Песня о певце и короле

  • Дата создания:
  • Источник: Путь конквистадоров (1905)

Мой замок стоит на утесе крутом
В далеких, туманных горах,
Его я воздвигнул во мраке ночном,
С проклятьем на бледных устах.

В том замке высоком никто не живет,
Лишь я его гордый король,
Да ночью спускается с диких высот
Жестокий, насмешливый тролль.

На дальнем утесе, труслив и смешон,
Он держит коварную речь,
Но чует, что меч для него припасен,
Не знающий жалости, меч.

Однажды сидел я в порфире златой,
Горел мой алмазный венец —
И в дверь постучался певец молодой,
Бездомный, бродячий певец.

Для всех, кто отвагой и силой богат,
Отворены двери дворца;
В пурпуровой зале я слушать был рад
Безумные речи певца.

С красивою арфой он стал недвижим,
Он звякнул дрожащей струной
И дико промчалась по залам моим
Гармония песни больной.

«Я шел один в ночи беззвездной
В горах с уступа на уступ
И увидал над мрачной бездной,
Как мрамор белый, женский труп.

«Влачились змеи по уступам,
Угрюмый рос чертополох,
И над красивым женским трупом
Бродил безумный скоморох.

«И смерти дивный сон тревожа,
Он бубен потрясал в руке,
Над миром девственного ложа
Плясал в дурацком колпаке.

«Едва звенели колокольца,
Не отдаваяся в горах,
Дешевые сверкали кольца
На узких, сморщенных руках.

«Он хохотал смешной, беззубый,
Скача по сумрачным холмам,
И прижимал больные губы
К холодным, девичьим губам.

«И я ушел, унес вопросы,
Смущая ими божество,
Но выше этого утеса
Не видел в мире ничего».

Я долее слушать безумца не мог,
Я поднял сверкающий меч,
Певцу подарил я кровавый цветок
В награду за дерзкую речь.

Цветок зазиял на высокой груди,
Красиво — горящий багрец…
«Безумный певец, ты мне страшен, уйди».
Но мертвенно бледен певец.

Порвалися струны протяжно звеня,
Как арфу его я разбил,
За то, что он плакать заставил меня,
Властителя гордых могил.

Как прежде в туманах не видно луча,
Как прежде скитается тролль,
Он бедный не знает, бояся меча,
Что властный рыдает король.

По прежнему тих одинокий дворец,
В нем трое, в нем трое всего:
Печальный король и убитый певец
И дикая песня его.



Впервые: «Путь конквистадоров» (СПб., 1905). Датируется 1903 — до октября 1905 г. по подзаголовку книги.

Об этом стихотворении в рецензии на «Путь конквистадоров» Брюсов отозвался следующим образом: «Отдельные строфы до мучительности напоминают свои образцы, то Бальмонта, то Андр. Белого, то А. Блока <...> Есть совпадения целых стихов: так, стих “С проклятьем на бледных устах...” уже сказан раньше К. Бальмонтом (“Мертвые корабли”)» (Брюсов В. Я. Среди стихов: 1894–1924. М., 1990. С. 165). С. Л. Слободнюк рассматривает указанное Брюсовым заимствование как пример творческой полемики Гумилёва с Бальмонтом: «...У Бальмонта “проклятье” неразрывно связано со смертью, а, следовательно, выступает в качестве одного из атрибутов разрыва с миром. У Гумилева же картина совершенно иная. “Проклятье” — спутник созидательного акта, необходимый... элемент установления связи с бытием» (Слободнюк С. Л. Н. С. Гумилев: Проблемы мировоззрения и поэтики. Душанбе, 1992. С. 19). Н. А. Богомолов рассматривал стихотворение в качестве «вполне убедительного» примера «бессознательных заимствований» Гумилёвым образов и ситуаций из романа Ницше (Гумилев Н. С. Сочинения: В 3 т. Т. 1. М., 1991. С. 9). С. Л. Слободнюк, напротив, подчёркивал, что «ницшевские образы травестированы и направлены против самой идеи о сверхчеловеке» (Слободнюк С. Л. Н. С. Гумилев: Проблемы мировоззрения и поэтики. Душанбе, 1992. С. 127). Вероятнее всего, основным источником «Песни...» Гумилёва послужил всё-таки не роман Ницше, а баллада Л. Уланда «Проклятие певца». С этой балладой связан биографический эпизод из «царскосельской эпохи» взаимоотношений Гумилёва и Ахматовой. В. С. Срезневская вспоминала: «Мы его часто принимались изводить: зная, что Коля терпеть не может немецкого языка, мы начинали вслух вдвоем читать длиннейшие немецкие стихи, вроде “Des Sängers Fluch” (Уланда или Ландау — уже не помню...), и этого риторически цветистого стихотворения (которое мы запомнили на всю жизнь) нам хватало на всю дорогу. А бедный Коля терпеливо, стоически слушал его...» (Гумилев Н. Неизданное и несобранное. Париж, 1986. С. 167).

