Стихи
Открытие Америки: варианты
- 1 Открытие Америки — Чужое небо основной текст
- 2 Открытие Америки — Аполлон 12 слов в 19 строках, добавлено 86 строк, пунктуация в 12 местах
| 1 Открытие АмерикиЧужое небо26 октября 1910 года | 2 Открытие АмерикиАполлон26 октября 1910 года |
|---|---|
| (Поэма в четырех песнях) | |
| ПЕСНЬ ПЕРВАЯ | ПЕСНЬ ПЕРВАЯ |
| Свежим ветром снова сердце пьяно, | Свежим ветром снова сердце пьяно, |
| Тайный голос шепчет: «все покинь!» — | Тайный голос шепчет: «все покинь!» — |
| Перед дверью над кустом бурьяна | Перед дверью над кустом бурьяна |
| Небосклон безоблачен и синь, | Небосклон безоблачен и синь, |
| В каждой луже запах океана, | В каждой луже запах океана, |
| В каждом камне веянье пустынь. | В каждом камне веянье пустынь. |
| Мы с тобою, Муза, быстроноги, | Мы с тобою, Муза, быстроноги, |
| Любим ивы вдоль степной дороги, | Любим ивы вдоль степной дороги, |
| Мерный скрип колес и вдалеке | Мерный скрип колес и вдалеке |
| Белый парус на большой реке. | Белый парус на большой реке. |
| Этот мир, такой святой и строгий, | Этот мир, такой святой и строгий, |
| Что нет места в нем пустой тоске. | Что нет места в нем пустой тоске. |
| Ах, в одном божественном движеньи, | Ах, в одном божественном движеньи, |
| Косным, нам дано преображенье, | Косным, нам дано преображенье, |
| В нем и мы — не только отраженье, | В нем и мы — не только отраженье, |
| В нем живым становится, кто жил… | В нем живым становится, кто жил… |
| О пути земные, сетью жил, | О пути земные, сетью жил, |
| Розой вен вас Бог расположил! | Розой вен вас Бог расположил! |
| И струится, и поет по венам | И струится, и поет по венам |
| Радостно бушующая кровь; | Радостно бушующая кровь; |
| Нет конца обетам и изменам, | Нет конца обетам и изменам, |
| Нет конца веселым переменам, | Нет конца веселым переменам, |
| И отсталых подгоняют вновь | И отсталых подгоняют вновь |
| Плетью боли Голод и Любовь. | Плетью боли Голод и Любовь. |
| Дикий зверь бежит из пущей в пущи, | Дикий зверь бежит из пущей в пущи, |
| Краб ползет на берег при луне, | Краб ползет на берег при луне, |
| И блуждает ястреб в вышине, — | И блуждает ястреб в вышине, — |
| Голодом и Страстью всемогущей | Голодом и Страстью всемогущей |
| Все больны, — летящий и бегущий, | Все больны, — летящий и бегущий, |
| Плавающий в черной глубине. | Плавающий в черной глубине. |
| Веселы, нежданны и кровавы | Веселы, нежданны и кровавы |
| Радости, печали и забавы | Радости, печали и забавы |
| Дикой и пленительной земли; | Дикой и пленительной земли; |
| Но всего прекрасней жажда славы, | Но всего прекрасней жажда славы, |
| Для нее родятся короли, | Для нее родятся короли, |
| В океанах ходят корабли. | В океанах ходят корабли. |
| Что же, Муза, нам с тобою мало, | Что же, Муза, нам с тобою мало, |
| Хоть нежны мы, быть всегда вдвоем! | Хоть нежны мы, быть всегда вдвоем! |
| Скорбь о высшем в голосе твоем: | Скорбь о высшем в голосе твоем: |
| Хочешь, мы с тобою уплывем | Хочешь, мы с тобою уплывем |
| В страны нарда, золота, коралла | В страны нарда, золота, коралла |
| В первой каравелле Адмирала? | В первой каравелле Адмирала? |
| Видишь? город… веянье знамен… | Видишь? город… веянье знамен… |
| Светит солнце, яркое как в детстве, | Светит солнце, яркое, как в детстве, |
| С колоколен раздается звон, | С колоколен раздается звон, |
| Провозвестник радости, не бедствий, | Провозвестник радости, не бедствий, |
| И над портом, словно тяжкий стон, | И над портом, словно тяжкий стон, |
| Слышен гул восторга и приветствий. | Слышен гул восторга и приветствий. |
| Где ж Колумб? Прохожий, укажи! | Где ж Колумб? Прохожий, укажи! |
| — «В келье разбирает чертежи | — «В келье разбирает чертежи |
| С нашим старым приором Хуаном; | С нашим старым приором Хуаном. |
| В этих прежних картах столько лжи, | В этих прежних картах столько лжи, |
| А шутить не должно с океаном | А шутить не должно с океаном |
| Даже самым смелым капитанам». | Даже самым смелым капитанам». |
| Сыплется в узорное окно | Сыплется в узорное окно |
| Золото и пурпур повечерий, | Золото и пурпур повечерий, |
