Загробное мщение

  • Дата написания:

Баллада

Как-то трое изловили
На дороге одного
И жестоко колотили,
Беззащитного, его.

С переломанною грудью
И с разбитой головой
Он сказал им: «Люди, люди,
Что вы сделали со мной?

Не страшны ни Бог, ни черти,
Но клянусь, в мой смертный час,
Притаясь за дверью смерти,
Сторожить я буду вас.

Что я сделаю, о Боже,
С тем, кто в эту дверь вошел!..»
И закинулся прохожий,
Захрипел и отошел.

Через год один разбойник
Умер, и дивился поп,
Почему это покойник
Всё никак не входит в гроб.

Весь изогнут, весь скорючен,
На лице тоска и страх,
Оловянный взор измучен,
Капли пота на висках.

Два других бледнее стали
Стиранного полотна:
Видно, много есть печали
В царстве неземного сна.

Протекло четыре года,
Умер наконец второй,
Ах, не видела природа
Дикой мерзости такой!

Мертвый глухо выл и хрипло,
Ползал по полу, дрожа,
На лицо его налипла
Мутной сукровицы ржа.

Уж и кости обнажались,
Смрад стоял — не подступить,
Всё он выл, и не решались
Гроб его заколотить.

Третий, чувствуя тревогу
Нестерпимую, дрожит
И идет молиться Богу
В отдаленный тихий скит.

Он года хранит молчанье
И не ест по сорок дней,
Исполняя обещанье,
Спит на ложе из камней.

Так он умер, нетревожим;
Но никто не смел сказать,
Что пред этим чистым ложем
Довелось ему видать.

Все бледнели и крестились,
Повторяли: «Горе нам!» —
И в испуге расходились
По трущобам и горам.

И вокруг скита пустого
Терн поднялся и волчцы…
Не творите дела злого —
Мстят жестоко мертвецы.

___
Волчец — трава nроклятия. Ср.: «Терние и волчцы проиэрастит она тебе...» (Быт. 3. 18).



Теги:

Переводы:

Сербский язык


А вот еще у Гумилёва:

Далеко мы с тобой на лыжах…

Далеко мы с тобой на лыжах / Отошли от родимых сел. / Вечер в клочьях багряно-рыжих, / Снег корявые пни замел. Вместе с солнцем иссякла сила, / И в глаза нам взглянула беда. / И тогда ты меня любила, / Целовала меня ты тогда. А теперь ты опять чужая, / И улыбка твоя - не мне. / Нед...

Лаос

Девушка, твои так нежны щеки, / Грудь твоя - как холмик невысокий. Полюби меня, и мы отныне / Никогда друг друга не покинем. Ты взойдешь на легкую пирогу, / Я возьмусь отыскивать дорогу. На слона ты сядешь, и повсюду / Я твоим карнаком верным буду. Если сделаешься ты луною, / Стану туч...

Семирамида

Для первых властителей завиден мой жребий, / И боги не так горды. / Столпами из мрамора в пылающем небе / Укрепились мои сады. Там рощи с цистернами для розовой влаги, / Голубые, нежные мхи, / Рабы и танцовщицы, и мудрые маги, / Короли четырех стихий. Всё манит и радует, всё ясно и бли...

Людям настоящего

Для чего мы не означим / Наших дум горячей дрожью, / Наполняем воздух плачем, / Снами, смешанными с ложью. Для того-ль, чтоб бесполезно, / Без блаженства, без печали / Между Временем и Бездной / Начертить свои спирали. Для того-ли, чтоб во мраке, / Полном снов и изобилья, / Бросить...

Дня и ночи перемены…

Дня и ночи перемены / Мы не в силах превозмочь! / Слышишь дальний рев гиены, / Это значит - скоро ночь. Я несу в мои пустыни / Слезы девичьей тоски. / Вижу звезды, сумрак синий / И сыпучие пески. Лев свирепый, лев голодный, / Ты сродни опасной мгле, / Бродишь, богу неугодный, / П...

Тамаре Платоновне Карсавиной

Долго молили о танце мы вас, но молили напрасно, / Вы улыбнулись и отказали бесстрастно. Любит высокое небо и древние звезды поэт, / Часто он пишет баллады, но редко он ходит в балет. Грустно пошел я домой, чтоб смотреть в глаза тишине. / Ритмы движений не бывших звенели и пели во мне. Толь...

Старые усадьбы

Дома косые, двухэтажные, / И тут же рига, скотный двор, / Где у корыта гуси важные / Ведут немолчный разговор. В садах настурции и розаны, / В прудах зацветших караси, / - Усадьбы старые разбросаны / По всей таинственной Руси. Порою в полдень льется по лесу / Неясный гул, невнятный к...

Богатое сердце

Дремала душа, как слепая, / Так пыльные спят зеркала, / Но солнечным облаком рая / Ты в темное сердце вошла. Не знал я, что в сердце так много / Созвездий слепящих таких, / Чтоб вымолить счастье у Бога / Для глаз говорящих твоих. Не знал я, что в сердце так много / Созвучий звенящих ...

Портрет мужчины

Его глаза - подземные озера, / Покинутые царские чертоги. / Отмечен знаком высшего позора, / Он никогда не говорит о Боге. Его уста - пурпуровая рана / От лезвия, пропитанного ядом. / Печальные, сомкнувшиеся рано, / Они зовут к непознанным усладам. И руки - бледный мрамор полнолуний, /...