Память

Память

Только змеи сбрасывают кожи,
Чтоб душа старела и росла.
Мы, увы, со змеями не схожи,
Мы меняем души, не тела.

Память, ты рукою великанши
Жизнь ведешь, как под уздцы коня,
Ты расскажешь мне о тех, что раньше
В этом теле жили до меня.

Самый первый: некрасив и тонок,
Полюбивший только сумрак рощ,
Лист опавший, колдовской ребенок,
Словом останавливавший дождь.

Дерево да рыжая собака,
Вот кого он взял себе в друзья,
Память, Память, ты не сыщешь знака,
Не уверишь мир, что то был я.

И второй… Любил он ветер с юга,
В каждом шуме слышал звоны лир,
Говорил, что жизнь — его подруга,
Коврик под его ногами — мир.

Он совсем не нравится мне, это
Он хотел стать богом и царем,
Он повесил вывеску поэта
Над дверьми в мой молчаливый дом.

Я люблю избранника свободы,
Мореплавателя и стрелка,
Ах, ему так звонко пели воды
И завидовали облака.

Высока была его палатка,
Мулы были резвы и сильны,
Как вино, впивал он воздух сладкий
Белому неведомой страны.

Память, ты слабее год от году,
Тот ли это, или кто другой
Променял веселую свободу
На священный долгожданный бой.

Знал он муки голода и жажды,
Сон тревожный, бесконечный путь,
Но святой Георгий тронул дважды
Пулею нетронутую грудь.

Я — угрюмый и упрямый зодчий
Храма, восстающего во мгле,
Я возревновал о славе Отчей,
Как на небесах, и на земле.

Сердце будет пламенем палимо
Вплоть до дня, когда взойдут, ясны,
Стены нового Иерусалима
На полях моей родной страны.

И тогда повеет ветер странный —
И прольется с неба страшный свет,
Это Млечный Путь расцвел нежданно
Садом ослепительных планет.

Предо мной предстанет, мне неведом,
Путник, скрыв лицо: но всё пойму,
Видя льва, стремящегося следом,
И орла, летящего к нему.

Крикну я… Но разве кто поможет, —
Чтоб моя душа не умерла?
Только змеи сбрасывают кожи,
Мы меняем души, не тела.


А вот еще у Гумилёва:

Маэстро

В красном фраке с галунами, / Надушенный, встал маэстро, / Он рассыпал перед нами / Звуки легкие оркестра. Звуки мчались и кричали, / Как виденья, как гиганты, / И метались в гулкой зале, / И роняли бриллианты. К золотым сбегали рыбкам, / Что плескались там, в бассейне, / И по деви...

Больной

В моём бреду одна меня томит / Каких-то острых линий бесконечность, / И непрерывно колокол звонит, / Как бой часов отзванивал бы вечность. Мне кажется, что после смерти так / С мучительной надеждой воскресенья / Глаза вперяются в окрестный мрак, / Ища давно знакомые виденья. Но в океан...

Правый путь

В муках и пытках рождается слово, / Робкое, тихо проходит по жизни, / Странник оно, из ковша золотого / Пьющий остатки на варварской тризне. Выйдешь к природе! Природа враждебна, / Все в ней пугает, всего в ней помногу, / Вечно звучит в ней фанфара молебна / Не твоему и ненужному Богу. ...

Ислам

В ночном кафе мы молча пили кьянти, / Когда вошел, спросивши шерри-бренди, / Высокий и седеющий эффенди, / Враг злейший христиан на всем Леванте. И я ему заметил: - "Перестаньте, / Мой друг, презрительного корчить дэнди, / В тот час, когда, быть может, по легенде / В зеленый сумрак вход...

Слово

В оный день, когда над миром новым / Бог склонял лицо Свое, тогда / Солнце останавливали словом, / Словом разрушали города. И орел не взмахивал крылами, / Звезды жались в ужасе к луне, / Если, точно розовое пламя, / Слово проплывало в вышине. А для низкой жизни были числа, / Как дома...

Прогулка

В очень-очень стареньком дырявом шарабане / (На котором после будет вышит гобелен) / Ехали две девушки, сокровища мечтаний, / Сердце, им ненужное, захватывая в плен. Несмотря на рытвины, я ехал с ними рядом, / И домой вернулись мы уже на склоне дня, / Но они, веселые, ласкали нежным взгля...