| Словно в зачарованной пещере, | Словно в зачарованной пещере, |
| Сон и явь сливаются в одно, | Сон и явь сливаются в одно, |
| Время тихо, как веретено | Время тихо, как веретено |
| Феи-сказки дедовских поверий. | Феи-сказки дедовских поверий. |
| В дорогой кольчуге Христофор, | В дорогой кольчуге Христофор, |
| Старый приор в праздничном убранстве, | Старый приор в праздничном убранстве, |
| А за ними поднимает взор | А за ними поднимает взор |
| Та, чей дух — крылатый метеор, | Та, чей дух — крылатый метеор, |
| Та, чей мир в святом непостоянстве, | Та, чей мир в святом непостоянстве, |
| Чье названье Муза Дальних Странствий. | Чье названье Муза Дальних Странствий. |
| Странны и горды обрывки фраз: | Странны и горды обрывки фраз: |
| «Путь на юг? Там был уже Диас!»… | «Путь на юг? Там был уже Диас!»… |
| — Да, но кто слыхал его рассказ?.. — | — Да, но кто слыхал его рассказ?.. — |
| «… У страны Великого Могола | «… У страны Великого Могола |
| Острова»… — Но где же? Море голо. | Острова»… — Но где же? Море голо. |
| Путь на юг… — «Сеньор! А Марко Поло?» | Путь на юг… — «Сеньор! А Марко Поло?» |
| Вот взвился над старой башней флаг, | Вот взвился над старой башней флаг, |
| Постучали в дверь — условный знак, — | Постучали в дверь — условный знак, — |
| Но друзья не слышат. В жарком споре — | Но друзья не слышат. В жарком споре — |
| Что для них отлив, растущий в море!.. | Что для них отлив, растущий в море!.. |
| Столько не разобрано бумаг, | Столько не разобрано бумаг, |
| Столько не досказано историй! | Столько не досказано историй! |
| Лишь когда в сады спустилась мгла, | Лишь когда в сады спустилась мгла, |
| Стало тихо и прохладно стало, | Стало тихо и прохладно стало, |
| Муза тайный долг свой угадала, | Муза тайный долг свой угадала, |
| Подошла и властно адмирала, | Подошла и властно адмирала, |
| Как ребенка, к славе увела | Как ребенка, к славе увела |
| От его рабочего стола. | От его рабочего стола. |
| ПЕСНЬ ВТОРАЯ | ПЕСНЬ ВТОРАЯ |
| Двадцать дней, как плыли каравеллы, | Двадцать дней как плыли каравеллы, |
| Встречных волн проламывая грудь; | Встречных волн проламывая грудь; |
| Двадцать дней, как компасные стрелы | Двадцать дней как компасные стрелы |
| Вместо карт указывали путь, | Вместо карт указывали путь, |
| И как самый бодрый, самый смелый | И как самый бодрый, самый смелый |
| Без тревожных снов не мог заснуть. | Без тревожных снов не мог уснуть. |
| И никто на корабле, бегущем | И никто на корабле, бегущем |
| К дивным странам, заповедным кущам, | К дивным странам, заповедным кущам, |
| Не дерзал подумать о грядущем; | Не дерзал подумать о грядущем; |
| В мыслях было пусто и темно; | В мыслях было пусто и темно; |
| Хмуро измеряли лотом дно, | Хмуро измеряли лотом дно, |
| Парусов чинили полотно. | Парусов — чинили полотно. |
| Астрологи в вечер их отплытья | Астрологи в вечер их отплытья |
| Высчитали звездные событья, | Высчитали звездные событья, |
| Их слова гласили: «все обман». | Их слова гласили: «все обман». |
| Ветер слева вспенил океан, | Ветер слева вспенил океан, |
| И пугали ужасом наитья | И пугали ужасом наитья |
| Темные пророчества гитан. | Темные пророчества гитан. |
| И напрасно с кафедры прелаты | И напрасно с кафедры прелаты |
| Столько обещали им наград, | Столько обещали им наград, |
| Обещали рыцарские латы, | Обещали рыцарские латы, |
| Царства обещали вместо платы, | Царства обещали вместо платы, |
| И про золотой индийский сад | И про золотой индийский сад |
| Столько станц гремело, и баллад… | Много станц гремело, и баллад… |
| Все прошло, как сон! А в настоящем — | Сколько их в былом! А в настоящем — |
| Смутное предчувствие беды, | Смутное предчувствие беды, |
| Вместо славы тяжкие труды | Вместо песен тяжкие труды |
| И под вечер — призраком горящим, | И под вечер — призраком горящим, |
| Злобно ждущим и жестоко мстящим — | Злобно ждущим и жестоко мстящим — |
| Солнце в бездне огненной воды. | Солнце в бездне огненной воды. |
| Хозе помешался и сначала | Хозе помешался и сначала |
| С топором пошел на адмирала, | С топором пошел на адмирала, |
| А потом забился в дальний трюм | А потом забился в дальний трюм |
