Ода д`Аннуцио

  • Дата написания:

К его выступлению в Генуе.

Опять волчица на столбе
Рычит в огне багряных светов…
Судьба Италии — в судьбе
Ее торжественных поэтов.

Был Августов высокий век,
И золотые строки были:
Спокойней величавых рек
С ней разговаривал Виргилий.

Был век печали; и тогда,
Как враг в ее стучался двери,
Бежал от мирного труда
Изгнанник бледный, Алигьери.

Униженная до конца,
Страна, веселием объята,
Короновала мертвеца
В короновании Торквата.

И в дни прекраснейшей войны,
Которой кланяюсь я земно,
К которой завистью полны
И Александр и Агамемнон,

Когда все лучшее, что в нас
Таилось скупо и сурово,
Вся сила духа, доблесть рас,
Свои разрушило оковы —

Слова: «Встает великий Рим,
Берите ружья, дети горя…»
— Грозней громов; внимая им,
Толпа взволнованнее моря.

А море синей пеленой
Легло вокруг, как мощь и слава
Италии, как щит святой
Ее стариннейшего права.

А горы стынут в небесах,
Загадочны и незнакомы,
Там зреют молнии в лесах,
Там чутко притаились громы.

И, конь встающий на дыбы,
Народ поверил в правду света,
Вручая страшные судьбы
Рукам изнеженным поэта.

И всё поют, поют стихи
О том, что вольные народы
Живут, как образы стихий,
Ветра, и пламени, и воды.


Примечания:


Переводы:

Польский язык


А вот еще у Гумилёва:

Когда я был влюблен…

Когда я был влюблен (а я влюблен / Всегда - в поэму, женщину иль запах), / Мне захотелось воплотить свой сон / Причудливей, чем Рим при грешных папах. / Я нанял комнату с одним окном, / Приют швеи, иссохшей над машинкой, / Где, верно, жил облезлый старый гном, / Питавшийся оброненной с...

Персидская миниатюра

Когда я кончу наконец / Игру в cache-cache со смертью хмурой, / То сделает меня Творец / Персидскою миниатюрой. И небо, точно бирюза, / И принц, поднявший еле-еле / Миндалевидные глаза / На взлет девических качелей. С копьем окровавленным шах, / Стремящийся тропой неверной / На кин...

Когда, изнемогши от муки...

Когда, изнемогши от муки, / Я больше ее не люблю, / Какие-то бледные руки / Ложатся на душу мою. И чьи-то печальные очи / Зовут меня тихо назад, / Во мраке остынувшей ночи / Нездешней любовью горят. И снова, рыдая от муки, / Проклявши свое бытие, / Целую я бледные руки / И тихие ...

Леопард

Колдовством и ворожбою / В тишине глухих ночей / Леопард, убитый мною, / Занят в комнате моей. Люди входят и уходят, / Позже всех уходит та, / Для которой в жилах бродит / Золотая темнота. Поздно. Мыши засвистели, / Глухо крякнул домовой, / И мурлычет у постели / Леопард, убитый ...

Игры

Консул добр: на арене кровавой / Третий день не кончаются игры, / И совсем обезумели тигры, / Дышут древнею злобой удавы. А слоны, а медведи! Такими / Опьянелыми кровью бойцами, / Туром, бьющим повсюду рогами, / Любовались едва ли и в Риме. И тогда лишь был отдан им пленный, / Весь и...

В пути

Кончено время игры, / Дважды цветам не цвести. / Тень от гигантской горы / Пала на нашем пути. Область унынья и слез - / Скалы с обеих сторон / И оголенный утес, / Где распростерся дракон. Острый хребет его крут, / Вздох его - огненный смерч. / Люди его назовут / Сумрачным именем...

Освобожденье

Кончено! Дверь распахнулась перед ним, заключенным. / Руки не чувствуют холода цепи тяжелой; / Грустно расстаться ему с пауком прирученным, / С милым тюремным цветком, пичиолой. Жалко тюремщика... (он иногда улыбался / Странно-печально)... и друга за тяжким затвором... / Или столба, на ко...

Крест

Корней Иванович Чуковский, вот, / Попал я к босоногим дикарям, / Кормлю собой их я и повар сам - / Увы, наверно выйдет стих урод. / Корней, меня срамите Вы. Иона / Верней нашел приют, средь рыбья лона! / А я, увы, к Чуковскому попав, / Добыча я Чуковского забав. / Ведь кит, усложнивш...

На мотивы Грига

Кричит победно морская птица / Над вольной зыбью волны фиорда, / К каким пределам она стремится? / О чем ликует она так гордо? Холодный ветер, седая сага / Так властно смотрят из звонкой песни, / И в лунной грезе морская влага / Еще прозрачней, еще чудесней. Родятся замки из грезы лунн...