Экваториальный лес

  • Дата написания:

Я поставил палатку на каменном склоне
Абиссинских, сбегающих к западу, гор
И беспечно смотрел, как пылают закаты
Над зеленою крышей далеких лесов.

Прилетали оттуда какие-то птицы
С изумрудными перьями в длинных хвостах,
По ночам выбегали веселые зебры,
Мне был слышен их храп и удары копыт.

И однажды закат был особенно красен,
И особенный запах летел от лесов,
И к палатке моей подошел европеец,
Исхудалый, небритый, и есть попросил.

Вплоть до ночи он ел неумело и жадно,
Клал сардинки на мяса сухого ломоть,
Как пилюли проглатывал кубики магги
И в абсент добавлять отказался воды.

Я спросил, почему он так мертвенно бледен,
Почему его руки сухие дрожат,
Как листы… — «Лихорадка великого леса», —
Он ответил и с ужасом глянул назад.

Я спросил про большую открытую рану,
Что сквозь тряпки чернела на впалой груди,
Что с ним было? — «Горилла великого леса», —
Он сказал и не смел оглянуться назад.

Был с ним карлик, мне по пояс, голый и черный,
Мне казалось, что он не умел говорить,
Точно пес он сидел за своим господином,
Положив на колени бульдожье лицо.

Но когда мой слуга подтолкнул его в шутку,
Он оскалил ужасные зубы свои
И потом целый день волновался и фыркал
И раскрашенным дротиком бил по земле.

Я постель предоставил усталому гостю,
Лег на шкурах пантер, но не мог задремать,
Жадно слушая длинную дикую повесть,
Лихорадочный бред пришлеца из лесов.

Он вздыхал: — «Как темно… этот лес бесконечен…
Не увидеть нам солнца уже никогда…
Пьер, дневник у тебя? На груди под рубашкой?..
Лучше жизнь потерять нам, чем этот дневник!

«Почему нас покинули черные люди?
Горе, компасы наши они унесли…
Что нам делать? Не видно ни зверя, ни птицы;
Только посвист и шорох вверху и внизу!

«Пьер, заметил костры? Там наверное люди…
Неужели же мы, наконец, спасены?
Это карлики… сколько их, сколько собралось…
Пьер, стреляй! На костре — человечья нога!

«В рукопашную! Помни, отравлены стрелы…
Бей того, кто на пне… он кричит, он их вождь…
Горе мне! На куски разлетелась винтовка…
Ничего не могу… повалили меня…

«Нет, я жив, только связан… злодеи, злодеи,
Отпустите меня, я не в силах смотреть!..
Жарят Пьера… а мы с ним играли в Марселе,
На утесе у моря играли детьми.

«Что ты хочешь, собака? Ты встал на колени?
Я плюю на тебя, омерзительный зверь!
Но ты лижешь мне руки? Ты рвешь мои путы?
Да, я понял, ты богом считаешь меня…

«Ну, бежим! Не бери человечьего мяса,
Всемогущие боги его не едят…
Лес… о, лес бесконечный… я голоден, Акка,
Излови, если можешь, большую змею!» —

Он стонал и хрипел, он хватался за сердце
И на утро, почудилось мне, задремал;
Но когда я его разбудить, попытался,
Я увидел, что мухи ползли по глазам.

Я его закопал у подножия пальмы,
Крест поставил над грудой тяжелых камней,
И простые слова написал на дощечке:
— Христианин зарыт здесь, молитесь о нем.

Карлик, чистя свой дротик, смотрел равнодушно,
Но, когда я закончил печальный обряд,
Он вскочил и, не крикнув, помчался по склону,
Как олень, убегая в родные леса.

Через год я прочел во французских газетах,
Я прочел и печально поник головой:
— Из большой экспедиции к Верхнему Конго
До сих пор ни один не вернулся назад.


Переводы:

Болгарский язык

Немецкий язык

Словацкий язык


А вот еще у Гумилёва:

Падуанский собор

Да, этот храм и дивен, и печален, / Он - искушенье, радость и гроза, / Горят в окошечках исповедален / Желаньем истомленные глаза. Растет и падает напев органа / И вновь растет полнее и страшней, / Как будто кровь, бунтующая пьяно / В гранитных венах сумрачных церквей. От пурпура, от м...

Я и Вы

Да, я знаю, я вам не пара, / Я пришел из иной страны, / И мне нравится не гитара, / А дикарский напев зурны. Не по залам и по салонам / Темным платьям и пиджакам - / Я читаю стихи драконам, / Водопадам и облакам. Я люблю - как араб в пустыне / Припадает к воде и пьет, / А не рыцаре...

Да! Мир хорош, как старец у порога...

Да! Мир хорош, как старец у порога, / Что путника ведет во имя Бога / В заране предназначенный покой, / А вечером, простой и благодушный, / Приказывает дочери послушной / Войти к нему и стать его женой. Но кто же я, отступник богомольный, / Обретший всё и вечно недовольный, / Сдруживш...

В пустыне

Давно вода в мехах иссякла, / Но, как собака, не умру: / Я в память дивного Геракла / Сперва отдам себя костру. И пусть, пылая, жалят сучья, / Грозит чернеющий Эреб, / Какое странное созвучье / У двух враждующих судеб! Он был героем, я - бродягой, / Он - полубог, я - полузверь, / Н...

Далеко мы с тобой на лыжах…

Далеко мы с тобой на лыжах / Отошли от родимых сел. / Вечер в клочьях багряно-рыжих, / Снег корявые пни замел. Вместе с солнцем иссякла сила, / И в глаза нам взглянула беда. / И тогда ты меня любила, / Целовала меня ты тогда. А теперь ты опять чужая, / И улыбка твоя - не мне. / Нед...

Лаос

Девушка, твои так нежны щеки, / Грудь твоя - как холмик невысокий. Полюби меня, и мы отныне / Никогда друг друга не покинем. Ты взойдешь на легкую пирогу, / Я возьмусь отыскивать дорогу. На слона ты сядешь, и повсюду / Я твоим карнаком верным буду. Если сделаешься ты луною, / Стану туч...

Семирамида

Для первых властителей завиден мой жребий, / И боги не так горды. / Столпами из мрамора в пылающем небе / Укрепились мои сады. Там рощи с цистернами для розовой влаги, / Голубые, нежные мхи, / Рабы и танцовщицы, и мудрые маги, / Короли четырех стихий. Всё манит и радует, всё ясно и бли...

Людям настоящего

Для чего мы не означим / Наших дум горячей дрожью, / Наполняем воздух плачем, / Снами, смешанными с ложью. Для того-ль, чтоб бесполезно, / Без блаженства, без печали / Между Временем и Бездной / Начертить свои спирали. Для того-ли, чтоб во мраке, / Полном снов и изобилья, / Бросить...

Дня и ночи перемены…

Дня и ночи перемены / Мы не в силах превозмочь! / Слышишь дальний рев гиены, / Это значит - скоро ночь. Я несу в мои пустыни / Слезы девичьей тоски. / Вижу звезды, сумрак синий / И сыпучие пески. Лев свирепый, лев голодный, / Ты сродни опасной мгле, / Бродишь, богу неугодный, / П...