Memoria

Память

Только змеи сбрасывают кожи,
Чтоб душа старела и росла.
Мы, увы, со змеями не схожи,
Мы меняем души, не тела.

Память, ты рукою великанши
Жизнь ведешь, как под уздцы коня,
Ты расскажешь мне о тех, что раньше
В этом теле жили до меня.

Самый первый: некрасив и тонок,
Полюбивший только сумрак рощ,
Лист опавший, колдовской ребенок,
Словом останавливавший дождь.

Дерево да рыжая собака,
Вот кого он взял себе в друзья,
Память, Память, ты не сыщешь знака,
Не уверишь мир, что то был я.

И второй… Любил он ветер с юга,
В каждом шуме слышал звоны лир,
Говорил, что жизнь — его подруга,
Коврик под его ногами — мир.

Он совсем не нравится мне, это
Он хотел стать богом и царем,
Он повесил вывеску поэта
Над дверьми в мой молчаливый дом.

Я люблю избранника свободы,
Мореплавателя и стрелка,
Ах, ему так звонко пели воды
И завидовали облака.

Высока была его палатка,
Мулы были резвы и сильны,
Как вино, впивал он воздух сладкий
Белому неведомой страны.

Память, ты слабее год от году,
Тот ли это, или кто другой
Променял веселую свободу
На священный долгожданный бой.

Знал он муки голода и жажды,
Сон тревожный, бесконечный путь,
Но святой Георгий тронул дважды
Пулею нетронутую грудь.

Я — угрюмый и упрямый зодчий
Храма, восстающего во мгле,
Я возревновал о славе Отчей,
Как на небесах, и на земле.

Сердце будет пламенем палимо
Вплоть до дня, когда взойдут, ясны,
Стены нового Иерусалима
На полях моей родной страны.

И тогда повеет ветер странный —
И прольется с неба страшный свет,
Это Млечный Путь расцвел нежданно
Садом ослепительных планет.

Предо мной предстанет, мне неведом,
Путник, скрыв лицо: но всё пойму,
Видя льва, стремящегося следом,
И орла, летящего к нему.

Крикну я… Но разве кто поможет, —
Чтоб моя душа не умерла?
Только змеи сбрасывают кожи,
Мы меняем души, не тела.


А вот еще у Гумилёва:

Луна на море

Луна уже покинула утесы, / Прозрачным море золотом полно, / И пьют друзья на лодке остроносой, / Не торопясь, горячее вино. Смотря, как тучи легкие проходят / Сквозь-лунный столб, что в море отражен, / Одни из них мечтательно находят, / Что это поезд богдыханских жен; Другие верят - эт...

Канцона

Лучшая музыка в мире - нема! / Дерево, жилы ли бычьи / Выразить молнийный трепет ума, / Сердца причуды девичьи? / Краски и бледны и тусклы! Устал / Я от затей их бессчетных. / Ярче мой дух, чем трава иль метал, / Тело подводных животных! / Только любовь мне осталась, струной / Анге...

Посвящение к сборнику «Горы и ущелья»

I Люблю я чудный горный вид, / Остроконечные вершины, / Где каждый лишний шаг грозит / Несвоевременной кончиной. II Люблю над пропастью глухой / Простором дали любоваться / Или неверною тропой / Всё выше-выше подниматься. III В горах мне люб и Божий свет, / Но люб и смерти миг еди...

Любовники

Любовь их душ родилась возле моря, / В священных рощах девственных наяд, / Чьи песни вечно-радостно звучат, / С напевом струн, с игрою ветра споря. Великий жрец... страннее и суровей / Едва ль была людская красота, / Спокойный взгляд, сомкнутые уста / И на кудрях повязка цвета крови. К...

Манлий

Манлий сброшен. Слава Рима, / Власть все та же, что была, / И навеки нерушима, / Как Тарпейская скала. Рим, как море, волновался, / Разрезали вопли тьму, / Но спокойно улыбался / Низвергаемый к нему. Для чего ж в полдневной хмаре, / Озаряемый лучом, / Возникает хмурый Марий / С о...

Колокол

Медный колокол на башне / Тяжким гулом загудел, / Чтоб огонь горел бесстрашней, / Чтобы бешеные люди / Праздник правили на груде / Изуродованных тел. Звук помчался в дымном поле, / Повторяя слово "смерть". / И от ужаса и боли / В норы прятались лисицы, / А испуганные птицы / Лёт...