| И рыдал… Команда не внимала, | И рыдал… Команда не внимала, |
| И несчастный помутневший ум | И несчастный помутневший ум |
| Был один во власти страшных дум. | Был один во власти страшных дум. |
| По ночам садились на канаты | По ночам садились на канаты |
| И шептались — а хотелось выть: | И шептались — а хотелось выть: |
| «Если долго вслед за солнцем плыть, | «Если долго вслед за солнцем плыть, |
| То беды кровавой не избыть: | То беды кровавой не избыть: |
| Солнце в бездне моется проклятой, | Солнце в бездне моется проклятой, |
| Солнцу ненавистен соглядатай!» | Солнцу ненавистен соглядатай!» |
| Но Колумб забыл бунтовщиков, | Но Колумб забыл бунтовщиков, |
| Он молчит о лени их и пьянстве; | Он молчит о лени их и пьянстве, |
| Целый день на мостике готов, | Целый день на мостике готов, |
| Как влюбленный, грезить о пространстве; | Как влюбленный, грезить о пространстве, |
| В шуме волн он слышит сладкий зов, | В шуме волн он слышит сладкий зов, |
| Уверенья Музы Дальних Странствий. | Уверенья Музы Дальних Странствий. |
| И пред ним смирялись моряки: | И пред ним смирялись моряки: |
| Так, над кручей злобные быки | Так над кручей злобные быки |
| Топчутся, их гонит пастырь горный, | Топчутся, их гонит пастырь горный, |
| В их сердцах отчаянье тоски, | В их «сердцах отчаянье тоски, |
| В их мозгу гнездится ужас черный, | В их рогах гнездится ужас черный, |
| Взор свиреп… и все ж они покорны! | Взор свиреп… и все ж они покорны! |
| Но не в город, и не под копье | Но не в город, и не под копье |
| Смуглым и жестоким пикадорам, | Смуглым и жестоким пикадорам, |
| Адмирал холодным гонит взором | Адмирал холодным гонит взором |
| Стадо оробелое свое, | Стадо оробелое свое, |
| А туда, в иное бытие, | А туда, в иное бытие, |
| К новым, лучшим травам и озерам. | К новым, лучшим травам и озерам. |
| Если светел мудрый астролог, | Если светел мудрый астролог, |
| Увидав безвестную комету; | Увидав безвестную комету; |
| Если, новый отыскав цветок, | Если, новый отыскав цветок, |
| Мальчик под собой не чует ног; | Мальчик под собой не чует ног; |
| Если выше счастья нет поэту, | Если выше счастья нет поэту, |
| Чем придать нежданный блеск сонету; | Чем придать нежданный блеск сонету; |
| Если как подарок нам дана | Если как подарок нам дана |
| Мыслей неоткрытых глубина, | Мыслей неоткрытых глубина, |
| Своего не знающая дна, | Своего не знающая дна, |
| Старше солнц и вечно молодая… | Старше солнц и вечно молодая… |
| Если смертный видит отсвет рая, | Если смертный видит отсвет рая, |
| Только неустанно открывая: | Только неустанно открывая: |
| — То Колумб светлее, чем жених | — То Колумб светлее, чем жених |
| На пороге радостей ночных, | На пороге радостей ночных, |
| Чудо он духовным видит оком, | Чудо он духовным видит оком, |
| Целый мир, неведомый пророкам, | Целый мир, неведомый пророкам, |
| Что залег в пучинах голубых, | Что залег в пучинах голубых, |
| Там, где запад сходится с востоком. | Там, где запад сходится с востоком. |
| Эти воды Богом прокляты! | Эти воды Богом прокляты! |
| Этим страшным рифам нет названья! | Этим страшным рифам нет названья! |
| Но навстречу жадного мечтанья | Но навстречу жадного мечтанья |
| Уж плывут, плывут, как обещанья, | Уж плывут, плывут, как обещанья, |
| В море ветви, травы и цветы, | В море ветви, травы и цветы, |
| В небе птицы странной красоты. | В небе птицы странной красоты. |
| ПЕСНЬ ТРЕТЬЯ | ПЕСНЬ ТРЕТЬЯ |
| — «Берег, берег!..» И чинивший знамя | — «Берег, берег!..» И чинивший знамя |
| Замер, прикусив зубами нить, | Замер, прикусив зубами нить, |
| А державший голову руками | А державший голову руками |
| Сразу не посмел их опустить. | Сразу не посмел их опустить. |
| Вольный ветер веял парусами, | Вольный ветер веял парусами, |
| Каравеллы продолжали плыть. | Каравеллы продолжали плыть. |
| Кто он был, тот первый, светлоокий, | Кто он был, тот первый, светлоокий, |
| Что, завидев с палубы высокой | Что, завидев с палубы высокой |
| В диком море остров одинокий, | В диком море остров одинокий, |
| Закричал, как коршуны кричат? | Закричал, как коршуны кричат? |
