Сказка о королях

  • Дата написания:

«Мы прекрасны и могучи,
Молодые короли,
Мы парим, как в небе тучи,
Над миражами земли.

В вечных песнях, в вечном танце
Мы воздвигнем новый храм.
Пусть пьянящие багрянцы
Точно окна будут нам.

Окна в Вечность, в лучезарность,
К берегам Святой Реки,
А за нами пусть Кошмарность
Создает свои венки.

«Пусть терзают иглы терний
Лишь усталое чело,
Только солнце в час вечерний
Наши кудри греть могло.

«Ночью пасмурной и мглистой
Сердца чуткого не мучь;
Грозовой, иль золотистой
Будь же тучей между туч.

*

Так сказал один влюбленный
В песни солнца, в счастье мира,
Лучезарный, как колонны
Просветленного эфира,

Словом вещим, многодумным
Пытку сердца успокоив,
Но смеялись над безумным
Стены старые покоев.

Сумрак комнат издевался,
Бледно-серый и угрюмый,
Но другой король поднялся
С новым словом, с новой думой.

Его голос был так страстен,
Столько снов жило во взоре,
Он был трепетен и властен,
Как стихающее море.

Он сказал: «Индийских тканей
Не постигнуты узоры,
В них несдержанность желаний,
Нам неведомые взоры.

«Бледный лотус под луною
На болоте, мглой одетом,
Дышет тайною одною
С нашим цветом, с белым цветом.

И в безумствах теокалли
Что-то слышится иное.
Жизнь без счастья, без печали
И без бледного покоя.

«Кто узнает, что томится
За пределом наших знаний
И, как бледная царица,
Ждет мучений и лобзаний».

*

Мрачный всадник примчался на черном коне,
Он закутан был в бархатный плащ
Его взор был ужасен, как город в огне,
И как молния ночью, блестящ.

Его кудри как змеи вились по плечам,
Его голос был песней огня и земли,
Он балладу пропел молодым королям,
И балладе внимали, смутясь, короли.

*

«Пять могучих коней мне дарил Люцифер
И одно золотое с рубином кольцо,
Я увидел бездонность подземных пещер
И роскошных долин молодое лицо.

«Принесли мне вина — струевого огня
Фея гор и властительно — пурпурный Гном,
Я увидел, что солнце зажглось для меня,
Просияв, как рубин на кольце золотом.

«И я понял восторг созидаемых дней,
Расцветающий гимн мирового жреца,
Я смеялся порывам могучих коней
И игре моего золотого кольца.

«Там, на высях сознанья — безумье и снег…
Но восторг мой прожег голубой небосклон,
Я на выси сознанья направил свой бег
И увидел там деву, больную, как сон.

«Ее голос был тихим дрожаньем струны,
В ее взорах сплетались ответ и вопрос,
И я отдал кольцо этой деве Луны
За неверный оттенок разбросанных кос.

«И смеясь надо мной, презирая меня,
Мои взоры одел Люцифер в полутьму,
Люцифер подарил мне шестого коня
И Отчаянье было названье ему».

*

Голос тягостной печали,
Песней горя и земли,
Прозвучал в высоком зале,
Где стояли короли.

И холодные колонны
Неподвижностью своей
Оттеняли взор смущенный,
Вид угрюмых королей.

Но они вскричали вместе,
Облегчив больную грудь:
«Путь к Неведомой Невесте
Наш единый верный путь.

«Полны влагой наши чаши,
Так осушим их до дна,
Дева Мира будет нашей,
Нашей быть она должна!

«Сдернем с радостной скрижали
Серый, мертвенный покров,
И раскрывшиеся дали
Нам расскажут правду снов.

«Это верная дорога,
Мир иль наш, или ничей,
Правду мы возьмем у Бога
Силой огненных мечей».

*

По дороге их владений
Раздается звук трубы,
Голос царских наслаждений,
Голос славы и борьбы.

Их мечи из лучшей стали,
Их щиты, как серебро,
И у каждого в забрале
Лебединое перо.

Все, надеждою крылаты,
Покидают отчий дом,
Провожает их горбатый,
Старый, верный мажордом.

Верны сладостной приманке,
Они едут на закат,
И смущаясь поселянки
Долго им вослед глядят,

Видя только панцирь белый,
Звонкий, словно лепет струй,
И рукою загорелой
Посылают поцелуй.

*

По обрывам пройдет только смелый…
Они встретили Деву Земли,
Но она их любить не хотела,
Хоть и были они короли.

Хоть безумно они умоляли,
Но она их любить не могла,
Голубеющим счастьем печали
Молодых королей прокляла.

И больные, плакучие ивы
Их окутали тенью своей,
В той стране, безнадежно-счастливой,
Без восторгов и снов и лучей.

И венки им сплетали русалки
Из фиалок и лилий морских,
И, смеясь, надевали фиалки
На склоненные головы их.

