Туркестанские генералы

  • Дата написания:

Под смутный говор, стройный гам,
Сквозь мерное сверканье балов,
Так странно видеть по стенам
Высоких старых генералов.

Приветный голос, ясный взгляд,
Бровей седеющих изгибы
Нам ничего не говорят
О том, о чем сказать могли бы.

И кажется, что в вихре дней,
Среди сановников и денди,
Они забыли о своей
Благоухающей легенде.

Они забыли дни тоски,
Ночные возгласы: «к оружью»,
Унылые солончаки
И поступь мерную верблюжью;

Поля неведомой земли,
И гибель роты несчастливой,
И Уч-Кудук, и Киндерли,
И русский флаг над белой Хивой.

Забыли? — Нет! Ведь каждый час
Каким-то случаем прилежным
Туманит блеск спокойных глаз,
Напоминает им о прежнем.

— «Что с вами?» — «Так, нога болит».
— «Подагра?» — «Нет, сквозная рана». —
И сразу сердце защемит
Тоска по солнцу Туркестана.

И мне сказали, что никто
Из этих старых ветеранов,
Средь копий Греза и Ватто,
Средь мягких кресел и диванов,

Не скроет ветхую кровать,
Ему служившую в походах,
Чтоб вечно сердце волновать
Воспоминаньем о невзгодах.


Материалы к стихотворению:

Письма


Переводы:

Английский язык

Венгерский язык


А вот еще у Гумилёва:

Пока бросает ураганами…

Пока бросает ураганами / Державный Вождь свои полки, / Вы наклоняетесь над ранами / С глазами полными тоски. И имя Вашего Величества / Не позабудется доколь / Смиряет смерть любви владычество / И ласка утешает боль. / Несчастных кроткая заступница, / России милая сестра, / Где В...

Гордый Бальмонт о солнце слагал свои песни…

Гордый Бальмонт о солнце слагал свои песни, / Гармоничнее шелеста ранней листвы. / Но безумец не знал, что Вы ярче, прелестней, / Дева солнца, воспетая мной, - это Вы. Гордый Бальмонт сладкозвучный созидал на диво миру / Из стихов своих блестящих разноцветные ковры, / Он вложил в них радо...

Песня Девкалиона

Гибель близка человечьей породы, / Зевс поднимается ныне на них. / Рухнут с устоев шумящие воды, / Выступят воды из трещин земных. Смерти средь воя и свиста и стона / Не избежит ни один человек, / Кроме того, кто из крепкого клена / Bo-время выстроит верный ковчег.

Пантум

Какая смертная тоска / Нам приходить и ждать напрасно. / А если я попал в Чека? / Вы знаете, что я не красный! / Нам приходить и ждать напрасно / Пожалуй силы больше нет. / Вы знаете, что я не красный, / Но и не белый, - я - поэт. / Пожалуй силы больше нет / Читать стихи, писать до...

Наш хозяин щурится, как крыса…

Наш хозяин щурится, как крыса. / Поздно. Скучно. Каждый зол и пьян. / Сыплет пепел рыжая Алиса / В до краев наполненный стакан. И над сбродом этих рюмок бедных, / Над ломтями чайной колбасы, / Вдруг, двенадцать раз, двенащать медных / Прогудели, зашипев, часы. Отодвинув от себя тарелку...

Суда стоят, во льдах зажаты…

Суда стоят, во льдах зажаты, / И льды подобны серебру. / Обледенелые канаты / Поскриnывают на ветру. И тихи белые медведи, / Из-за бугшnрита сторожа / Над nолыньей, краснее меди, / Неосторожного моржа. А ты, кем лоцман несчастливый, / Был nослан на акулий nир, / Ты в Бергене, за кр...

Похвала ямбу

Тебе, четырехстопный ямб / Ритмически многообразный, / Наш вынужденный дифирамб / Блеснет, всех стоп игрой алмазной. Одна строка совсем чиста, / А в следующей есть пиррихий; / Стих, где галоп, где щелк хлыста, / Переливается, вдруг, в тихий. Пусть разрушителен хорей, / Вползающий ков...

Внимали равнодушно мы…

Внимали равнодушно мы / Волненью древнего размера, / Не увела нас тень Гомера / На Илионские холмы. И только Пушкин из угла / У видел белыми глазами / Полет встревоженного нами / Малоазийского орла.

Внимали сонно мы…

Внимали сонно мы / Певучести размера. / Тень не вела Гомера / Нас на свои холмы. Но Пушкин из yгла / Незрячими глазами / У видел взлет над нами / Зевесова орла.