| Старый кормщик, рыцарь иль пират, | Умный кормщик, рыцарь иль пират. |
| Ныне он Колумбу — младший брат! | Ныне он Колумбу — младший брат! |
| Что один исчислил по таблицам, | Что один исчислил по таблицам, |
| Чертежам и выцветшим страницам, | Чертежам и выцветшим страницам, |
| Ночью угадал по вещим снам, — | Ночью угадал по вещим снам, — |
| То увидел в яркий полдень сам | То увидел в яркий полдень сам |
| Тот, другой, подобный зорким птицам, | Тот, другой, подобный зорким птицам, |
| Только птицам, Муза, им и нам. | Только птицам, Муза, им и нам. |
| Словно дети прыгают матросы, | Словно дети прыгают матросы, |
| Я так счастлив… нет, я не могу… | Я так счастлив… нет, я не могу… |
| Вон журавль смешной и длинноносый | Вон журавль смешной и длинноносый |
| Полетел на белые утесы, | Полетел на белые утесы, |
| В синем небе описав дугу. | В синем небе описав дугу. |
| Вот и берег… мы на берегу. | Вот и берег… мы на берегу. |
| Престарелый, в полном облаченьи, | Престарелый, в полном облаченьи, |
| Патер совершил богослуженье, | Патер совершил богослуженье, |
| Он молил: — «О Боже, не покинь | Он молил: — «О Боже, не покинь |
| Грешных нас«… — кругом звучало пенье, | Грешных нас«… — кругом звучало пенье, |
| Медленная, медная латынь | Медленная, медная латынь |
| Породнилась с шумами пустынь. | Породнилась с шумами пустынь. |
| И казалось, эти же поляны | И казалось, эти же поляны |
| Нам не раз мерещились в бреду… | Нам не раз мерещились в бреду… |
| Так же на змеистые лианы | Так же на змеистые лианы |
| С криками взбегали обезьяны; | С криками взбегали обезьяны; |
| Цвел волчец; как грешники в аду, | Цвел волчец; как грешники в аду, |
| Звонко верещали какаду… | Звонко верещали какаду… |
| Так же сладко лился в наши груди | Так же сладко лился в наши груди |
| Аромат невиданных цветов, | Аромат невиданных цветов, |
| Каждый шаг был так же странно нов, | Каждый шаг был так же странно нов, |
| Те же выходили из кустов, | Те же выходили из кустов, |
| Улыбаясь и крича о чуде, | Улыбаясь и крича о чуде, |
| Красные, как медь, нагие люди. | Красные, как медь, нагие люди. |
| Ах! не грезил с нами лишь один, | Ах! не грезил с нами лишь один, |
| Лишь один хранил в душе тревогу, | Лишь один хранил в душе тревогу,» |
| Хоть сперва, склонясь как паладин | Хоть сперва, склонясь, как паладин |
| Набожный, и он молился Богу, | Набожный, и он молился Богу, |
| Хоть теперь целует прах долин, | Хоть теперь целует прах долин, |
| Стебли трав и пыльную дорогу. | Стебли трав и пыльную дорогу. |
| Как у всех матросов, грудь нага, | Как у всех матросов, грудь нага, |
| В левом ухе медная серьга | В левом ухе медная серьга |
| И на смуглой шее нить коралла, | И на смуглой шее нить коралла, |
| Но уста (их тайна так строга), | Но уста (их тайна так строга), |
| Взор, где мысль гореть не перестала, | Взор, где мысль гореть не перестала, |
| Выдали нам, Муза, адмирала. | Выдали нам, Муза, адмирала. |
| Он печален, этот человек, | Он печален, этот человек, |
| По морю прошедший, как по суше, | По морю прошедший, как по суше, |
| Словно шашки, двигающий души | Словно шашки, двигающий души |
| От родных селений, мирных нег | От родных селений, мирных нег |
| К диким устьям безымянных рек… | К диким устьям безымянных рек… |
| Что он шепчет!.. Муза, слушай, слушай! | Что он шепчет!.. Муза, слушай, слушай! |
| — «Мой высокий подвиг я свершил, | — «Мой высокий подвиг я свершил, |
| Но томится дух, как в темном склепе. | Но томится дух, как в темном склепе. |
| О Великий Боже, Боже Сил, | О Великий Боже, Боже Сил, |
| Если я награду заслужил, | Если я награду заслужил, |
| Вместо славы и великолепий, | Вместо славы и великолепий, |
| Дай позор мне, Вышний, дай мне цепи! | Дай позор мне, Вышний, дай мне цепи! |
| — «Крепкий мех так горд своим вином, | — «Крепкий мех так горд своим вином, |
| Но когда вина не стало в нем, | Но когда вина не стало в нем, |
| Пусть хозяин бросит жалкий ком! | Пусть хозяин бросит жалкий ком! |
| Раковина я, но без жемчужин, | Раковина я, но без жемчужин, |
| Я поток, который был запружен, — | Я поток, который был запружен, — |
| Спущенный, теперь уже не нужен». — | Спущенный, теперь уже не нужен». — |
