схожи,
Мы меняем души, не тела.

Память, ты рукою великанши
Жизнь ведешь, как под уздцы коня,
Ты расскажешь мне о тех, что раньше
В этом теле жили до меня.

Самый первый: некрасив и тонок,
Полюбивший только сумрак рощ,
Лист опавший, колдовской ребенок,
Словом останавливавший дождь.

Дерево да рыжая собака,
Вот кого он взял себе в друзья,
Память, Память, ты не сыщешь знака,
Не уверишь мир, что то был я.

И второй… Любил он ветер с юга,
В каждом шуме слышал звоны лир,
Говорил, что жизнь — его подруга,
Коврик под его ногами — мир.

Он совсем не нравится мне, это
Он хотел стать богом и царем,
Он повесил вывеску поэта
Над дверьми в мой молчаливый дом.

Я люблю избранника свободы,
Мореплавателя и стрелка,
Ах, ему так звонко пели воды
И завидовали облака.

Высока была его палатка,
Мулы были резвы и сильны,
Как вино, впивал он воздух сладкий
Белому неведомой страны.

Память, ты слабее год от году,
Тот ли это, или кто другой
Променял веселую свободу
На священный долгожданный бой.

Знал он муки голода и жажды,
Сон тревожный, бесконечный путь,
Но святой Георгий тронул дважды
Пулею нетронутую грудь.

Я — угрюмый и упрямый зодчий
Храма, восстающего во мгле,
Я возревновал о славе Отчей,
Как на небесах, и на земле.

Сердце будет пламенем палимо
Вплоть до дня, когда взойдут, ясны,
Стены нового Иерусалима
На полях моей родной страны.

И тогда повеет ветер странный —
И прольется с неба страшный свет,
Это Млечный Путь расцвел нежданно
Садом ослепительных планет.

Предо мной предстанет, мне неведом,
Путник, скрыв лицо: но всё пойму,
Видя льва, стремящегося следом,
И орла, летящего к нему.

Крикну я… Но разве кто поможет, —
Чтоб моя душа не умерла?
Только змеи сбрасывают кожи,
Мы меняем души, не тела.


А вот еще у Гумилёва:

Гиппопотам

Гиппопотам с огромным брюхом / Живет в Яванских тростниках, / Где в каждой яме стонут глухо / Чудовища, как в страшных снах. Свистит боа, скользя над кручей, / Тигр угрожающе рычит, / И буйвол фыркает могучий, / А он пасется или спит. Ни стрел, ни острых ассагаев, - / Он не боится ни...

Гляжу на Ваше платье синее…

Гляжу на Ваше платье синее, / Как небо в дальней Абиссинии, / И украшаю Ваш альбом / Повествованием о том.

Китайская девушка

Голубая беседка / Посредине реки, / Как плетеная клетка, / Где живут мотыльки. И из этой беседки / Я смотрю на зарю, / Как качаются ветки, / Иногда я смотрю; Как качаются ветки, / Как скользят челноки, / Огибая беседки / Посредине реки. У меня же в темнице / Куст фарфоровых ро...

Грустно мне, что август мокрый…

Грустно мне, что август мокрый / Наших коней расседлал, / Занавешивает окна, / Запирает сеновал. И садятся в поезд сонный, / Смутно чувствуя покой, / Кто мечтательно влюбленный, / Кто с разбитой головой. И к Тебе, великий Боже, / Я с одной мольбой приду: / - Сделай так, чтоб было т...

Падуанский собор

Да, этот храм и дивен, и печален, / Он - искушенье, радость и гроза, / Горят в окошечках исповедален / Желаньем истомленные глаза. Растет и падает напев органа / И вновь растет полнее и страшней, / Как будто кровь, бунтующая пьяно / В гранитных венах сумрачных церквей. От пурпура, от м...

Я и Вы

Да, я знаю, я вам не пара, / Я пришел из иной страны, / И мне нравится не гитара, / А дикарский напев зурны. Не по залам и по салонам / Темным платьям и пиджакам - / Я читаю стихи драконам, / Водопадам и облакам. Я люблю - как араб в пустыне / Припадает к воде и пьет, / А не рыцаре...