Memoria

Память

Только змеи сбрасывают кожи,
Чтоб душа старела и росла.
Мы, увы, со змеями не схожи,
Мы меняем души, не тела.

Память, ты рукою великанши
Жизнь ведешь, как под уздцы коня,
Ты расскажешь мне о тех, что раньше
В этом теле жили до меня.

Самый первый: некрасив и тонок,
Полюбивший только сумрак рощ,
Лист опавший, колдовской ребенок,
Словом останавливавший дождь.

Дерево да рыжая собака,
Вот кого он взял себе в друзья,
Память, Память, ты не сыщешь знака,
Не уверишь мир, что то был я.

И второй… Любил он ветер с юга,
В каждом шуме слышал звоны лир,
Говорил, что жизнь — его подруга,
Коврик под его ногами — мир.

Он совсем не нравится мне, это
Он хотел стать богом и царем,
Он повесил вывеску поэта
Над дверьми в мой молчаливый дом.

Я люблю избранника свободы,
Мореплавателя и стрелка,
Ах, ему так звонко пели воды
И завидовали облака.

Высока была его палатка,
Мулы были резвы и сильны,
Как вино, впивал он воздух сладкий
Белому неведомой страны.

Память, ты слабее год от году,
Тот ли это, или кто другой
Променял веселую свободу
На священный долгожданный бой.

Знал он муки голода и жажды,
Сон тревожный, бесконечный путь,
Но святой Георгий тронул дважды
Пулею нетронутую грудь.

Я — угрюмый и упрямый зодчий
Храма, восстающего во мгле,
Я возревновал о славе Отчей,
Как на небесах, и на земле.

Сердце будет пламенем палимо
Вплоть до дня, когда взойдут, ясны,
Стены нового Иерусалима
На полях моей родной страны.

И тогда повеет ветер странный —
И прольется с неба страшный свет,
Это Млечный Путь расцвел нежданно
Садом ослепительных планет.

Предо мной предстанет, мне неведом,
Путник, скрыв лицо: но всё пойму,
Видя льва, стремящегося следом,
И орла, летящего к нему.

Крикну я… Но разве кто поможет, —
Чтоб моя душа не умерла?
Только змеи сбрасывают кожи,
Мы меняем души, не тела.


А вот еще у Гумилёва:

Сонет

Я верно болен: на сердце туман, / Мне скучно все, и люди, и рассказы, / Мне снятся королевские алмазы / И весь в крови широкий ятаган. Мне чудится (и это не обман), / Мой предок был татарин косоглазый, / Свирепый гунн... я веяньем заразы, / Через века дошедшей, обуян. Молчу, томлюсь, и...

Я вечернею порою над заснувшею рекою…

Я вечернею порою над заснувшею рекою, / Полон дум необъяснимых, всеми кинутый, брожу. / Точно дух ночной, блуждаю, встречи радостной не знаю, / Одиночества дрожу. Слышу прошлые мечтанья, и души моей страданья / С новой силой, с новой злобой у меня в груди встают. / ...

Дорога

Я видел пред собой дорогу / В тени раскидистых дубов, / Такую милую дорогу / Вдоль изгороди из цветов. Смотрел я в тягостной тревоге, / Как плыл по ней вечерний дым. / И каждый камень на дороге / Казался близким и родным. Но для чего идти мне ею? / Она меня не приведет / Туда, где ...

Разговор

Я властительный и чудный / Пел печальной бледной деве: / "Видишь воздух изумрудный / В обольстительном напеве? Посмотри, как быстро челны / Легкотканного обмана / Режут радостные волны / Мирового Океана. Солнце жаркое в лазури / Так роскошно и надменно / Грезит негой, грезит бурей ...

Я всю жизнь отдаю для великой борьбы…

Я всю жизнь отдаю для великой борьбы, / Для борьбы против мрака, насилья и тьмы. / Но увы! Окружают меня лишь рабы. / Недоступные светлым идеям умы. Они или холодной насмешкой своей, / Или трусостью рабской смущают меня, / И живу я во мраке не видя лучей / Благодатного, ясного, светлого...

Синяя звезда

Я вырван был из жизни тесной, / Из жизни скудной и простой, / Твоей мучительной, чудесной, / Неотвратимой красотой. И умер я... и видел пламя, / Невиданное никогда: / Пред ослепленными глазами / Светилась синяя звезда. Преображая дух и тело, / Напев вставал и падал вновь, / То гово...