| Да! Пробудит в черни площадной | Да! Пробудит в черни площадной |
| Только смех бессмысленно-тупой, | Только смех бессмысленно тупой, |
| Злость в монахах, ненависть в дворянстве | Злость в монахах, ненависть в дворянстве |
| Гений, обвиненный в шарлатанстве! | Гений, обвиненный в шарлатанстве! |
| Как любовник, для игры иной | Как любовник, для игры иной |
| Он покинут Музой Дальних странствий… | Он покинут Музой Дальних странствий… |
| Я молчал, закрыв глаза плащем. | Я молчал, закрыв глаза плащом. |
| Как струна, натянутая туго, | Как струна, натянутая туго, |
| Сердце билось быстро и упруго, | Сердце билось быстро и упруго, |
| Как сквозь сон я слышал, что подруга | Как сквозь сон я слышал, что подруга |
| Мне шепнула: «Не скорби о том, | Мне шепнула: «Не скорби о том, |
| Кто Колумбом назван… Отойдем!» | Кто Колумбом назван… Отойдем!» |
| ПЕСНЬ ЧЕТВЕРТАЯ | |
| Мы взошли по горному карнизу | |
| Так высоко за гнездом орла; | |
| Вечер сбросил золотую ризу, | |
| И она на западе легла; | |
| В небе загорались звезды; снизу | |
| Наплывала голубая мгла. | |
| Муза, ты дрожишь, как в лихорадке, | |
| Взор горит и кудри в беспорядке. | |
| Что с тобой? Разгаданы загадки, | |
| Хитрую распутали мы сеть… | |
| Успокойся, Муза, чтобы петь, | |
| Нужен голос ясный словно медь! | |
| Голосом глубоким и кристальным | |
| Славу тополям пирамидальным | |
| Мы с тобою ныне воспоем, | |
| Славу рекам в блеске золотом, | |
| Розовым деревьям и миндальным | |
| И всему, что видим мы вдвоем. | |
| Новый мир, как девушка невинный!.. | |
| Кто ж прольет девическую кровь? | |
| Кто визжаньем пил, как чарой винной, | |
| Одурманит лес еще пустынный, | |
| Острым плугом взрежет эту новь | |
| И заплатит мукой за любовь? | |
| Знаю! Сердце девушек бесстрастно, | |
| Как они, не мучить никому: | |
| Огонек болот отравит тьму, | |
| Отуманит душу шум неясный, | |
| Подкрадется ягуар опасный, | |
| Победитель, к лоту твоему. | |
| Крик… движенье… и потонет в бездне | |
| Той, что ночи Севера беззвездней, | |
| Слишком много увидавший взгляд. | |
| Здесь любовь несет с собой болезни, | |
| Здесь растенья кроют сладкий яд, | |
| И о крови боги говорят. | |
| Но напрасно! Воли человечьей | |
| Не сдержать ни ядам, ни богам! | |
| В глубине пещер, по берегам | |
| Тихих рек, по чащам и по рвам, | |
| Всюду, всюду, близко и далече, | |
| Запоют, пройдут людские речи. | |
| Поднимайся занавес времен | |
| И развейся сумрачная чара! | |
| Каждый павший будет отомщен, | |
| Силою возвратного удара, | |
| Зов свобод здесь кинет Вашингтон, | |
| И пройдет, как молния, Пизарро. | |
| Девушка, игравшая судьбой, | |
| Сделается нежною женой, | |
| Милым сотоварищем в работе… | |
| Водопады с пеной ледяной, | |
| Островки, забытые в болоте, | |
| Вы для жизни духа оживете! | |
| Друг за другом встанут города, | |
| Там забрыжжет детский смех, и деды | |
| Заведут спокойные беседы, | |
| Вспоминая старые года… | |
| Но безумцы, те уйдут туда, | |
| Где еще не веял стяг победы. | |
| Потому что Бог их — Бог измен! | |
| Путник, Он идет над звездным севом, | |
| Он всечасно хочет перемен; | |
| Белизна нагих Его колен, | |
| Вздох, звучащий солнечным напевом, | |
| Снятся только ангелам и девам. | |
| Странный Бог, не ведающий зла, | |
| Честный, как летящая стрела, | |
| Чуждая и круга, и угла, | |
| Стройный Бог с душою пьяной снами, | |
| Легкими и быстрыми шагами | |
| Вдаль и вдаль идущий над мирами! | |
| Голос твой, о Муза, точно рог, — | |
| Он сродни тебе, веселый Бог! | |
| Эти губы алого коралла | |
| Ты когда-то в небе целовала, | |
| Ты уже касалась этих ног | |
| С их отливом бледного опала. | |
| Заповедь его нам назови, | |
| Дай нам знак, что ты пришла оттуда! | |
| Каждый вестник был досель Иуда. | |
| Мы устали. Мы так жаждем чуда. | |
| Мы так жаждем истинной любви… | |
| — Будь как Бог: иди, лети, плыви! |
2 (Поэма в четырех песнях)
ПЕСНЬ ПЕРВАЯ
Свежим ветром снова сердце пьяно,
Тайный голос шепчет: «все покинь!» —
Перед дверью над кустом бурьяна
Небосклон безоблачен и синь,
В каждой луже запах океана,
В каждом камне веянье пустынь.