Ни один не вернулся из битвы…
Развалился прадедовский дом,
Где так часто святые молитвы
Повторял их горбун мажордом.

*

Краски алого заката
Гасли в сумрачном лесу,
Где измученный горбатый
За слезой ронял слезу.

Над покинутым колодцем
Он шептал свои слова,
И бесстыдно над уродцем
Насмехалася сова:

«Горе! Умерли русалки,
Удалились короли,
Я, беспомощный и жалкий,
Стал властителем земли.

Прежде я беспечно прыгал,
Царский я любил чертог,
А теперь сосновых игол
На меня надет венок.

А теперь в моем чертоге
Так пустынно ввечеру;
Страшно в мире… страшно, боги…
Помогите… я умру…»

Над покинутым колодцем
Он шептал свои слова,
И бесстыдно над уродцем
Насмехалася сова.


Автограф

  • «Путь конквистадоров». Страница 47 | Николай Гумилёв
  • «Путь конквистадоров». Страница 48 | Николай Гумилёв
  • «Путь конквистадоров». Страница 49 | Николай Гумилёв
  • «Путь конквистадоров». Страница 50 | Николай Гумилёв
  • «Путь конквистадоров». Страница 51 | Николай Гумилёв
  • «Путь конквистадоров». Страница 52 | Николай Гумилёв
  • «Путь конквистадоров». Страница 53 | Николай Гумилёв
  • «Путь конквистадоров». Страница 54 | Николай Гумилёв
  • «Путь конквистадоров». Страница 55 | Николай Гумилёв
  • «Путь конквистадоров». Страница 56 | Николай Гумилёв
  • «Путь конквистадоров». Страница 57 | Николай Гумилёв

Переводы:

Английский язык


А вот еще у Гумилёва:

Разговор

Когда зеленый луч, последний на закате, / Блеснет и скроется, мы не узнаем где, / Тогда встает душа и бродит, как лунатик, / В садах заброшенных, в безлюдьи площадей. Весь мир теперь ее, ни ангелам ни птицам / Не позавидует она в тиши аллей. / А тело тащится вослед и тайно злится, / Угр...

Когда из темной бездны жизни...

Когда из темной бездны жизни / Мой гордый дух летел, прозрев, / Звучал на похоронной тризне / Печально-сладостный напев. И в звуках этого напева, / На мраморный склоняясь гроб, / Лобзали горестные девы / Мои уста и бледный лоб. И я из светлого эфира, / Припомнив радости свои, / Опя...

Когда я был влюблен…

Когда я был влюблен (а я влюблен / Всегда - в поэму, женщину иль запах), / Мне захотелось воплотить свой сон / Причудливей, чем Рим при грешных папах. / Я нанял комнату с одним окном, / Приют швеи, иссохшей над машинкой, / Где, верно, жил облезлый старый гном, / Питавшийся оброненной с...

Персидская миниатюра

Когда я кончу наконец / Игру в cache-cache со смертью хмурой, / То сделает меня Творец / Персидскою миниатюрой. И небо, точно бирюза, / И принц, поднявший еле-еле / Миндалевидные глаза / На взлет девических качелей. С копьем окровавленным шах, / Стремящийся тропой неверной / На кин...

Когда, изнемогши от муки...

Когда, изнемогши от муки, / Я больше ее не люблю, / Какие-то бледные руки / Ложатся на душу мою. И чьи-то печальные очи / Зовут меня тихо назад, / Во мраке остынувшей ночи / Нездешней любовью горят. И снова, рыдая от муки, / Проклявши свое бытие, / Целую я бледные руки / И тихие ...

Леопард

Колдовством и ворожбою / В тишине глухих ночей / Леопард, убитый мною, / Занят в комнате моей. Люди входят и уходят, / Позже всех уходит та, / Для которой в жилах бродит / Золотая темнота. Поздно. Мыши засвистели, / Глухо крякнул домовой, / И мурлычет у постели / Леопард, убитый ...

Игры

Консул добр: на арене кровавой / Третий день не кончаются игры, / И совсем обезумели тигры, / Дышут древнею злобой удавы. А слоны, а медведи! Такими / Опьянелыми кровью бойцами, / Туром, бьющим повсюду рогами, / Любовались едва ли и в Риме. И тогда лишь был отдан им пленный, / Весь и...

В пути

Кончено время игры, / Дважды цветам не цвести. / Тень от гигантской горы / Пала на нашем пути. Область унынья и слез - / Скалы с обеих сторон / И оголенный утес, / Где распростерся дракон. Острый хребет его крут, / Вздох его - огненный смерч. / Люди его назовут / Сумрачным именем...

Освобожденье

Кончено! Дверь распахнулась перед ним, заключенным. / Руки не чувствуют холода цепи тяжелой; / Грустно расстаться ему с пауком прирученным, / С милым тюремным цветком, пичиолой. Жалко тюремщика... (он иногда улыбался / Странно-печально)... и друга за тяжким затвором... / Или столба, на ко...