Ольге Людвиговне Кардовской

  • Дата написания:

Мне на Ваших картинах ярких
Так таинственно слышна
Царскосельских столетних парков
Убаюкивающая тишина.

Разве можно желать чужого,
Разве можно жить не своим…
Но и краски ведь тоже слово,
И узоры линий — ритм.


А вот еще у Гумилёва:

О, если я весь мир постиг…

О, если я весь мир постиг, / О, если движу я горами, / И тайны все под небесами / Познал, измерил и постиг, Но если в то же время я / Любви не ведаю святыни - / Ничтожность я в моей гордыне / Я <...> бытия. И если всё отдам добро / Своё я на благое дело / И если я предам и те...

Нет, к Лете не иди, не выжимай…

Нет, к Лете не иди, не выжимай / Из чёрных трав убийственные вина, / Чела бледнеющего не венчай / Пурпурным виноградом Прозерпины.

Ровно в полночь пришло приказанье…

Ровно в полночь пришло приказанье / Выступать четвертому эскадрону - / Прикрывать отход артиллерии. / Это было трудное лето, / Когда мы отходили с Карпатов, / А за нами шаг за шагом / Шла Макензенова фаланга.

Колокольные звоны…

Колокольные звоны, / И зелёные клёны, / И летучие мыши, / И Шекспир, и Овидий - / Для того, кто их слышит, / Для того, кто их видит. / Оттого всё на свете / И грустит о поэте.

В дни нашей юности, исполненной страстей…

В дни нашей юности, исполненной страстей, / Нас может чаровать изменчивый хорей: / То схож с танцовщицей, а то с плакучей ивой, / Сплетён из ужаса и нежности счастливой. / Нам может нравится железный анапест, / В котором слышится разбойничий наезд, / Ночной галоп коня, стремящегося лугом...

Девятнадцатый век

Трагикомедией - названьем "человек" - / Был девятнадцатый смешной и страшный век, / Век, страшный потому, что в полном цвете силы / Смотрел он на небо, как смотрят в глубь могилы, / И потому смешной, что думал он найти / В недостижимое доступные пути; / Век героических надежд и совершени...