Мы с тобою, Муза, быстроноги,
Любим ивы вдоль степной дороги,
Мерный скрип колес и вдалеке
Белый парус на большой реке.
Этот мир, такой святой и строгий,
Что нет места в нем пустой тоске.
Ах, в одном божественном движеньи,
Косным, нам дано преображенье,
В нем и мы — не только отраженье,
В нем живым становится, кто жил…
О пути земные, сетью жил,
Розой вен вас Бог расположил!
И струится, и поет по венам
Радостно бушующая кровь;
Нет конца обетам и изменам,
Нет конца веселым переменам,
И отсталых подгоняют вновь
Плетью боли Голод и Любовь.
Дикий зверь бежит из пущей в пущи,
Краб ползет на берег при луне,
И блуждает ястреб в вышине, —
Голодом и Страстью всемогущей
Все больны, — летящий и бегущий,
Плавающий в черной глубине.
Веселы, нежданны и кровавы
Радости, печали и забавы
Дикой и пленительной земли;
Но всего прекрасней жажда славы,
Для нее родятся короли,
В океанах ходят корабли.
Что же, Муза, нам с тобою мало,
Хоть нежны мы, быть всегда вдвоем!
Скорбь о высшем в голосе твоем:
Хочешь, мы с тобою уплывем
В страны нарда, золота, коралла
В первой каравелле Адмирала?
Видишь? город… веянье знамен…
Светит солнце, яркое как в детстве,
2 Светит солнце, яркое, как в детстве,
С колоколен раздается звон,
Провозвестник радости, не бедствий,
И над портом, словно тяжкий стон,
Слышен гул восторга и приветствий.
Где ж Колумб? Прохожий, укажи!
— «В келье разбирает чертежи
С нашим старым приором Хуаном;
2 С нашим старым приором Хуаном.
В этих прежних картах столько лжи,
А шутить не должно с океаном
Даже самым смелым капитанам».
Сыплется в узорное окно
Золото и пурпур повечерий,
Словно в зачарованной пещере,
Сон и явь сливаются в одно,
Время тихо, как веретено
Феи-сказки дедовских поверий.
В дорогой кольчуге Христофор,
Старый приор в праздничном убранстве,
А за ними поднимает взор
Та, чей дух — крылатый метеор,
Та, чей мир в святом непостоянстве,
Чье названье Муза Дальних Странствий.
Странны и горды обрывки фраз:
«Путь на юг? Там был уже Диас!»…
— Да, но кто слыхал его рассказ?.. —
«… У страны Великого Могола
Острова»… — Но где же? Море голо.
Путь на юг… — «Сеньор! А Марко Поло?»
Вот взвился над старой башней флаг,
Постучали в дверь — условный знак, —
Но друзья не слышат. В жарком споре —
Что для них отлив, растущий в море!..
Столько не разобрано бумаг,
Столько не досказано историй!
Лишь когда в сады спустилась мгла,
Стало тихо и прохладно стало,
Муза тайный долг свой угадала,
Подошла и властно адмирала,
Как ребенка, к славе увела
От его рабочего стола.
ПЕСНЬ ВТОРАЯ
Двадцать дней, как плыли каравеллы,
2 Двадцать дней как плыли каравеллы,
Встречных волн проламывая грудь;
Двадцать дней, как компасные стрелы
2 Двадцать дней как компасные стрелы
Вместо карт указывали путь,
И как самый бодрый, самый смелый
Без тревожных снов не мог заснуть.
2 Без тревожных снов не мог уснуть.
И никто на корабле, бегущем
К дивным странам, заповедным кущам,
Не дерзал подумать о грядущем;
В мыслях было пусто и темно;
Хмуро измеряли лотом дно,
Парусов чинили полотно.
2 Парусов — чинили полотно.
Астрологи в вечер их отплытья
Высчитали звездные событья,
Их слова гласили: «все обман».
Ветер слева вспенил океан,
И пугали ужасом наитья
Темные пророчества гитан.
