Баллада

Впервые: «Романтические цветы» (3-е изд., Пг., 1918). Датируется до конца июня 1918 г. по времени создания рукописи «Романтических цветов» 1918 г.

При создании стихотворения Гумилёв использовал фрагмент ранней поэмы «Сказка о королях» («Путь конквистадоров»). В общем архитектоническом замысле «Романтических цветов» и «Жемчугов» 1918 г., воссоздающем хронологию творческого развития автора (см. подзаголовки книг), «Баллада», очевидно, была призвана эмблематизировать ранний гумилёвский «демонизм» начала 1900-х гг. В диссертации С. Н. Колосовой (1998) подытожены ранее известные толкования гумилёвского текста, а также добавлен ряд существенных наблюдений. По мнению С. Н. Колосовой, стихотворение «содержит целый ряд символов, каждый из которых является „свернутым сюжетом“, позволяющим вывести в произведении дополнительное содержание. <...> Лирического героя в жизни сопровождает „друг Люцифер“. Обращает на себя внимание номинация данного образа. Семантика его двойственна. Это не сатана, не дьявол, а именно Люцифер, <...> в христианской традиции — одно из обозначений сатаны как горделивого и бессильного подражателя тому свету, который составляет мистическую „славу“ божества». Но, с другой стороны, в новозаветной книге Откровения Иоанна Богослова Христос себя называет утренней звездой: «Я есмь корень и потомок Давида, звезда светлая и утренняя» (Откр 22, 16). «Так номинация образа обозначает его двойственную природу. Подарок Люцифера („золотое с рубином кольцо“) может оказаться и божественным даром, и сатанинским искусом (традиционная для творчества Н. С. Гумилева постановка проблемы: от Бога или от дьявола дается творческий дар). Лирического героя в жизни сопровождает сатана, и сюжет стихотворения апеллирует к песне о падении Вавилона книги пророка Исаии. При сопоставлении стихотворения Гумилева с библейским текстом становится очевидно, что лирический герой повторяет судьбу Люцифера, и Люцифер оказывается не только его „другом“, но и двойником, герой отождествляется с ним. Обращает на себя внимание образ „золотого с рубином кольца“, который принадлежит к т. н. постоянным образам, используемым Гумилевым. Вообще кольцо, круг-проекция сферы олицетворяет целостность, гармонию, совершенство. По преданиям кольцо, также как колесо или щит (т. е. предметы в основе имеющие круг) было обозначением солнца. <...> В соответствии с этими представлениями высматривается интересный семантический ряд: герой, отдав кольцо, — символ солнца — деве луны как бы сам предпочитает лунный свет солнечному. Лишившись кольца, он сам разрушает гармонию и совершенство, которые его окружали (ср. с героем рассказа И. А. Бунина „Безумный художник“, для которого кольцо — „предсмертный завет“ написать рождение новой жизни, нового человека, но он использует не солнечное освещение при создании картины <...> и это влияет на результаты работы — художник создает картину смерти). Так мифологический сюжет, появляющийся при дешифровке образа Люцифера, в значительной степени определяет содержание произведения в целом. <...> „Баллада“ сюжетно и архетипически является поэтическим вариантом новеллы „Скрипка Страдивариуса“» (Колосова С. Н. Н. Гумилев: Прозаик и поэт: Автореф. канд. дисс. М., 1998. С. 11–12).

Источник: «Полное собрание сочинений В 10 томах. Издательство: М.: Воскресенье».