Мадагаскар

Мадагаскар

Сердце билось, смертно тоскуя,
Целый день я бродил в тоске,
И мне снилось ночью: плыву я
По какой-то большой реке.

С каждым мигом все шире, шире
И светлей, и светлей река,
Я в совсем неведомом мире,
И ладья моя так легка.

Красный идол на белом камне
Мне поведал разгадку чар,
Красный идол на белом камне
Громко крикнул: — Мадагаскар! —

В раззолоченных паланкинах,
В дивно-вырезанных ладьях,
На широких воловьих спинах
И на звонко ржущих конях

Там, где пели и трепетали
Легких тысячи лебедей,
Друг за другом вслед выступали
Смуглолицых толпы людей.

И о том, как руки принцессы
Домогался старый жених
Сочиняли смешные пьесы
И сейчас же играли их.

А в роскошной форме гусарской
Благосклонно на них взирал
Королевы мадагаскарской
Самый преданный генерал.

Между них быки Томатавы,
Схожи с грудою темных камней,
Пожирали жирные травы
Благовоньем полных полей.

И вздыхал я, зачем плыву я,
Не останусь я здесь зачем:
Неужель и здесь не спою я
Самых лучших моих поэм?

Только голос мой был не слышен,
И никто мне не мог помочь,
А на крыльях летучей мыши
Опускалась теплая ночь.

Небеса и лес потемнели,
Смолкли лебеди в забытье…
…Я лежал на моей постели
И грустил о моей ладье.


А вот еще у Гумилёва:

Михаилу Леонидовичу Лозинскому

Над сим Гильгамешем трудились / Три мастера, равных друг другу, / Был первым Син-Лики-Унинни, / Вторым был Владимир Шилейко, / Михаил Леонидыч Лозинский / Был третьим. А я, недостойный, / Один на обложку попал.

Городок

Над широкою рекой, / Пояском-мостом перетянутой, / Городок стоит небольшой, / Летописцем не раз помянутый. Знаю, в этом городке - / Человечья жизнь настоящая, / Словно лодочка на реке, / К цели ведомой уходящая. Полосатые столбы / У гауптвахты, где солдатики / Под пронзительный вой...

На острове

Над этим островом какие выси, / Какой туман! / И Апокалипсис был здесь написан, / И умер Пан! / А есть другие: с пальмами, с лугами, / Где весел жнец, / И где позванивают бубенцами / Стада овец. / И с...

Любовь

Надменный, как юноша, лирик / Вошел, не стучася, в мой дом / И просто заметил, что в мире / Я должен грустить лишь о нем. С капризной ужимкой захлопнул / Открытую книгу мою, / Туфлей лакированной топнул, / Едва проронив: не люблю. Как смел он так пахнуть духами! / Так дерзко перстням...

У камина

Наплывала тень... Догорал камин, / Руки на груди, он стоял один, Неподвижный взор устремляя вдаль, / Горько говоря про свою печаль: "Я пробрался вглубь неизвестных стран, / Восемьдесят дней шел мой караван; "Цепи грозных гор, лес, а иногда / Странные вдали чьи-то города, "И не раз из них...

Нас было пять… мы были капитаны…

Нас было пять... мы были капитаны, / Водители безумных кораблей, / И мы переплывали океаны, / Позор для Бога, ужас для людей. Далекие загадочные страны / Нас не пленяли чарою своей, / Нам нравились зияющие раны, / И зарева, и жалкий треск снастей. Наш взор являл туманное ненастье, / ...