И напрасно с кафедры прелаты
Столько обещали им наград,
Обещали рыцарские латы,
Царства обещали вместо платы,
И про золотой индийский сад
Столько станц гремело, и баллад…
2 Много станц гремело, и баллад…
Все прошло, как сон! А в настоящем —
2 Сколько их в былом! А в настоящем —
Смутное предчувствие беды,
Вместо славы тяжкие труды
2 Вместо песен тяжкие труды
И под вечер — призраком горящим,
Злобно ждущим и жестоко мстящим —
Солнце в бездне огненной воды.
Хозе помешался и сначала
С топором пошел на адмирала,
А потом забился в дальний трюм
И рыдал… Команда не внимала,
И несчастный помутневший ум
Был один во власти страшных дум.
По ночам садились на канаты
И шептались — а хотелось выть:
«Если долго вслед за солнцем плыть,
То беды кровавой не избыть:
Солнце в бездне моется проклятой,
Солнцу ненавистен соглядатай!»
Но Колумб забыл бунтовщиков,
Он молчит о лени их и пьянстве;
2 Он молчит о лени их и пьянстве,
Целый день на мостике готов,
Как влюбленный, грезить о пространстве;
2 Как влюбленный, грезить о пространстве,
В шуме волн он слышит сладкий зов,
Уверенья Музы Дальних Странствий.
И пред ним смирялись моряки:
Так, над кручей злобные быки
2 Так над кручей злобные быки
Топчутся, их гонит пастырь горный,
В их сердцах отчаянье тоски,
2 В их «сердцах отчаянье тоски,
В их мозгу гнездится ужас черный,
2 В их рогах гнездится ужас черный,
Взор свиреп… и все ж они покорны!
Но не в город, и не под копье
Смуглым и жестоким пикадорам,
Адмирал холодным гонит взором
Стадо оробелое свое,
А туда, в иное бытие,
К новым, лучшим травам и озерам.
Если светел мудрый астролог,
Увидав безвестную комету;
Если, новый отыскав цветок,
Мальчик под собой не чует ног;
Если выше счастья нет поэту,
Чем придать нежданный блеск сонету;
Если как подарок нам дана
Мыслей неоткрытых глубина,
Своего не знающая дна,
Старше солнц и вечно молодая…
Если смертный видит отсвет рая,
Только неустанно открывая:
— То Колумб светлее, чем жених
На пороге радостей ночных,
Чудо он духовным видит оком,
Целый мир, неведомый пророкам,
Что залег в пучинах голубых,
Там, где запад сходится с востоком.
Эти воды Богом прокляты!
Этим страшным рифам нет названья!
Но навстречу жадного мечтанья
Уж плывут, плывут, как обещанья,
В море ветви, травы и цветы,
В небе птицы странной красоты.
ПЕСНЬ ТРЕТЬЯ
— «Берег, берег!..» И чинивший знамя
Замер, прикусив зубами нить,
А державший голову руками
Сразу не посмел их опустить.
Вольный ветер веял парусами,
Каравеллы продолжали плыть.
Кто он был, тот первый, светлоокий,
Что, завидев с палубы высокой
В диком море остров одинокий,
Закричал, как коршуны кричат?
Старый кормщик, рыцарь иль пират,
2 Умный кормщик, рыцарь иль пират.
Ныне он Колумбу — младший брат!
Что один исчислил по таблицам,
Чертежам и выцветшим страницам,
Ночью угадал по вещим снам, —
То увидел в яркий полдень сам
Тот, другой, подобный зорким птицам,
Только птицам, Муза, им и нам.
Словно дети прыгают матросы,
Я так счастлив… нет, я не могу…
Вон журавль смешной и длинноносый
Полетел на белые утесы,
В синем небе описав дугу.
Вот и берег… мы на берегу.
Престарелый, в полном облаченьи,
Патер совершил богослуженье,
Он молил: — «О Боже, не покинь
Грешных нас«… — кругом звучало пенье,
Медленная, медная латынь
Породнилась с шумами пустынь.
И казалось, эти же поляны
Нам не раз мерещились в бреду…
Так же на змеистые лианы
С криками взбегали обезьяны;
Цвел волчец; как грешники в аду,
Звонко верещали какаду…
Так же сладко лился в наши груди
Аромат невиданных цветов,
Каждый шаг был так же странно нов,
Те же выходили из кустов,
Улыбаясь и крича о чуде,
Красные, как медь, нагие люди.
Ах! не грезил с нами лишь один,
Лишь один хранил в душе тревогу,
2 Лишь один хранил в душе тревогу,»
Хоть сперва, склонясь как паладин
2 Хоть сперва, склонясь, как паладин
Набожный, и он молился Богу,
Хоть теперь целует прах долин,
Стебли трав и пыльную дорогу.
Как у всех матросов, грудь нага,
В левом ухе медная серьга
И на смуглой шее нить коралла,
Но уста (их тайна так строга),
Взор, где мысль гореть не перестала,
Выдали нам, Муза, адмирала.
Он печален, этот человек,
По морю прошедший, как по суше,
Словно шашки, двигающий души
От родных селений, мирных нег
К диким устьям безымянных рек…
Что он шепчет!.. Муза, слушай, слушай!
