Память

Память

Только змеи сбрасывают кожи,
Чтоб душа старела и росла.
Мы, увы, со змеями не схожи,
Мы меняем души, не тела.

Память, ты рукою великанши
Жизнь ведешь, как под уздцы коня,
Ты расскажешь мне о тех, что раньше
В этом теле жили до меня.

Самый первый: некрасив и тонок,
Полюбивший только сумрак рощ,
Лист опавший, колдовской ребенок,
Словом останавливавший дождь.

Дерево да рыжая собака,
Вот кого он взял себе в друзья,
Память, Память, ты не сыщешь знака,
Не уверишь мир, что то был я.

И второй… Любил он ветер с юга,
В каждом шуме слышал звоны лир,
Говорил, что жизнь — его подруга,
Коврик под его ногами — мир.

Он совсем не нравится мне, это
Он хотел стать богом и царем,
Он повесил вывеску поэта
Над дверьми в мой молчаливый дом.

Я люблю избранника свободы,
Мореплавателя и стрелка,
Ах, ему так звонко пели воды
И завидовали облака.

Высока была его палатка,
Мулы были резвы и сильны,
Как вино, впивал он воздух сладкий
Белому неведомой страны.

Память, ты слабее год от году,
Тот ли это, или кто другой
Променял веселую свободу
На священный долгожданный бой.

Знал он муки голода и жажды,
Сон тревожный, бесконечный путь,
Но святой Георгий тронул дважды
Пулею нетронутую грудь.

Я — угрюмый и упрямый зодчий
Храма, восстающего во мгле,
Я возревновал о славе Отчей,
Как на небесах, и на земле.

Сердце будет пламенем палимо
Вплоть до дня, когда взойдут, ясны,
Стены нового Иерусалима
На полях моей родной страны.

И тогда повеет ветер странный —
И прольется с неба страшный свет,
Это Млечный Путь расцвел нежданно
Садом ослепительных планет.

Предо мной предстанет, мне неведом,
Путник, скрыв лицо: но всё пойму,
Видя льва, стремящегося следом,
И орла, летящего к нему.

Крикну я… Но разве кто поможет, —
Чтоб моя душа не умерла?
Только змеи сбрасывают кожи,
Мы меняем души, не тела.


А вот еще у Гумилёва:

Орел Синдбада

Следом за Синдбадом-Мореходом / В чуждых странах я сбирал червонцы / И блуждал по незнакомым водам, / Где, дробясь, пылали блики солнца. Сколько раз я думал о Синдбаде / И в душе лелеял мысли те же... / Было сладко грезить о Багдаде, / Проходя у чуждых побережий. Но орел, чьи перья - к...

Словно ветер страны счастливой…

Словно ветер страны счастливой, / Носятся жалобы влюбленных. / Как колосья созревшей нивы, / Клонятся головы непреклонных. Запевает араб в пустыне - / "Душу мне вырвали из тела". / Стонет грек над пучиной синей - / "Чайкою в сердце ты мне влетела". Красота ли им не покорна! / Теплит ...

Слушай веления мудрых…

Слушай веления мудрых, / Мыслей пленительный танец. / Бойся у дев златокудрых / Нежный заметить румянец. От непостижного скройся - / Страшно остаться во мраке. / Ночью весеннею бойся / Рвать заалевшие маки. Девичьи взоры неверны, / Вспомни сказанья Востока; / Пояс на каждой пантерн...

Рыцарь с цепью

Слышу гул и завыванье призывающих рогов, / И я снова конквистадор, покоритель городов. Словно раб, я был закован, жил, униженный, в плену, / И забыл, неблагодарный, про могучую весну. А она пришла, ступая над рубинами цветов, / И, ревнивая, разбила сталь мучительных оков. Я опять иду по ска...

Воин Агамемнона

Смутную душу мою тяготит / Странный и страшный вопрос: / Можно ли жить, если умер Атрид, / Умер на ложе из роз? Все, что нам снилось всегда и везде, / Наше желанье и страх, / Все отражалось, как в чистой воде, / В этих спокойных очах. В мышцах жила неска...

Укротитель зверей

Снова заученно-смелой походкой / Я приближаюсь к заветным дверям, / Звери меня дожидаются там, / Пестрые звери за крепкой решеткой. Будут рычать и пугаться бича, / Будут сегодня еще вероломней / Или покорней... не все ли равно мне, / Если я молод и кровь горяча? Только... я вижу все ча...