Избиение женихов

  • Дата написания:

Только над городом месяц двурогий
Остро прорезал вечернюю мглу,
Встал Одиссей на высоком пороге,
В грудь Антиноя он бросил стрелу.

Чаша упала из рук Антиноя,
Очи окутал кровавый туман,
Легкая дрожь… и не стало героя,
Лучшего юноши греческих стран.

Схвачены ужасом, встали другие,
Робко хватаясь за щит и за меч.
Тщетно! Уверены стрелы стальные,
Злобно-насмешлива царская речь:

«Что же, князья знаменитой Итаки,
Что не спешите вы встретить царя,
Жертвенной кровью священные знаки
Запечатлеть у его алтаря?

Вы истребляли под грохот тимпанов
Все, что мне было богами дано,
Тучных быков, круторогих баранов,
С кипрских холмов золотое вино.

Льстивые речи шептать Пенелопе,
Ночью ласкать похотливых рабынь —
Слаще, чем биться под музыку копий,
Плавать над ужасом водных пустынь!

Что обо мне говорить вы могли бы?
— Он никогда не вернется домой,
Труп его съели безглазые рыбы
В самой бездонной пучине морской. —

Как? Вы хотите платить за обиды?
Ваши дворцы предлагаете мне?
Я бы не принял и всей Атлантиды,
Всех городов, погребенных на дне!

Звонко поют окрыленные стрелы,
Мерно блестит угрожающий меч,
Все вы, князья, и трусливый и смелый,
Белою грудой готовитесь лечь.

Вот Евримах, низкорослый и тучный,
Бледен… бледнее он мраморных стен,
В ужасе бьется, как овод докучный,
Юною девой захваченный в плен.

Вот Антином… разъяренные взгляды…
Сам он громаден и грузен, как слон,
Был бы он первым героем Эллады,
Если бы с нами отплыл в Илион.

Падают, падают тигры и лани
И никогда не поднимутся вновь.
Что это? Брошены красные ткани,
Или, дымясь, растекается кровь?

Ну, собирайся со мною в дорогу,
Юноша светлый, мой сын Телемах!
Надо служить беспощадному богу,
Богу Тревоги на черных путях.

Снова полюбим влекущую даль мы
И золотой от луны горизонт,
Снова увидим священные пальмы
И опененный, клокочущий Понт.

Пусть незапятнано ложе царицы, —
Грешные к ней прикасались мечты.
Чайки белей и невинней зарницы
Темной и страшной ее красоты».


Переводы:

Английский язык


А вот еще у Гумилёва:

За что

О, что за скучная забота / Пусканье мыльных пузырей! / Ну, так и кажется, что кто-то / Нам карты сдал без козырей. В них лучезарное горенье, / А в нас тяжелая тоска - / Нам без надежды, без волненья / Проигрывать наверняка. О нет! Из всех возможных счастий / Мы выбираем лишь одно, / ...

Об озерах, о павлинах белых…

Об озерах, о павлинах белых, / О закатно-лунных вечерах, / Вы мне говорили, о несмелых / И пророческих своих мечтах. Словно нежная Шахерезада / Завела магический рассказ, / И казалось, ничего не надо / Кроме этих озаренных глаз. А потом в смятеньи <...> туманных / Мне, кто был ...

Вступление

Оглушенная ревом и топотом, / Облеченная в пламя и дымы, / О тебе, моя Африка, шёпотом / В небесах говорят серафимы. И твое раскрывая Евангелье, / Повесть жизни ужасной и чудной, / О неопытном думают ангеле, / Что приставлен к тебе, безрассудной. Про деянья свои и фантазии, / Про зве...

Огромный мир открыт и манит…

Огромный мир открыт и манит, / Бьет конь копытом, я готов, / Я знаю, сердце не устанет / Следить за бегом облаков. / Но вслед бежит воспоминанье / И странно выстраданный стих, / И недопетое признанье / Последних радостей моих. / Рвись, конь, но помни, что печали / От века гнать не ...

Одиноко-незрячее солнце смотрело на страны...

Одиноко-незрячее солнце смотрело на страны, / Где безумье и ужас от века застыли на всем, / Где гора в отдаленьи казалась взъерошенным псом, / Где клокочущей черною медью дышали вулканы. Были сумерки мира. Но на небе внезапно качнулась широкая тень, / И кометы, что мчались, как...

Однообразные мелькают…

Однообразные мелькают / Все с той же болью дни мои, / Как будто розы опадают / И умирают соловьи. Но и она печальна тоже, / Мне приказавшая любовь, / И под ее атласной кожей / Бежит отравленная кровь. И если я живу на свете, / То лишь из-за одной мечты: / Мы оба, как слепые дети, /...