Озеро Чад

  • Дата написания:

        На таинственном озере Чад
        Посреди вековых баобабов
        Вырезные фелуки стремят
        На заре величавых арабов.
        По лесистым его берегам
        И в горах, у зеленых подножий,
        Поклоняются страшным богам
        Девы-жрицы с эбеновой кожей.

Я была женой могучего вождя,
Дочерью властительного Чада,
Я одна во время зимнего дождя
Совершала таинство обряда.
Говорили — на сто миль вокруг
Женщин не было меня светлее,
Я браслетов не снимала с рук.
И янтарь всегда висел на шее.

        Белый воин был так строен,
        Губы красны, взор спокоен,
        Он был истинным вождем;
        И открылась в сердце дверца,
        А когда нам шепчет сердце,
        Мы не боремся, не ждем.
        Он сказал мне, что едва ли
        И во Франции видали
        Обольстительней меня,
        И как только день растает,
        Для двоих он оседлает
        Берберийского коня.

Муж мой гнался с верным луком,
Пробегал лесные чащи,
Перепрыгивал овраги,
Плыл по сумрачным озерам
И достался смертным мукам;
Видел только день палящий
Труп свирепого бродяги,
Труп покрытого позором.

        А на быстром и сильном верблюде,
        Утопая в ласкающей груде
        Шкур звериных и шелковых тканей,
        Уносилась я птицей на север,
        Я ломала мой редкостный веер,
        Упиваясь восторгом заране.
        Раздвигала я гибкие складки
        У моей разноцветной палатки
        И, смеясь, наклонялась в оконце,
        Я смотрела, как прыгает солнце
        В голубых глазах европейца.

А теперь, как мертвая смоковница,
У которой листья облетели,
Я ненужно-скучная любовница,
Словно вещь, я брошена в Марселе.
Чтоб питаться жалкими отбросами,
Чтобы жить, вечернею порою
Я пляшу пред пьяными матросами,
И они, Смеясь, владеют мною.
Робкий ум мой обессилен бедами,
Взор мой с каждым часом угасает…
Умереть? Но там, в полях неведомых,
Там мой муж, он ждет и не прощает.


Материалы к стихотворению:

Письма


Переводы:

Английский язык

Белорусский язык

Якутский язык


А вот еще у Гумилёва:

В этом альбоме писать надо длинные, длинные строки, как нити…

В этом альбоме писать надо длинные, длинные строки, как нити. / Много в них можно дурного сказать, может быть, и хорошего много. / Что хорошо или дурно в этом мире роскошных и ярких событий! / Будьте правдивы и верьте в дьяволов, если Вы верите в бога. Если ж Вы верите в дьяволов, тех, что ве...

В этот мой благословенный вечер…

В этот мой благословенный вечер / Собрались ко мне мои друзья, / Все, которых я очеловечил, / Выведя их из небытия. Гондла разговаривал с Гафизом / О любви Гафиза и своей, / И над ним склонялись по карнизам / Головы волков и лебедей. Муза Дальних Странствий обнимала / Зою, как сестру...

Маргарита

Валентин говорит о сестре в кабаке, / Выхваляет её ум и лицо, / А у Маргариты на левой руке / Появилось дорогое кольцо. А у Маргариты спрятан ларец / Под окном в зелёном плюще, / Ей приносит так много серёг и колец / Злой насмешник в красном плаще. Хоть высоко окно в Маргаритин приют, ...

Вам, кавказские ущелья…

Вам, кавказские ущелья, / Вам, причудливые мхи, / Посвящаю песнопенья, / Мои лучшие стихи. Как и вы, душа угрюма, / Как и вы, душа мрачна, / Как и вы, не любит шума, / Ее манит тишина. Буду помнить вас повсюду, / И хоть я в чужом краю, / Но о вас я не забуду / И теперь о вас пою.

Вдали от бранного огня…

Вдали от бранного огня / Вы видите, как я тоскую. / Мне надобно судьбу иную - / Пустите в Персию меня! / Наш коммисариат закрылся, / Я таю, сохну день от дня, / Взгляните как я истомился, - / Пустите в Персию меня! / На все мои вопросы: "Хуя!" - / Вы отвечаете, дразня, / Но я Вас...

Униженье

Вероятно, в жизни предыдущей / Я зарезал и отца и мать, / Если в этой - Боже Присносущий! - / Так позорно осужден страдать. Каждый день мой, как мертвец, спокойный, / Все дела чужие, не мои, / Лишь томленье вовсе недостойной, / Вовсе платонической любви. Ах, бежать бы, скрыться бы, как...