— «Мой высокий подвиг я свершил,
Но томится дух, как в темном склепе.
О Великий Боже, Боже Сил,
Если я награду заслужил,
Вместо славы и великолепий,
Дай позор мне, Вышний, дай мне цепи!
— «Крепкий мех так горд своим вином,
Но когда вина не стало в нем,
Пусть хозяин бросит жалкий ком!
Раковина я, но без жемчужин,
Я поток, который был запружен, —
Спущенный, теперь уже не нужен». —
Да! Пробудит в черни площадной
Только смех бессмысленно-тупой,
2 Только смех бессмысленно тупой,
Злость в монахах, ненависть в дворянстве
Гений, обвиненный в шарлатанстве!
Как любовник, для игры иной
Он покинут Музой Дальних странствий…
Я молчал, закрыв глаза плащем.
2 Я молчал, закрыв глаза плащом.
Как струна, натянутая туго,
Сердце билось быстро и упруго,
Как сквозь сон я слышал, что подруга
Мне шепнула: «Не скорби о том,
Кто Колумбом назван… Отойдем!»
2 ПЕСНЬ ЧЕТВЕРТАЯ
2 Мы взошли по горному карнизу
2 Так высоко за гнездом орла;
2 Вечер сбросил золотую ризу,
2 И она на западе легла;
2 В небе загорались звезды; снизу
2 Наплывала голубая мгла.
2 Муза, ты дрожишь, как в лихорадке,
2 Взор горит и кудри в беспорядке.
2 Что с тобой? Разгаданы загадки,
2 Хитрую распутали мы сеть…
2 Успокойся, Муза, чтобы петь,
2 Нужен голос ясный словно медь!
2 Голосом глубоким и кристальным
2 Славу тополям пирамидальным
2 Мы с тобою ныне воспоем,
2 Славу рекам в блеске золотом,
2 Розовым деревьям и миндальным
2 И всему, что видим мы вдвоем.
2 Новый мир, как девушка невинный!..
2 Кто ж прольет девическую кровь?
2 Кто визжаньем пил, как чарой винной,
2 Одурманит лес еще пустынный,
2 Острым плугом взрежет эту новь
2 И заплатит мукой за любовь?
2 Знаю! Сердце девушек бесстрастно,
2 Как они, не мучить никому:
2 Огонек болот отравит тьму,
2 Отуманит душу шум неясный,
2 Подкрадется ягуар опасный,
2 Победитель, к лоту твоему.
2 Крик… движенье… и потонет в бездне
2 Той, что ночи Севера беззвездней,
2 Слишком много увидавший взгляд.
2 Здесь любовь несет с собой болезни,
2 Здесь растенья кроют сладкий яд,
2 И о крови боги говорят.
2 Но напрасно! Воли человечьей
2 Не сдержать ни ядам, ни богам!
2 В глубине пещер, по берегам
2 Тихих рек, по чащам и по рвам,
2 Всюду, всюду, близко и далече,
2 Запоют, пройдут людские речи.
2 Поднимайся занавес времен
2 И развейся сумрачная чара!
2 Каждый павший будет отомщен,
2 Силою возвратного удара,
2 Зов свобод здесь кинет Вашингтон,
2 И пройдет, как молния, Пизарро.
2 Девушка, игравшая судьбой,
2 Сделается нежною женой,
2 Милым сотоварищем в работе…
2 Водопады с пеной ледяной,
2 Островки, забытые в болоте,
2 Вы для жизни духа оживете!
2 Друг за другом встанут города,
2 Там забрыжжет детский смех, и деды
2 Заведут спокойные беседы,
2 Вспоминая старые года…
2 Но безумцы, те уйдут туда,
2 Где еще не веял стяг победы.
2 Потому что Бог их — Бог измен!
2 Путник, Он идет над звездным севом,
2 Он всечасно хочет перемен;
2 Белизна нагих Его колен,
2 Вздох, звучащий солнечным напевом,
2 Снятся только ангелам и девам.
2 Странный Бог, не ведающий зла,
2 Честный, как летящая стрела,
2 Чуждая и круга, и угла,
2 Стройный Бог с душою пьяной снами,
2 Легкими и быстрыми шагами
2 Вдаль и вдаль идущий над мирами!
2 Голос твой, о Муза, точно рог, —
2 Он сродни тебе, веселый Бог!
2 Эти губы алого коралла
2 Ты когда-то в небе целовала,
2 Ты уже касалась этих ног
2 С их отливом бледного опала.
2 Заповедь его нам назови,
2 Дай нам знак, что ты пришла оттуда!
2 Каждый вестник был досель Иуда.
2 Мы устали. Мы так жаждем чуда.
2 Мы так жаждем истинной любви…
2 — Будь как Бог: иди, лети, плыви!
другое слово пунктуация строка переписана строка добавлена строки нет