В стихотворении присутствует и мифологический, «нибелунговский» подтекст.

Ст. 1–6 — ср.: «Когда-то гордый замок стоял в одном краю, / От моря и до моря простер он власть свою... / И в замке том воздвигнул один король свой трон. / Он был угрюм и бледен, хоть славен и силен» (Л. Уланд. «Проклятие певца». Пер. В. Левика). Далее Гумилёв использует все важнейшие «узлы» сюжета уландовой баллады (пение и игра на арфе, гнев короля, убийство певца, гибель арфы), однако произвольно переиначивает их.
Ст. 8–12 — Тролли — в германо-скандинавской мифологии обитатели подземного царства и хранители сокровищ (иногда их отождествляли с гномами). Возможно, речь идёт об Альберихе (см. комментарий к стихотворению «С тобой я буду до зари…»).
Ст. 25–48 — В песне «безумного певца», возможно, присутствует мотив сказаний о Сигурде. После победы над драконом Фафниром Сигурд поднимается на вершину горы Хиндарфьялль, где спит мёртвым сном заколдованная Одином валькирия Сигрдрива, окружённая огненными щитами.
Ст. 25–28 — ср.: «Я помню боль, я помню ужас страсти, / И страшный вид окровавленных губ, / И смутный звон разорванных запястий!.. / Но там, в горах, с уступа на уступ / Идет заря, и нет у ночи власти. / Кругом светло, в моих объятьях труп...» (В. Я. Брюсов. «И снова»). Сходство данных стихотворений подкрепляет и свойственная той эпохе натуралистическая романтизация смерти.
Ст. 32–41 — ср. образ «пьяного красного карлика», пляшущего над телом спящей девушки в «Обмане» А. А. Блока (1904).
Ст. 37–39 — По свидетельству А. Биска, в 1906–1908 гг. в Париже «одна высокопоставленная дама читала “стихи поэта Гумилева”, где ...рифмовались “кольца” и “колокольца”» (Николай Гумилев в воспоминаниях современников / Ред., сост. В. Крейда. М., 1990. С. 37).

Источник: «Полное собрание сочинений В 10 томах. Издательство: М.: Воскресенье».


Материалы к стихотворению:

🤦 Критика

💬 О Гумилёве…

  • Амерзон Тимирзяев
    Конквистадор Николай Гумилёв или жизнь Кортеса в России
    Как конквистa`дор в панцире железном Я вышел в путь и весело иду То отдыхая в радостном саду То наклоняясь к пропастям и безднам Порою в небе смутном и беззвёздном Растёт туман... но я смеюсь и жду, И верю, как всегда, в мою звезду, Я, конквистa`дор в панцире железном. И если в этом мире не дано Нам расковать последнее звено Пусть смерть приходит, я зову любую Я с нею буду биться до конца, И может быть рукою мертвеца Я лилию добуду голубую. Николай Гумилёв. Из книги "Романтические цветы"
  • Николай Богомолов
    Читатель книг
    Николай Степанович Гумилёв был убит 25 августа 1921 года, убит без суда и каких бы то ни было доказательств вины. Теперь, когда материалы его следственного дела стали известны1, это стало совершенно очевидно, хотя осознавалось и ранее.
  • Екатерина Трутнева
    От волшебного к ироническому. Опыт наблюдений над авторедактированием «Неоромантической сказки» Н. С. Гумилёва
    Статья посвящена анализу изменений текста Н. С. Гумилёва «Неоромантическая сказка». Наряду с последовательным разбором внесенных корректив, внимание уделяется также месту текста в рамках художественного целого авторской книги стихов «Романтические цветы».

🖋 Стихотворения

📚 Сборники

🎧 Музыка на стихи

🌐 Переводы

Болгарский язык

Китайский язык

Польский язык