Память

Память

Только змеи сбрасывают кожи,
Чтоб душа старела и росла.
Мы, увы, со змеями не схожи,
Мы меняем души, не тела.

Память, ты рукою великанши
Жизнь ведешь, как под уздцы коня,
Ты расскажешь мне о тех, что раньше
В этом теле жили до меня.

Самый первый: некрасив и тонок,
Полюбивший только сумрак рощ,
Лист опавший, колдовской ребенок,
Словом останавливавший дождь.

Дерево да рыжая собака,
Вот кого он взял себе в друзья,
Память, Память, ты не сыщешь знака,
Не уверишь мир, что то был я.

И второй… Любил он ветер с юга,
В каждом шуме слышал звоны лир,
Говорил, что жизнь — его подруга,
Коврик под его ногами — мир.

Он совсем не нравится мне, это
Он хотел стать богом и царем,
Он повесил вывеску поэта
Над дверьми в мой молчаливый дом.

Я люблю избранника свободы,
Мореплавателя и стрелка,
Ах, ему так звонко пели воды
И завидовали облака.

Высока была его палатка,
Мулы были резвы и сильны,
Как вино, впивал он воздух сладкий
Белому неведомой страны.

Память, ты слабее год от году,
Тот ли это, или кто другой
Променял веселую свободу
На священный долгожданный бой.

Знал он муки голода и жажды,
Сон тревожный, бесконечный путь,
Но святой Георгий тронул дважды
Пулею нетронутую грудь.

Я — угрюмый и упрямый зодчий
Храма, восстающего во мгле,
Я возревновал о славе Отчей,
Как на небесах, и на земле.

Сердце будет пламенем палимо
Вплоть до дня, когда взойдут, ясны,
Стены нового Иерусалима
На полях моей родной страны.

И тогда повеет ветер странный —
И прольется с неба страшный свет,
Это Млечный Путь расцвел нежданно
Садом ослепительных планет.

Предо мной предстанет, мне неведом,
Путник, скрыв лицо: но всё пойму,
Видя льва, стремящегося следом,
И орла, летящего к нему.

Крикну я… Но разве кто поможет, —
Чтоб моя душа не умерла?
Только змеи сбрасывают кожи,
Мы меняем души, не тела.


А вот еще у Гумилёва:

Райский сад

Я не светел, я болен любовью, / Я сжимаю руками виски / И внимаю, как шепчутся с кровью / Шелестящие крылья Тоски. Но тебе оскорбительны муки; / Ты одною улыбкой, без слов, / Отвести приказала мне руки / От моих воспаленных висков. Те же кресла, и комната та же... / Что же было? Ведь...

Птица

Я не смею больше молиться, / Я забыл слова литаний, / Надо мной грозящая птица, / И глаза у нее - огни. Вот я слышу сдержанный клекот, / Словно звон истлевших цимбал, / Словно моря дальнего рокот, / Моря, бьющего в груди скал. Вот я вижу - когти стальные / Наклоняются надо мной, / ...

Норвежские горы

Я ничего не понимаю, горы: / Ваш гимн поет кощунство иль псалом, / И вы, смотрясь в холодные озера, / Молитвой заняты иль колдовством? Здесь с криками чудовищных глумлений, / Как сатана на огненном коне, / Пер Гюнт летал на бешеном олене / По самой неприступной крутизне. И, царств земн...

Я откинул докучную маску…

Я откинул докучную маску, / Мне чего-то забытого жаль... / Я припомнил старинную сказку / Про священную чашу Грааль. Я хотел побродить по селеньям, / Уходить в неизвестную даль, / Приближаясь к далеким владеньям / Зачарованной чаши Грааль. Но таить мы не будем рыданья, / О, моя золот...

Я песни слагаю во славу твою…

Я песни слагаю во славу твою / Затем, что тебя я безумно люблю, / Затем, что меня ты не любишь. / Я вечно страдаю и вечно грущу, / Но, друг мой прекрасный, тебя я прощу / За то, что меня ты погубишь. / Так раненный в сердце шипом соловей / О розе-убийце поет всё нежней / И плачет в т...

Оборванец

Я пойду по гулким шпалам, / Думать и следить / В небе желтом, в небе алом / Рельс бегущих нить. В залы пасмурные станций / Забреду, дрожа, / Коль не сгонят оборванца / С криком сторожа. А потом мечтой упрямой / Вспомню в сотый раз / Быстрый в...