Фра Беато Анджелико

  • Дата написания:

В стране, где гиппогриф веселый льва
Крылатого зовет играть в лазури,
Где выпускает ночь из рукава
Хрустальных нимф и венценосных фурий;

В стране, где тихи гробы мертвецов,
Но где жива их воля, власть и сила,
Средь многих знаменитых мастеров,
Ах, одного лишь сердце полюбило.

Пускай велик небесный Рафаэль,
Любимец бога скал, Буонаротти,
Да Винчи, колдовской вкусивший хмель,
Челлини, давший бронзе тайну плоти.

Но Рафаэль не греет, а слепит,
В Буонаротти страшно совершенство,
И хмель да Винчи душу замутит,
Ту душу, что поверила в блаженство

На Фьезоле, средь тонких тополей,
Когда горят в траве зеленой маки,
И в глубине готических церквей,
Где мученики спят в прохладной раке.

На всем, что сделал мастер мой, печать
Любви земной и простоты смиренной.
О да, не все умел он рисовать,
Но то, что рисовал он, — совершенно.

Вот скалы, рощи, рыцарь на коне, —
Куда он едет, в церковь иль к невесте?
Горит заря на городской стене,
Идут стада по улицам предместий;

Мария держит Сына Своего,
Кудрявого, с румянцем благородным,
Такие дети в ночь под Рождество
Наверно снятся женщинам бесплодным;

И так нестрашен связанным святым
Палач, в рубашку синюю одетый,
Им хорошо под нимбом золотым:
И здесь есть свет, и там — иные светы.

А краски, краски — ярки и чисты,
Они родились с ним и с ним погасли.
Преданье есть: он растворял цветы
В епископами освященном масле.

И есть еще преданье: серафим
Слетал к нему, смеющийся и ясный,
И кисти брал и состязался с ним
В его искусстве дивном… но напрасно.

Есть Бог, есть мир, они живут вовек,
А жизнь людей мгновенна и убога,
Но все в себе вмещает человек,
Который любит мир и верит в Бога.


Материалы к стихотворению:

Чужие стихи

О Гумилёве…

  • Алиса Гомер.
    «Четвертое измерение» Николая Гумилёва
    Устами странника Сладкопевцева, персонажа повести «Веселые братья», Николай Степанович Гумилёв излагает свою теорию о внутреннем зрении настоящего Творца, о подвластном лишь ему — следующем, более высоком измерении. Подобно более простым и доступным физическим измерениям «Ширины», «Глубины» и «Высоты», это новое измерение называется «Внутриной». О нем поведал слушателям один из Гумилёвских «веселых братьев» — Евменид Сладкопевцев.
  • Вячеслав Малых.
    Иконические мотивы в творчестве Н. С. Гумилёва
    Целью настоящего исследования является выявление иконических мотивов в творчестве одного из наиболее значительных поэтов Серебряного века – Н. С. Гумилева.
  • Ирина Суханова.
    Поэты Серебряного века и Фра Анджелико: лингвоинтермедиальный аспект
    В статье анализируются с точки зрения интермедиальных связей стихотворения четырех поэтов Серебряного века- А. Блока, К. Бальмонта, Н. Гумилёва и С. Городецкого, посвященные творчеству итальянского художника Раннего Возрождения Фра Анджелико. Согласно типологии интермедиальных связей, предлагаемой автором статьи, в стихотворениях присутствуют как интермедиальные отсылки, так и собственно интермедиальные связи парциального и миметического типа. Минимум связей оказывается в стихотворении Блока; Бальмонт и Гумилёв склонны к моделированию «мира по Фра Анджелико»; обращение же к конкретному элементу конкретной картины встречается только в стихотворении Городецкого. Содержащиеся в текстах стихотворений (кроме стихотворения Блока) оценки творчества художника различаются до прямой противоположности, а следовательно, не вытекают из изображения и потому не могут рассматриваться как интермедиальные связи.

Переводы:

Венгерский язык


А вот еще у Гумилёва:

Неаполь

Как эмаль, сверкает море, / И багряные закаты / На готическом соборе, / Словно гарпии, крылаты; / Но какой античной грязью / Полон город, и не вдруг / К золотому безобразью / Нас приучит буйный юг. Пахнет рыбой и лимоном, / И духами парижанки, / Что под зонтиком зеленым / И несе...

Вечер

Как этот ветер грузен, не крылат! / С надтреснутою дыней схож закат. И хочется подталкивать слегка / Катящиеся вяло облака. В такие медленные вечера / Коней карьером гонят кучера, Сильней веслом рвут воду рыбаки, / Ожесточенней рубят лесники Огромные, кудрявые дубы... / А те, кому дове...

Память

Как я скажу, что я тебя буду помнить всегда, / Ах, я и в память боюсь, как во многое верить! / Буйной толпой набегут и умчатся года, / Столько печали я встречу, что радость ли мерить? Я позабуду. Но, вечно и вечно галдя, / Буду склоняться над омутом прежнего я, / Чтобы припомнить, о чем п...

Загробное мщение

Баллада Как-то трое изловили / На дороге одного / И жестоко колотили, / Беззащитного, его. С переломанною грудью / И с разбитой головой / Он сказал им: "Люди, люди, / Что вы сделали со мной? Не страшны ни Бог, ни черти, / Но клянусь, в мой смертный час, / Притаясь за дверью смерти...

Какая странная нега...

Какая странная нега / В ранних сумерках утра, / В таяньи вешнего снега, / Во всем, что гибнет и мудро. Золотоглазой ночью / Мы вместе читали Данта, / Сереброкудрой зимою / Нам снились розы Леванта. Утром вставай, тоскуя, / Грусти и радуйся скупо, / Весной проси поцелуя / У женщин...

Какое отравное зелье…

Какое отравное зелье / Влилось в моё бытие! / Мученье моё, веселье, / Святое безумье моё.